— Наверно, это просто больные нервы.

Когда я ее отпевал, то рассказывал детям, как она их любила, как жила их жизнью и молилась о них. Взрослые дети молчали. На их лицах я не заметил никаких эмоций. Никто не плакал. И в храм никто из них больше не пришел.

Нет, они вовсе неплохие, эти люди, обычные, современные. Только что-то мне подсказывает, дети забудут их точно так же, как и они забыли свою маму сразу же после ее кончины. Это закон такой. Забывая тех, кто шел по жизни перед нами, мы себя вычеркиваем из памяти наших детей и внуков.

Нам, старикам, очень нужно дождаться внуков, и не только дождаться, но и общаться, и даже подружиться с ними. Нам важно, чтобы они нас помнили. У них свое отношение к смерти. Мы покидаем этот мир, а они, будучи маленькими, не видят во всем этом трагедии и продолжают радоваться. Точно им кто-то открыл, что смерти на самом деле нет. Но, вырастая из детства, мы забываем о том, что знали, и начинаем бояться.

Дед моей матушки, говорят, был хорошим строителем. Однажды, работая на высоте, оступился и упал с лесов. Падая, сумел встать на ноги, но травмировался и вскоре умер. Она помнит, как его хоронили. Ей тогда было года четыре. Матушка вспоминает похоронную процессию, как плакали все, кто шел рядом с ней за гробом. Она тоже шла и не могла понять, почему все плачут. Маленькому человеку непонятна трагедия происходящего. Смерть для него противоестественна и потому необъяснима.

Года два назад неожиданно ударом скончался другой Алисин дедушка, по папе. Он уже был человеком преклонного возраста и страдал сердечными болями.

В тот день Алиса с Полинкой гостили у наших сватов. Возвращаясь домой, перед тем как попрощаться и сесть в машину, кто-то предложил:

— Дедушка, на, подержи на руках Полинку.

Он взял ее на руки, прижал к себе и, поцеловав, отдал родителям.

— До свидания, Алиса, пока-пока, Полина!

В ответ девчонки, пристегнутые ремнями безопасности, махали дедушке ручками.

Машина с детьми уехала, старики вернулись домой. Дедушка решил отдохнуть. Прилег у себя в комнате и умер во сне. Позвонили ребятам. Машину вел зять, а трубку взяла мама девочек.

— Понятно. — И попросила мужа: — Пожалуйста, остановись на обочине. Звонила твоя мама, отец умер.

Он умер, но успел познакомиться со второй внучкой. К слову, как важен момент прощания между близкими людьми. Мне рассказывала знакомая девушка. Ей нужно было успеть на поезд, а она, как всегда, не спешила и долго укладывала вещи. Отец взялся довезти ее до вокзала и волновался, что они могут опоздать. Потом гнал по Петербургу. Они успели. Домчались как раз к самому отходу поезда. Отец, переволновавшись, подал ее чемодан в тамбур, потом в сердцах повернулся и, не прощаясь, пошагал назад к машине.

Больше она живым его не видела. Пока девушка была в командировке, отец с мамой погибли в автокатастрофе.

Зять отвез детей домой в столицу, а сам поехал назад хоронить отца. Алисе тогда было около трех лет. Она слышала слова: «Умер дедушка Витя». И конечно, не понимала их значения и не просила объяснить. Во время похорон мама с детьми оставалась дома.

Со дня смерти дедушки Вити прошел год. Мама с девочками смотрит мультфильм про динозавров. На экране ученые-палеонтологи проводят раскопки и обнаруживают останки ископаемых ящеров. Сперва они собирают из костей скелет, а потом дают изображение самого животного. Полинка прыгает по дивану, Алиса внимательно смотрит на экран.

— Мама, дедушка Витя умер?

— Да.

— У него тоже такие кости?

Матушка в это время как раз была у детей в Москве. Потом она, удивляясь, пересказала мне этот диалог. Никто из взрослых не вспомнил, чтобы разговаривал с Алисой на эту тему. И уж тем более не говорил о костях.

На годовщину дедушкиной кончины детей взяли с собой на кладбище. Уже выпал снег. Девчонки забрались и прыгали на его могильном холмике. Взрослые их не прогоняли. Для детей смерти не существует.

Вспоминаются мои попытки установить более близкий контакт с Алисой. Это все те же три года от роду и странная потребность дедушки пообщаться с маленьким человеком. Об одной такой попытке мне рассказывал такой же дедушка, как и я. Его Лизавета, готовясь ко сну, лежала в кроватке, а он склонился над ней и, приблизившись своими глазами к ее глазам, ждал от внучки ну как минимум счастливой улыбки, однако та без всяких улыбок бросила резко, словно щелчок кнута:

— Брысь!

— От неожиданности я чуть не подпрыгнул, — делился со мной мой товарищ, — так обидно! Потом упрекал себя, ну что ты на нее дуешься, она же еще совсем ребенок.

Потом спустя неделю его даже гордость разбирать стала: такая маленькая, а так деду врезала. Это же соображать надо, чтобы этак ввернуть, да чтобы так к месту! «Брысь!» — умиляется дедушка.

К тому времени Алиса общалась только с мамой и бабушкой, на остальных смотрела, выслушивала и никак не реагировала. Дедушка Саша в ее детской иерархии занимал стабильное последнее место, впрочем, как и в Полинкиной. Подбежать на улице к деду и спрятаться, уткнувшись ему в коленки, можно было только в отсутствие мамы или бабушки. К папе они относились так же, как и к дедушке.

Еще совсем недавно девчонки дружно убегали от деда, а на мамин призыв «Дедушка приехал» или «Дедушка уезжает, поцелуйте дедушку» немедленно прятались за бабушку.

Помню, всего один раз, у них дома в Москве, девочкам так захотелось пойти погулять, что Алиса сама подошла ко мне и предложила:

— Дедушка, мы даже с тобой согласны пойти гулять на улицу.

Покружиться, повисеть у деда на руках, полетать в воздухе и похохотать — это пожалуйста, а когда видели, что дед напрашивается на дружбу, убегали. Никаких дедушек, только мама и бабушка!

Я все недоумевал, зачем мне это взаимопонимание и контакт? Не торопись. Станут старше, и все само собой наладится. А сейчас играй с ними, как с котятами, и хватит с тебя.

А однажды понял: нужны те, кому бы я мог передать свое восприятие мира. Пятьдесят пять — это уже много. Нужно спешить. По сути, жизнь прожита, а поделиться своим мироощущением не с кем. Несправедливо, чтобы все то, что во мне, исчезло, растворившись вместе со мной, и не оставило никакого следа.

Конечно, можно о нем рассказать хоть той же матушке, но она и сама человек взрослый, с собственным опытом и собственным видением жизни, да и уйдем мы с ней из этого мира если не одновременно, то вскорости друг за другом.

А здесь нужен тот, кто переживет меня на многие десятилетия, а жить начнет, отталкиваясь от моего опыта и моего видения. Не зря же я был все эти годы. Этот человек станет моим продолжением, и не только по крови, и уж в любом случае будет помнить меня всю свою жизнь. А потом уже сам, достигнув моих лет, расскажет обо мне своим внукам.

Зачем мне это? Может, в силу действия все того же закона сохранения энергии? Или это просто попытка через столько лет после своей жизни на земле передать поклон из прошлого, дотянуться и обнять тех, кого никогда не увидишь, но уже успел полюбить.

Ни о чем таком я не задумывался до тех пор, пока мой приятель, грузин, беженец из Абхазии, не рассказал мне такую притчу. Грузины, те вообще мастера тостовать и рассказывать разные притчи. Так вот.

Маленький мальчик резвится во дворе деревенского дома, он бегает вокруг стола, за которым сидит старик и играет на дудочке. Здесь же, недалеко от них, невестка, мама маленького мальчика, стирает белье. Мальчик, набегавшись, прижимается к дедушке и спрашивает старика:

— Дедушка, ты уже старенький?

— Да, внучек.

— Дедушка, значит, ты скоро умрешь?

— Да, мой хороший.

— А когда ты умрешь?

— Малыш, я умру вместе с тобой.

Мама мальчика слышит их разговор и ответ старика. Она возмущена и в сердцах раздраженно восклицает:

— Отец! Как вы так можете говорить?! Желать безвременной смерти собственному внуку!

— Нет, дочка, — все так же оставаясь невозмутимым, отвечает старик. — Я не могу желать зла мальчику, тем более что это моя кровь, мое продолжение. Просто он самый маленький из всех, кто меня знает, и дольше всех будет помнить меня после моей кончины. Именно вместе с ним закончится и память обо мне. Вот тогда я умру по-настоящему.