Не успел он закончить своей речи, как на Вэй У Сяня уже полетели дюжины вихрей мечей.
Лань Ван Цзи отбил их все. Би Чэнь отбросил несколько людей в сторону, расчищая Вэй У Сяню путь. Лань Си Чэнь воскликнул: «Ван Цзи!»
Несколько глав орденов, поваленные с ног холодной энергией Би Чэня, возмущенно заклокотали: «Хань Гуан Цзюнь! Ты…»
Вэй У Сянь не стал тратить драгоценные секунды на бесполезные слова. Опершись рукой о подоконник, он выпрыгнул на улицу, легко приземлился на ноги, принялся бежать во весь опор, на ходу размышляя: «Когда Цзинь Гуан Яо увидел странного бумажного человечка и обнажившийся Суй Бянь, то, должно быть, сразу же догадался, кто я такой. Он тут же наплел паутину лжи, придумал, как довести Цинь Су до самоубийства, а затем заманил меня в комнату со шкафом, где лежал Суй Бянь, чтобы я обнажил его, тем самым раскрыв себя на глазах у всех. Ужас, несомненный ужас. Мне и в голову не пришло, что Цзинь Гуан Яо столь быстро соображает и столь складно врет!»
Тут он вдруг услышал шаги за своей спиной. К счастью, преследователем оказался Лань Ван Цзи, молча бегущий за ним. Вэй У Сянь издавна пользовался дурной славой, поэтому не впервые попадал в подобную ситуацию. Однако образ его мышления в нынешней жизни разнился с его прошлым мировоззрением: Вэй У Сянь уже спокойно и умело противостоял обстоятельствам такого рода. Для начала ему нужно скрыться, а затем в ближайшие несколько дней ждать подходящего момента для ответного удара. И он не станет бросаться в атаку, если этого момента пока не представится. А попытки сейчас доказать свою невиновность вызвали бы смех даже у самого Вэй У Сяня. Если бы он решил остаться в потайной комнате, то все, чего бы добился, – это сотен мечей, вонзенных в его тело. Все незыблемо верили, что однажды Старейшина И Лин, в безумной ярости истребивший несметное множество кланов, вернется в этот мир в поисках возмездия. Ни один человек не стал бы слушать его оправданий, особенно когда на горизонте маячил Цзинь Гуан Яо, подливающий масло в огонь. Но Лань Ван Цзи – совсем другое дело. Он даже не должен будет ничего объяснять, напротив, это ему добрые люди объяснят, как ловко злокозненный Старейшина И Лин обманул Хань Гуан Цзюня.
Вэй У Сянь воскликнул: «Хань Гуан Цзюнь, тебе не стоит идти за мной!»
Лань Ван Цзи смотрел прямо перед собой, не говоря ни слова в ответ. За их спинами постепенно нарастали воинственные крики заклинателей, призывающие к убийству. В суматохе Вэй У Сянь еще раз повторил: «Ты действительно хочешь пойти со мной? Подумай, как следует. За этими дверями твое доброе имя будет уничтожено!»
Мужчины уже сбежали вниз по лестнице Башни Кои. Лань Ван Цзи неожиданно схватил его за запястье, словно намереваясь что-то сказать. Однако в ту же секунду перед ними промелькнула белая вспышка: Цзинь Лин преградил им путь своим мечом.
Увидев, что это был Цзинь Лин, Вэй У Сянь с облегчением выдохнул. Мужчины попытались обойти юношу, но Цзинь Лин взмахнул мечом, снова не пропуская их: «Ты Вэй Ин?!»
Лицо его выражало чрезвычайно путаную бурю чувств: и гнев, и ненависть, и сомнение, и нерешительность, и душевную боль. Он выкрикнул вновь: «Ты и в самом деле Вэй Ин, Вэй У Сянь?»
Видя его состояние и слушая его голос, наполненный страданием в гораздо большей степени, чем ненавистью, Вэй У Сянь ощутил, как сердце его дрогнуло. Однако сейчас лишь пара мгновений отделяла их от жаждущей крови толпы: Вэй У Сянь просто-напросто не мог долее оставаться с Цзинь Лином. Он стиснул зубы и попытался обогнуть юношу в третий раз. Внезапно внутренности его опалил холод. Вэй У Сянь опустил взгляд вниз и увидел, что Цзинь Лин уже вытащил когда-то белоснежное, но ставшее теперь красным от крови лезвие из его живота.
Он не ожидал, что Цзинь Лин всерьез пустит в ход меч.
В голове Вэй У Сяня успела пронестись мысль: «Он мог бы восхищаться и подражать кому угодно, но, как назло, решил последовать по стопам своего дяди Цзян Чэна. Они даже меч вонзают в одно и то же место».
Все последующие события Вэй У Сянь помнил смутно. Кажется, он пытался защищаться, но затем перед глазами все поплыло. Шум, гам и людской топот еще некоторое время стояли в ушах Вэй У Сяня. Кто-то толкался, кто-то тормошил его, лязг оружия и непрекращающиеся вспышки светлой энергии сыпались со всех сторон. Вэй У Сянь не знал, сколько продолжалось это безумие, но когда он кое-как разлепил свинцовые веки, то уже висел на спине Лань Ван Цзи, парившего на Би Чэне. Брызги алой крови немного запачкали его белоснежные щеки.
По правде говоря, рана в животе Вэй У Сяня болела не слишком сильно, но тем не менее, она по-прежнему являлась не чем иным, как дырой в теле. Поначалу Вэй У Сянь держался так, словно ему все нипочем, но, похоже, в прошлом это тело нечасто ранили. Кровь все сочилась и сочилась, и Вэй У Сянь невольно чувствовал головокружение, будучи не в силах ничего с этим поделать.
Он позвал Лань Ван Цзи: «Лань Чжань…»
Лань Ван Цзи дышал не ровно и спокойно, как обычно, а даже несколько учащенно. Причиной тому, скорее всего, служил, торопливый и длительный бег, а также отражение всех атак одновременно с бессознательным Вэй У Сянем за спиной.
Тем не менее, тон его голоса звучал твердо и надежно, как всегда. Лишь один короткий звук: «Мгм».
После «мгм» он добавил: «Я рядом».
Услышав эти слова, Вэй У Сянь неожиданно ощутил, как в сердце распускается доселе невиданное чувство. Что-то вроде тоски. В груди его защемило, но в тоже время стало немного теплее.
Он все еще помнил, как когда-то давно Лань Ван Цзи за тысячу верст пришел в Цзян Лин, чтобы поддержать его в бою. Но Вэй У Сянь совсем не оценил его доброты. Тогда они до хрипоты спорили по разным причинам и часто расходились недовольными друг другом.
Однако Вэй У Сянь никак не думал, что когда все в страхе будут заискивать перед ним, Лань Ван Цзи осудит его прямо в лицо; когда все с ненавистью будут плеваться в его сторону, Лань Ван Цзи встанет рядом.
Внезапно Вэй У Сянь произнес: «А, теперь я вспомнил».
Лань Ван Цзи спросил: «Вспомнил что?»
Вэй У Сянь ответил: «Теперь я вспомнил, Лань Чжань. Точно так же. Я… Я и в самом деле точно так же нес тебя на спине».
Примечания.
Гибкий меч (меч-пояс; меч-плеть) – почти то же самое, что индийский уруми, доживший до наших дней: полоса длинной (до 1.5 м) и чрезвычайно гибкой стали, прикрепленная к деревянной рукояти.
Да-да, этот тот самый Су Шэ, спасенный Вэй У Сянем и Лань Ван Цзи из бездонного омута.
Глава 51. Храбрость. Часть первая.
По всему Юнь Мэну раздольно раскинулось несчетное множество озер. Пристань Лотоса - резиденция Ордена Юнь Мэн Цзян, самого прославленного в этой местности, также располагалась у озера.
Если путник отплывал с ее причала, то через некоторое время выходил в огромный пруд под названием «Озеро Лотоса», растянувшийся на сотни ли вперед. Широкие изумрудные листья невесомо касались цветущих здесь роскошных розовых бутонов, чьи лепестки слегка колыхались при малейшем дуновении ветерка, словно непрестанно кивая головой в знак согласия: очарование и чистота этого места отдавали легким привкусом юношеской наивности.
В отличие от резиденций прочих орденов Пристань Лотоса не создавала вокруг себя атмосферу мистического места, запираясь за семью замками и запрещая простым обывателям подходить к ней ближе, чем на несколько десятков ли. В доках, находившихся прямо у ее главных ворот, часто толпились мелкие торговцы и лавочники, предлагающие покупателями семена лотоса, плоды чилима и различную выпечку. Красноносые дети, жившие по соседству, также порой тайком пробирались на тренировочную площадку Пристани Лотоса и подсматривали, как заклинатели оттачивали искусство боя на мечах. Те не бранили их, даже поймав за этим занятием, а иногда и дозволяли играть вместе с учениками Ордена Юнь Мэн Цзян.