«Успокоительное».
— Мне нельзя… усп… успокоительное, — задыхаясь, выговорил интуит. — Усну ж…
Уснет — и упустит весь щит, и волки, которые не волки, придут и всех съедят. В сказках волки всегда всех едят. И даже глупых сферотехников, возомнивших себя крутыми магами.
— Эл… — он сам едва слышал свой голос, но остатки разума требовали действовать — или хотя бы просить помощи, раз уж действовать сам он не мог. — Сделай… со мной… что-нибудь…
Сознание плыло. Он словно сквозь сон осознавал, что его усадили поудобнее, оперев спиной на рюкзаки, и попытались напоить чаем. Удалось сделать пару глотков, стало немного легче. Мама в детстве тоже поила его чаем во время болезни…
Наверное, это был уже бред. Ненадолго показалось, что дана Элинда здесь, сидит рядом с кроватью, гладит по голове, и шепчет, что все будет хорошо. Ох, мама, знала бы ты…
Или нет, лучше ей не знать.
Ильнар снова потряс головой, стараясь открыть глаза. Сколько времени уже прошло? Только не спать, нельзя, и успокоительное нельзя, и стимулятор нельзя тоже…
Мир вокруг то замирал, то начинал вращаться, пару раз он едва не упал, но чьи-то руки удержали. Костер всё-таки загорелся, время тянулось и тянулось, но зимой солнце встает поздно, и шансы дотянуть до рассвета таяли с каждой минутой. В какой-то момент Ильнар очень четко осознал, что умирает. Сил едва-едва хватало на дыхание, он уже не сидел, а полулежал, левая рука по-прежнему мертвой хваткой стискивала проволоку, правая, прошитая насквозь силовыми нитями, тянулась вверх к куполу. Щит тянул силы, медленно, по каплям, но их и так оставалось очень мало.
В поле зрения возник Эл, бледный и взлохмаченный, его глаза в неровном свете костра казались совсем черными. Как же он все-таки похож на сестру…
А ведь она так и не ответила.
Вот он сейчас возьмет и умрет, и за кого она пойдет замуж?
В голове всплыл образ невесты, она недовольно нахмурилась, губы шевельнулись: «Дурак».
Как есть дурак.
— Эл…
— Что?
— Передай ей… Скажи… что я ее люблю.
Доктор на секунду замер, а потом зло тряхнул друга за плечи, заставив силовые нити сердито загудеть:
— Сам скажешь!
— Больно же…
Вышло, кажется, совсем жалобно. Вдруг стало ужасно жалко — и Кеару, которая почти осталась без жениха, и Эла, и себя самого, подвешенного на энергетической паутинке, как букашка. Вот только букашке жизненно важно разорвать паутинку — а он прилагает все силы, чтобы этого не случилось.
Идиотская ситуация. И бросить бы все — но от целостности щита зависит не только его жизнь. И пусть тяжело, пусть больно, но он не сдастся. И нужно заставить себя открыть глаза и даже можно попытаться улыбнуться…
В следующий миг в щит снаружи ударила волна огня, сметая плетение. Ильнар на пару мгновений ослеп и оглох, в позвоночник словно вонзился ледяной штырь, дышать стало невозможно, и больно, змеевы потроха, как же больно! Он заорал, как только смог вдохнуть, но почти сразу стало легче.
— Ну ты даешь, парень, — насмешливо произнес незнакомый голос. — Это ж надо было додуматься…
До чего ему надо было додуматься, Ильнар услышать не успел. Перед глазами на мгновение встал темный силуэт на фоне сине-белого сияния, мелькнула в голове сумасшедшая мысль об упомянутом Дареей Алемском Хранителе — неужели существует?! А потом энергия, потеряв связь со щитом, в переполнила измученное тело — и ударила очередным приступом змеиной болезни. Мышцы скрутило судорогой, во рту появился привкус крови, и сознание отключилось окончательно.
* * *
Когда орденский айринг падал на сад, Кеаре со страху показалось, что он огромный. Внутри же передвижная резиденция Великого Магистра выглядела куда скромнее, хотя, разумеется, экскурсию по дирижаблю пленникам проводить не стали. Лестницы и коридоры оказались настолько узкими, что идти по ним можно было лишь по одному, да и выделенная им каюта размерами не впечатляла. В ней всего-то и помещалось, что неширокий диван, шкафчик для одежды, да в углу у двери — крошечный умывальник и круглое зеркало над ним. Морской пейзаж в рамке и блекло-зеленые занавески на окне в тон покрывалу на диване довершали интерьер.
Аптечку пленникам действительно дали. И принесли вещи — и чемодан Кеары, и рюкзак Фина. Любезно поинтересовались, не нужно ли им чего-нибудь, получили отрицательный ответ, вышли. Дверь захлопнулась, щелкнул замок.
Сферотехник на ногах держался вполне уверенно, но цветом лица приближался к занавескам. Левый рукав его рубашки пропитался кровью насквозь, рука висела плетью, и с кончиков пальцев на пол падали темные капли.
— Снимай рубашку и садись.
Кеара раскрыла чемоданчик походной аптечки. Бинты, обеззараживающий раствор… ага, и обезболивающее есть. Хорошо.
— Ну правильно, — пробормотал Фин, падая на диван, и принялся правой рукой медленно расстегивать пуговицы. — А потом Эл и Ильнар поинтересуются, что их сестра и невеста делала в одном помещении с полуголым мужчиной, и что я им скажу?
— Что-нибудь придумаешь, — девушка разорвала упаковку на стерильном бинте и обернулась. — Нести всякую чушь ты умеешь хорошо.
Сферотехник фыркнул, но покорно позволил ободрать с себя окровавленную рубашку. Кеара принялась закатывать рукава платья, из левого неожиданно выскользнуло что-то маленькое и с глухим стуком упало на пол. Девушка машинально наклонилась и подобрала с ковра тяжелый перстень с темно-синим камнем.
— Это же кольцо Дареи, да? — Фин попытался выпрямиться, но тут же с сердитым шипением откинулся на спинку. — Змей, а больно…
Девушка, хмурясь, осмотрела подарок настоятельницы. Знать бы еще, что теперь с ним делать. Но об этом можно подумать и позже, сейчас есть более насущные проблемы.
К счастью, лезвие проткнуло мышцы, но не задело кость и крупные сосуды. Зашить бы, но ни инструментов, ни условий для этого не было. Оставалось скормить пациенту пару таблеток обезболивающего и молиться, чтобы не было заражения.
Затянув кончики бинта, девушка смахнула с лица волосы и выпрямилась, критически разглядывая результат своей работы.
— Нормально?
Фин легкомысленно пожал плечами, стиснул зубы, но все равно попытался улыбнуться:
— Живой — уже хорошо.
Хорошо, кто бы спорил. Кеара раздраженно передернула плечами и, смотав остаток бинта, подошла к умывальнику. Царапина, оставленная когтем орденского колдуна, ныла, но в сравнении с проблемами Фина это было сущей ерундой. Девушка потерла пальцы друг о друга, из ранки выступила пара капель крови. Пальцы и без того были перепачканы, так что несколько лишних капель вряд ли бы что-то изменили, но мозг, изо всех сил старавшийся не думать о проблемах, немедленно явил из глубин памяти древний ритуал, согласно которому люди, смешавшие кровь, становились братьями. Ну или братом и сестрой.
Какая чушь лезет в голову.
Впрочем, лучше уж думать о чуши, чем о том, куда именно они летят. И зачем.
Холодная вода смывала кровь неохотно, но хоть так. Кеара напоследок протерла пальцы дезинфицирующими салфетками и обернулась. Фин уже поднялся и теперь копался в рюкзаке, явно стараясь не морщиться.
— Все перевернули, — прокомментировал он, за рукав вытягивая из недр рюкзака свободную красную толстовку спортивного вида, а за ней — темно-бордовую майку. Осмотрел свою добычу, покосился на забинтованную руку и вздохнул:
— Как ни прискорбно, мне вновь требуется ваша помощь, дана Кеара.
— Мы ведь перешли на «ты», разве нет?
Кеара подошла ближе и помогла сунуть пострадавшую руку сначала в майку, а потом в рукав. Вдруг подумалось, что Ильнар ни за что не попросил бы помощи и страдал бы молча, гордо пытаясь решить проблему самостоятельно. И ведь решил бы.
— Ну, в критической ситуации «вы» звучит слишком глупо, а теперь… — сферотехник неудачно дернул рукой, сжал зубы и умолк, судя по выражению лица, пытаясь сдержать не то стон, не то ругательство.
— А что, ситуация перестала быть критической?