Услышав объяснение, Цзинь Лин, еще несколько мгновений назад смеявшийся вместе со всеми, тут же спрятал улыбку: «Но зачем она привела нас в похоронный дом? Неужели потому что ходячим мертвецам нас не достать здесь? И куда она потом подевалась?»
Вэй У Сянь ответил: «Скорее всего, им и впрямь не добраться сюда. Мы уже довольно долго стоим на одном месте. Кто-нибудь слышит их шаги?»
Стоило ему задать вопрос, как на крышке гроба внезапно возник призрак девушки.
Благодаря наставлениям Вэй У Сяня юноши уже успели ознакомиться с ее обликом: они видели ее кровоточащие глаза и рот с вырванным языком, поэтому сейчас, когда девушка неожиданно появилась перед ними, никто не занервничал и не устрашился. Все вышло в точности так, как говорил Вэй У Сянь: ученики действительно стали храбрее и научились сохранять спокойствие после того, как их хорошенько напугали.
Девушка не имела физического тела, а лишь нематериальную оболочку, испускающую расплывчатое, темное сияние. Фигура ее была весьма хрупкой, а лицо – миниатюрным, и после небольшого прихорашивания она могла бы стать очаровательной соседской девчушкой. Однако сейчас девушка прислонила к гробу бамбуковый шест, используемый ею в качестве трости для слепых, а сама сидела на его крышке и в нетерпении болтала широко расставленными ногами, что совсем не придавало ей прелести.
Она слегка похлопала рукой по крышке, затем спрыгнула на пол и сделала пару кругов вокруг гроба, жестами пытаясь что-то показать им. На этот раз ее знаки оказалось вполне легко понять – призрак просил их что-то «открыть». Цзинь Лин предположил: «Она хочет, чтобы мы помогли ей открыть гроб?»
Лань Сы Чжуй продолжил его мысль: «Возможно, внутри лежит ее тело? И она жаждет похорон и упокоения своей души». Подобный вывод являлся самым разумным, поскольку одной из самых распространенных причин, по которым множество призраков до сих пор скитались по земле, служило как раз их непогребение. Вэй У Сянь встал с одной стороны гроба, а несколько юношей подошли напротив, намереваясь помочь ему поднять крышку.
Однако Вэй У Сянь предупредил их: «Я справлюсь сам, а вы лучше отойдите немного назад. А вдруг там вовсе и не мертвец, а то, что извергнет на вас целые потоки порошка, содержащего трупный яд?»
Он открыл гроб в одиночку, положил крышку на пол, затем заглянул внутрь и увидел тело.
Но принадлежало оно вовсе не девушке, а кому-то еще.
Внутри лежал молодой мужчина, одетый в белоснежное облачение заклинателя и уложенный в гроб в позу вечного покоя: со скрещенными на груди ладонями, под которые втиснули метелку из конского хвоста. Очертания нижней части его бледного, с бескровными губами, лица были изящны и красивы; верхняя же часть оказалась обмотана несчетными слоями лоскутов белой ткани, общей шириной около четырех пальцев. В месте, где находились глаза, ничто не проступало над поверхностью тряпиц; повязка беспрепятственно проваливалась внутрь – глазницы мужчины пустовали.
Услышав, как Вэй У Сянь поднял крышку, девушка приблизилась к гробу и запустила в него руки. Поискав некоторое время, она, наконец, нащупала лицо мертвеца и в гневе затопала ногами, а тонкие струйки крови вновь потекли из ее незрячих глаз.
Никаких жестов или слов ни для кого не требовалось. В гробу, стоящем в одиночестве в похоронном доме на отшибе, лежал настоящий Сяо Син Чэнь.
Слезы призраков лишены возможности падать на землю. Девушка беззвучно размазала кровь по щекам, а затем вдруг вскочила на ноги и, скрежеща зубами, застонала, обращаясь к людям. Вид она имела весьма рассерженный и разгоряченный, словно страстно желала выразить свои чувства. Лань Сы Чжуй спросил: «Мне сыграть «Расспрос»?»
Вэй У Сянь ответил: «Не стоит. Мы можем задавать совсем не те вопросы, на которые она столь сильно жаждет ответить. К тому же, что-то мне подсказывает, что ее ответы будут весьма запутанными и сложными для понимания».
Он не сказал «боюсь, ты не справишься», тем не менее, Лань Сы Чжуй весьма устыдился и пообещал сам себе: «Вернувшись домой, я с еще большим упорством займусь изучением «Расспроса». Мой перевод обязательно должен стать таким же быстрым и точным, как у Хань Гуан Цзюня». Лань Цзин И удивился: «Тогда что же будем делать?»
Вэй У Сянь предложил: «Как насчет «Сопереживания»?
Каждый крупный орден обладал своим, наиболее действенным для них, способом запрашивания и получения сведений от духов. «Сопереживание» было подобным приемом для Вэй У Сяня, но его метод не требовал тщательного и углубленного изучения, и все могли пускать его в ход. Его суть состояла в простом позволении призраку захватить свое собственное тело и использовании его в качестве проводника, при этом заклинатель получал доступ к воспоминаниям духа, видел его глазами, слышал его ушами и воспринимал происходящее его чувствами. Если же эмоции призрака оказывались исключительной силы, то ярость, горечь или ликование могли перекинуться на самого исполнителя ритуала. Именно поэтому этот способ назывался «Сопереживание».
Он считался самым простым, удобным, быстрым и результативным методом среди всех, но, что более важно, также и самым опасным. Все страшились и страстно пытались избежать захвата своего тела призраком. Кроме того, «Сопереживание» и в самом деле являлось игрой с огнем: даже незначительная ошибка могла привести к восстанию призрака против заклинателя. Если дух вдруг передумает в процессе и отыщет лазейку для обрушения своего гнева, то лучшим исходом станет захват тела-проводника навсегда.
Цзинь Лин возразил: «Слишком рискованно! Прибегать к таким темным приемам без кого-либо…»
Вэй У Сянь перебил его: «Ладно, ладно. У нас не так много времени, поэтому давайте поторапливаться. Мы должны еще вернуться за Хань Гуан Цзюнем. Цзинь Лин, ты будешь наблюдателем».
Без наблюдателя не проходил ни один обряд «Сопереживания». Заклинатель и выбранный им человек заранее договаривались об условном знаке, который тот издавал, если исполнитель ритуала слишком глубоко погружался в эмоции призрака. Лучше всего в роли подобного сигнала выступали звук или слово, очень хорошо знакомые сопереживающему. Наблюдателю полагалось пристально следить за ходом всего действа, при малейшем изменении ситуации немедленно среагировать и вернуть заклинателя в этот мир. Цзинь Лин указал на себя: «Я? Ты хочешь, чтобы сын… Чтобы я присматривал за тобой, пока ты занимаешься подобным?»
Лань Сы Чжуй произнес: «Если молодой господин Цзинь отказывается, то я готов».
Вэй У Сянь спросил: «Цзинь Лин, ты принес серебряный колокольчик Ордена Юнь Мэн Цзян?»
Серебряный колокольчик, используемый в качестве поясного украшения, служил отличительным признаком Ордена Юнь Мэн Цзян. Цзинь Лин с малолетства воспитывался в двух орденах, и одну половину времени проживал в Башне Кои Ордена Лань Лин Цзинь, а вторую – в Пристани Лотоса Ордена Юнь Мэн Цзян, поэтому знаки принадлежности к обоим кланам всегда должны были быть при нем. И в самом деле, Цзинь Лин, со смешанными чувствами на лице, достал маленький незатейливый колокольчик, отделанный выгравированным девятилистным лотосом – клановым узором Цзян. Вэй У Сянь на мгновение уставился на предмет, и Цзинь Лин, заметив в нем перемену, спросил: «Что?»
Вэй У Сянь ответил: «Ничего», – и передал колокольчик Лань Сы Чжую. – «Серебряный колокольчик Ордена Юнь Мэн Цзян помогает успокоить разум и сосредоточиться. Он будет условный сигналом».
Цзинь Лин вырвал колокольчик из рук юноши: «Ну хорошо, я согласен!»
Лань Цзин И заворчал: «Тебя не поймешь: то хочешь, то не хочешь. Какой же ты ветреный, словно юная госпожа!»
Вэй У Сянь обернулся к девушке: «Заходи».
Девушка еще раз вытерла глаза и щеки и влетела в его тело. Ее душа полностью скрылась внутри Вэй У Сяня, а он сам обмяк и, прислонившись к гробу, медленно сполз на пол. Юноши поспешили подтащить кучку соломы и усадить мужчину. Цзинь Лин крепко вцепился в колокольчик, размышляя о неизвестном.
Когда призрак уже вошел в него, Вэй У Сянь вдруг подумал о возможном затруднении: «Девушка ведь слепая, и если я буду делить с ней чувства, то выходит, тоже стану на время незрячим и ничего не смогу увидеть? Тогда полезность этого метода весьма снижается. Ну да ладно, возможность слышать тоже не так уж и плоха».