— Жаль, что тебе уже пора. Но мы ведь ещё встретимся?
Она протянула руку, и Ильнар осторожно пожал тонкие пальцы. Кариса смотрела ему в глаза, и с желанием плюнуть на работу и остаться пришлось бороться почти всерьез.
— Я тебе позвоню. Можно?
— Конечно! — она взяла со стола маленькую сумочку, расшитую кружевом и бисером, и вынула визитную карточку. Ильнар осторожно принял тонкий прямоугольник из плотной белой бумаги, на котором серебристо-синим цветом были отпечатаны имя, фамилия и два номера — видеофона и личного коммуникатора.
— Я позвоню, — повторил он. — В конце недели. — Он скосил глаза на дану Ниалу, и добавил: — И, если ты не успеешь к тому времени выйти замуж, наберусь наглости и приглашу тебя на прогулку… Если, конечно, позволит погода.
Отвечать она не стала, но улыбнулась так, что Ильнар даже на секунду перестал жалеть о том, что все-таки пришел в гости. Но тут Эл многозначительно кашлянул, и сферотехник, спохватившись, вслед за другом вышел из комнаты.
— Я думал, что спасать вечер придется от Кеары, а ты, оказывается, тоже разучился держать себя в руках, — недовольно бросил доктор через плечо, пока друзья шли к двери.
Сферотехник неопределенно пожал плечами, сунул визитку в карман рубашки и ускорил шаг. До базы нужно ехать через полгорода, и если он опоздает… Портить настроение Киру — идея настолько неудачная, что дальше некуда.
Эл, не дождавшись ответа, остановился, обернулся и, поймав друга за рукав, сощурился. Прежде, чем Ильнар успел поинтересоваться, с чего вдруг такое внимание, доктор нахмурился и отпустил его руку.
— Не нравишься ты мне. Запишу-ка я тебя на полный осмотр.
— Ты ж сам сказал, что проклятий на мне нет, — Ильнар раздраженно встряхнул поданную дворецким куртку.
— Нет, — согласился доктор. — Никаких следов. Ты в предчувствия веришь?
При слове «предчувствие» Ильнару отчего-то вспомнился капитан Элори. Интересно, кстати, что там с экспертизой датчика? Надо будет уточнить у Кира.
— Допустим, верю.
— Вот и не спорь.
Спорить с Элом в вопросах собственного здоровья Ильнар давно отучился. Осмотр так осмотр, подумаешь, три врача и глубокое сканирование ауры… брр. С другой стороны, сталкиваться с проклятиями, которые проявлялись не сразу, а потом оказывались смертельными, ему тоже приходилось. Хорошо ещё, что не на своем опыте…
Но об этом тоже лучше не думать.
* * *
В трамвае Ильнар устроился у окна и все тридцать минут дороги с трудом удерживал глаза открытыми, что в теплом, покачивающемся вагончике было не так уж просто. Нужную остановку он едва не проспал, а выскочив из вагона и глянув на часы, осознал, что добежать до базы он успевает минут за десять — а вот смена начнется ровно через семь.
Попытаться все равно стоило.
Кстати, бег очень полезен для здоровья. Мышцы укрепляет, сердце и сосуды тренирует, опять же, стресс помогает снять. Бежишь себе по парку, слушаешь пение птичек, любуешься окружающей природой — и стресса как не бывало.
И отжимания тоже очень полезны, Кир подтвердит. А отжиматься придется, можно даже на часы уже не смотреть…
Ильнар перепрыгнул разом пять невысоких ступенек, отделяющих ровный тротуар от разбитой бетонной дорожки, ломанной линией пересекавшей пустырь между жилыми многоэтажками и базой СМБ, заросший бурьяном вперемешку с редкими деревцами. Мелкая собачонка, сосредоточенно обнюхивавшая придорожный куст, заметила бегущего и залилась визгливым лаем. Интуит пронесся мимо, спиной ощущая удивленный и недовольный взгляд хозяина псины.
«Да, бегу. Да, к базе магобезопасности. Да, на ночь глядя, а что, нельзя? Шабаш у нас там…»
Фонарей на пустыре не было, зато прожекторы над базой сияли так ярко, что на ум невольно пришла ассоциация с мотыльком, летящим к огню. Ну не летящим, бегущим…
Вот и пост охраны. Ильнар, притормозив, поднес запястье к сканеру, тот считал информацию с чипа в коммуникаторе и одобрительно пискнул. Охранник прищурился на экран и с усмешкой взглянул на запыхавшегося оперативника:
— Опаздываем?
— Разминаемся перед сменой, — хмыкнул сферотехник и боком проскочил в едва открывшуюся дверь.
На ходу расстегивая куртку, он ворвался в здание Отдела оперативного контроля, взлетел по лестнице на второй этаж, бегом преодолел коридор и, распахнув дверь, первым делом бросил взгляд направо, на стоявший у окна командирский стол. Увы, командира там уже не было, ровно в семь часов он должен был принимать отчет дневной смены, а значит, опоздание засчитано.
Кто бы сомневался.
Сферотехник глубоко вздохнул, выравнивая дыхание, и вошел внутрь.
— Всем здравствуйте.
Первое за полгода опоздание в группе вызвало ожидаемый интерес со стороны коллег. Стрелки, устроившиеся на узком диване у стены, недалеко от оружейного стенда, ответили на приветствие ухмылками разной степени ехидства, только Тавис улыбнулся сочувственно.
— Ага, явился, наконец! — радушно встретил напарника Фин. — Где тебя… — друг поднял брови и умолк, разглядывая рубашку. — Однако… Шикарная вещь, где покупал?
— Ну конечно, я тебе так все и рассказал, — хмыкнул интуит. — Чтоб мы потом ходили, как два дурака, в одинаковых рубашках?
— Ага, то есть ты предпочитаешь ходить как дурак один? — фыркнул Фин. — Ну ладно, Змей с тобой. На чем мы… ах, да. Я тут уже, — он скосил глаза на настенные часы, — целых две минуты работаю один, без страховки!
— Бедняжка, — усмехнулся Ильнар, стаскивая куртку. — Сейчас вернусь — пожалею!
Стрелки зафыркали, напарник ухмыльнулся. Ильнар пересек кабинет и зашел в раздевалку, хлопнув дверью. Из-за нее немедленно послышался взрыв хохота, видно, Фин упражнялся в остроумии. И не нужно быть интуитом, чтобы угадать, по какому поводу. Ильнар встретился взглядом со своим отражением в зеркале на правой дверце шкафа, вздохнул и принялся переодеваться. Киру ежиков и одуванчики точно показывать не стоит, тем более — в рабочее время.
В повседневный форменный комплект входили черная водолазка и полукомбинезон из плотной, но мягкой черно-серой ткани, поверх которых было удобно натягивать боевую форму. Ильнар поправил завернувшийся рукав и с легким неудовольствием оглядел левую ладонь. Пластырь на коже не ощущался, болеть рука почти перестала, но помянуть покойного колдуна недобрым словом это не помешало. Если таможенник действительно попал под мощное ментальное воздействие, кто и зачем мог внушить ему идею бросаться на людей?
Стол сферотехников, загроможденный приборами, стоял у второго окна, напротив стола Кира. Устроившийся за ним Фин покачивался на стуле. При этом локтями он опирался на подоконник, а правой ногой — на стул Ильнара.
— Кыш, — мрачно сказал интуит напарнику, подходя к столу. Тот изобразил на лице удивленное внимание, пришлось пнуть стул, чтобы намек дошел. Фин ухмыльнулся и убрал ногу, Ильнар занял свое место и с преувеличенным вниманием взглянул сначала на выключенную настроечную машину, делившую стол сферотехников на две части, затем — на нахальную физиономию напарника:
— И где та работа, от которой ты так переутомился?
Фин многозначительно постучал пальцем по виску:
— Тут! Я целых две минуты переживал, вдруг ты не явишься вообще, и мне придется всю ночь работать одному.
— Может, тебе к техникам перевестись? — с притворным сочувствием поинтересовался Ильнар. — Они меньше, чем впятером, на выездах не работают. И ночных смен у них не бывает. А я уж, так и быть, как-нибудь один справлюсь…
Он пробежал пальцами по клавишам, включая машину. По коже прошла волна тепла — так дар отреагировал на энергетическое поле прибора.
— Тебе ж тут без меня скучно будет, — хмыкнул Фин.
Интуит краем глаза глянул на напарника. Иногда он задавал себе вопрос, как эта кудрявая зараза попала в число его лучших друзей. Десять лет назад, при поступлении в университет, они не понравились друг другу с первого взгляда: Фин видел перед собой богатенького маменькиного сынка, которому диплом нужен просто для галочки, Ильнар — неудачника и раздолбая, которому вообще нужны только пиво, девочки и сферобайк. А потом была первая сессия, которую оба неожиданно друг для друга сдали на отлично, практикумы, совместные лабораторные работы, споры о типах плетений и решении задач, условно-гениальные идеи и эксперименты за гранью техники безопасности, угроза отчисления, так и оставшаяся угрозой — разве можно отчислить лучших студентов потока? К концу второго курса о них говорили не иначе как «эти два придурка со сферотехнического», с интонациями от гневной до уважительно-восхищенной.