Ему показалось, что губы Кира шевелятся, и он снова отвернулся, не желая знать, что именно друг мог сказать погибшей жене. Да, проект «Изменение» разрушил их семью, но Ильнар хорошо помнил, как они смотрели друг на друга перед открытием портала, помнил ударившую в ментальный блок волну эмоций…
Кир любил Дарею – но поговорить с ней так и не успел.
Повторять его ошибки Ильнар не хотел. И как бы разум не твердил насчёт «не сейчас», вопрос сорвался с губ будто сам собой.
– Я смогу увидеть Кеару?
Алтина подняла взгляд – спокойный, оценивающий.
– Зачем?
Он ждал этого вопроса и даже подготовил примерный ответ. Однако едва он начал говорить о разрыве помолвки, Алтина покачала головой и подняла руку, веля молчать.
– Зачем ты нужен ей?
Этот вопрос тоже не застал его врасплох, разговор с Элом прекрасно подготовил к возможным сложностям. Он, конечно, инициирован и неизлечимо болен, и не претендует на руку, сердце и вообще внимание, но один разговор…
Здесь он оборвал себя сам. Алтина продолжала смотреть в глаза, и Ильнар вдруг понял, что пытается врать эмпату девятого уровня. Змеевы потроха, но ведь он сам не верит в то, что говорит!
Секунду поколебавшись, он содрал с левой руки перчатку – материал плотно прилегал к коже, но против разозлённого мага у него не было шансов. Вывернутая перчатка упала в снег, тускло блеснула на запястье чешуя, сверкнул серебряный медальон на браслете…
– Вот, – он выставил вперёд ладонь, одновременно срывая блок. Волна эмоций рванула наружу, Алтина едва заметно поморщилась, но ему уже было наплевать на производимое впечатление. – Читайте. Без блоков, без вранья… Вы же можете, да?! Читайте! Боитесь за неё? Правильно боитесь, но будь я проклят, если посмею причинить ей вред! Читайте, ну!
Она колебалась лишь мгновение – а потом протянула руку навстречу.
Ответный удар чужих эмоций оказался болезненным. Ильнар едва удержался на ногах и в сознании, заново проживая ушедшие в прошлое моменты. Здесь и сейчас он любил её, но…
Вспоминалось другое.
Собственное раздражение на ехидную девчонку. Нелепая помолвка всем назло. Страх, и ярость, и мёртвая глициния, цепляющаяся за стену. Ледяная рука на сердце от мысли, что она не сумеет убежать. Попытки отдалиться, затормозить, не причинять ей вреда – и её обида. И ровные строчки на белой бумаге пляшут перед глазами, отказываясь собираться в слова, и голос Эла, озвучившего эти строчки, и пустота внутри…
Водоворот эмоций бился внутри, тащил на дно, и сквозь этот водоворот он продолжал видеть спокойное лицо Алтины, которая…
Просто очень любит свою воспитанницу.
На мгновение перед ним вспыхнул образ – бледное лицо в обрамлении солнечных лучей.
Этого оказалось достаточно.
Голос, на который он шёл из темноты. Ощущение дрожащей в ладони птички. Желание уберечь её, защитить от целого мира и от себя тоже. Рвущая на части необходимость быть рядом, ловить взгляд, разговаривать, прикосновение её ауры и её любви, отпечатавшееся в подсознании так чётко, что поверить в иное он уже не мог.
Водоворот рванул вверх. С каждой секундой переполняющие его чувства светлели, становились чище, легче. Взгляд Алтины стал удивлённым, она попыталась отнять ладонь, но Ильнар лишь крепче сжал пальцы, продолжая гнать сквозь себя воспоминания, образы и мысли. Она сильнее, пробить её защиту не стоило и пытаться…
Но его чувства к Кеаре слишком ясно отражались в её любви к воспитаннице.
Алтина сняла ментальный блок на одно лишь мгновение – эмоциональная волна вышла достаточно мощной, чтобы заныли виски. Но ему хватило даже мгновения полной откровенности.
Сильные эмоции. Светлое чувство. Заводь непостижимой глубины и чистоты, солнечные лучи, пронизывающие толщу вод…
Хищная тень у самого дна – была или почудилась?
– Я очень её люблю и желаю ей добра. Я бы очень хотела… – Алтина сжала губы, обрывая саму себя. – Не сейчас. Хорошо?
Ильнар медленно наклонил голову, ловя ускользающий образ чего-то далёкого, но опасного. Алтина не отводила взгляда, не отнимала руки, как будто нарочно давая ему время – думай, старайся, пойми без слов!
Но даже маги не умеют читать мысли.
Жжение на запястьях вернуло его в реальность. Голова закружилась, возникший слева Кир подхватил его, не давая упасть, коснулся руки, и на миг вспыхнул в сознании отголосок чужих чувств: боль потери, злость, недоумение, страх и глубоко на дне – любовь…
Майор отдёрнул ладонь. Алтина подобрала упавшую перчатку и аккуратно надела Ильнару на руку, не касаясь кожи.
– Верни блок, – ласково проговорила она, и он послушался, хотя удалось и не с первого раза. – И будь осторожнее с такими экспериментами, кто-то другой мог бы выпотрошить тебя, как рыбину.
– Но не вы.
Алтина мягко улыбнулась, а потом направилась к выходу с кладбища. Казалось, она была полностью довольна произошедшим, словно заранее всё спланировала…
Однако на вопрос она так и не ответила.
Ильнар выпрямился и покосился на Кира.
– Ты как?
Майор посмотрел на него удивленно, а потом вдруг честно признался:
– Паршиво. Но я справлюсь. А ты…
Он замолчал, опустил голову. Ильнар машинально проследил его взгляд – круглые чёрные бусины на запястье Кира смотрелись непривычно, но странным образом вписывались в образ. Сперва он подумал об очередном артефакте, но энергетического поля у бусин не было – во всяком случае такого, что было бы заметно на фоне еле видной ауры майора.
Кир покатал бусинку между пальцев и тряхнул рукой, пряча свой амулет под рукав куртки.
– Не умею вести такие разговоры. В общем, поговори с ней. Обязательно. Пока не…
Он окинул коротким взглядом ряды гранитных плит и не стал договаривать, но всё и без слов было ясно.
Пока есть время.
Пока оно не закончилось – неожиданно и страшно.
Пока он жив.
Пока есть рядом те, кто готов дать ему пинка и не позволить совершить ошибку.
Ильнар встретил взгляд Кира и кивнул.
***
Вопрос с изоляцией мага от неподготовленных людей Алтина решила весьма изящно.
– Хотите сказать, что я буду жить на необитаемом острове?
Алтина хитро улыбнулась, приложила палец к губам и первой шагнула к моторной лодке, разрисованной бело-синими узорами. Сидящий у руля немолодой мужчина с мрачным, обветренным лицом поднялся и подал ей руку, начисто игнорируя других пассажиров – такой же неприветливый, как и тёмная вода за бортом. На вороте его куртки поблёскивал значок, сосновая веточка в треугольнике. Ильнар, покопавшись в памяти, определил принятый в Ордене символ обета молчания – компромисс, позволяющий мужчинам работать на благо Исцеляющей длани.
Интересно, ему тоже такой выдадут?
Разговоры в присутствии человека с обетом считались неэтичными. Кир молча разглядывал пейзаж, Ильнар кутался в шарф, стараясь не шмыгать носом совсем уж откровенно. Островок, к которому они направлялись, с воды выглядел необитаемым – высокий берег плотно зарос кустами и деревьями. На то, чтобы в отсутствие листьев отличить кусочек леса от культурного сада познаний сферотехника не хватало, оставалось надеяться, что ему не придётся строить шалаш голыми руками. Или Алтина, по примеру Императора, желает проверить его магию в деле – разве что не боевые навыки, а бытовые?
Проще уронить его за борт по дороге – меньше возни.
Лодка, мерно рокоча мотором, обогнула островок справа. Берег тут оказался более пологим, из непролазных с виду кустов высунулся длинный язык деревянного настила. Толстые обледенелые брёвна уходили в воду, невысокие столбики по периметру пристани поддерживали пушистый от инея канат, однако сами доски выглядели сухими, а на берегу между кустами виднелась расчищенная дорожка.
За кустами, деревьями и снова кустами обнаружился домик. Он стоял посреди полянки, небольшой, аккуратный, белый на белом снегу, и напоминал сахарную фигурку на торте – с блёстками на стенах и карамельной крышей. В таком домике могли жить плюшевые зверушки и куклы, или прекрасная принцесса в кружевном платье, или добрая фея из сказки – а вот сферотехник оперативной группы почувствовал себя неуютно.