Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло любопытство.

— Ты думаешь, они правы? — спросил он. — Насчёт Теона?

Я молчал. Я не знал, что ответить. Я хотел верить, что они ошибаются. Я хотел верить, что Теон невиновен. Но слова Елены зацепили меня. Они засели в моей голове, как заноза, которую нельзя вытащить. И каждый раз, когда я видел Теона, я слышал её голос: «Я не ошибаюсь».

— Я не знаю, — сказал я наконец. — Но я хочу убедиться.

--

Я следил за ними издалека. Я делал вид, что занят своими делами, но я всегда знал, где они находятся. Я видел, как они ждут Теона у восточных ворот. Я видел, как они прячутся в тени, когда он проходит мимо. Я видел, как они обсуждают что-то, когда он уходит в город.

Я не вмешивался. Я позволял им играть в свои игры. Но я был рядом. На случай, если что-то пойдёт не так.

Однажды я увидел, как они возвращаются под утро. Все четверо — уставшие, мокрые от дождя, но довольные. Они что-то обсуждали, переговариваясь шёпотом. Шашлык шёл рядом с Еленой, его голова была опущена, но я заметил, как он периодически оглядывается. Он знал, что я слежу за ними. Он чувствовал это.

Они заметили меня не сразу. Когда Елена подняла голову и увидела меня, стоящего у входа в преподавательский корпус, она замерла. Остальные тоже остановились. Я видел, как напрягся Артур, как Зара вжалась в плечо Алисы, как Шашлык шагнул вперёд, готовый защищать.

Я смотрел на них. Я не знал, что сказать. Я не знал, как объяснить, что я был здесь не случайно. Что я следил за ними. Что я беспокоился.

— Доброе утро, — сказал я. Мой голос звучал ровно, без эмоций. Я не хотел показывать, что я чувствую.

Они переглянулись. Елена сделала шаг вперёд. Я видел, как она пытается прочитать мои мысли, понять, что я здесь делаю.

— Ты следил за нами? — спросила она. В её голосе не было страха. Только вызов.

— Я проверял, чем вы занимаетесь, — сказал я. — Вам не следует бродить по ночам. В Академии небезопасно.

— Мы не бродили, — сказала она. — Мы работали.

— Я вижу, — сказал я. — И что вы нашли?

Она посмотрела на меня. Я видел, как она колеблется. Она не знала, можно ли мне доверять. Она не знала, поверю ли я ей. Она не знала, не использую ли я её слова против неё.

— Мы нашли его тайное место, — сказала она наконец. — Он уходит в дом в старом районе. Мы не знаем, что он там делает, но мы знаем, где он бывает.

Я смотрел на неё. Внутри меня поднималось странное чувство. Я хотел верить ей. Я хотел, чтобы она была права. Но я не мог позволить себе поверить. Не без доказательств.

— Будьте осторожны, — сказал я. — Если Теон действительно тот, кого вы ищете, он опасен. Он не остановится перед тем, чтобы убрать свидетеля.

Она кивнула. Я видел, как её плечи расслабились. Она не ожидала, что я поверю ей. Она не ожидала, что я приму её слова всерьёз. Она ожидала, что я снова скажу ей, что она ошибается.

— Спасибо, — сказала она тихо. В её голосе я услышал что-то, чего не слышал раньше. Благодарность.

Я ничего не сказал. Я просто развернулся и ушёл.

--

Вечером я сидел в своём кабинете и смотрел на карту города, разложенную на столе. Я смотрел на старый район, на дом, который они нашли. Я думал о том, что могло быть там. Я думал о том, что Теон мог скрывать.

Я смотрел на свои руки. На стигму Фригуса, которая слабо мерцала под краем рукава. Снежинка в ромбе. Знак, который я носил всю жизнь. Знак, который говорил о том, что я служу Канцелярии. Что я защищаю людей. Что я не позволяю своим чувствам влиять на мои решения.

Но сейчас я чувствовал, как внутри меня поднимается что-то новое. Сомнение. Беспокойство. И страх. За неё.

Я закрыл глаза и вспомнил её лицо. Её жёлтые глаза, которые смотрели на меня с такой уверенностью. Её голос, который звучал так твёрдо, когда она говорила о Теоне. Её решимость, которую я видел в каждом её движении.

Мой отец был прав, когда говорил, что некроманты — это риск. Что магия смерти не прощает слабости. Но он был не совсем прав. Потому что среди некромантов были те, кто оставался в рамках. Те, кто увлекался наукой. Те, кто занимался боевой некромантией, не переступая черту. Если бы это случалось со всеми, некромантов бы уничтожили, а не учили. Империя не стала бы тратить ресурсы на Академию, если бы каждый выпускник был обречён стать отступником.

Елена была одной из тех, кто не переступит черту. Я знал это. Я чувствовал это.

Я открыл глаза и посмотрел на карту. Я принял решение. Я не буду вмешиваться. Я позволю им играть в свои игры. Но я буду рядом. На случай, если им понадобится помощь.

Я не знал, что двигало мной. Долг? Осторожность? Или что-то ещё, чему я не мог дать имя.

Я смотрел на карту и думал о том, что всё это может изменить. Что Теон может оказаться виновным. Что моя вера в него может оказаться ложной. Что я двадцать лет не замечал того, что происходило у меня под носом.

Я думал о Елене. О её словах. О её решимости. О её вере в то, что она права. О том, как она стояла передо мной и требовала, чтобы я поверил ей. О том, как она не сдалась, когда я отказался.

Я смотрел на карту и чувствовал, как внутри меня поднимается что-то новое. Не холод. Не сомнение. А надежда. Что она права. Что она не ошибается. Что она сможет доказать это.

Я закрыл глаза и позволил себе поверить.

Следующие несколько дней прошли в напряжённом ожидании.

Мы изменили тактику — теперь следили за Теоном по очереди, реже, осторожнее. Мы не собирались вместе, не обсуждали планы в коридорах, не переглядывались на виду у всех. Мы стали тенями. Незаметными. Безопасными.

Артур брал утро — он был незаметен на полигоне боевиков, где тренировался каждый день. Алиса — библиотеку и восточную башню. Мы с Зарой — остальное время. Шашлык всегда был со мной. Он чувствовал опасность раньше, чем я.

Но Теон тоже изменился.

Он стал чаще оглядываться, дольше задерживаться в коридорах, проверять углы. Он знал, что за ним следят. И он искал нас. Я чувствовала это — его присутствие стало давящим, как будто он всегда был рядом, даже когда его не было видно. Как будто он дышал мне в затылок.

Но он не говорил со мной. Не приближался. Просто проходил мимо, не глядя.

До того дня.

--

Я шла в столовую.

Обычный день, обычная дорога. Шашлык бежал рядом, его дыхание было ровным, и я чувствовала его спокойствие. Он не чувствовал опасности. И я почти расслабилась. Почти.

Коридор был пуст — студенты уже разошлись по аудиториям, и только мои шаги гулко отдавались в тишине. Я спешила, потому что опаздывала на обед, и думала о том, что сегодня у нас будет зачёт по зельеварению.

И тут я увидела его.

Теон шёл навстречу по коридору, неспешно, как будто у него было много времени. Он был в обычной тёмно-синей мантии, с книгой под мышкой — какой-то старый фолиант в потёртом переплёте. Он выглядел как всегда — спокойный, уверенный, слегка уставший. Как любой другой преподаватель, который спешит на лекцию.

Я чуть замедлила шаг, стараясь не смотреть на него слишком пристально. Я собиралась просто пройти мимо, как будто он был обычным преподавателем, которого я случайно встретила в коридоре. Как будто моё сердце не колотилось где-то в горле.

Я опустила глаза и сделала вид, что разглядываю свои сапоги.

Шашлык замедлился рядом со мной. Я не смотрела на него, но чувствовала, как он напрягся. Его уши насторожились, но он не рычал. Он ждал. Он чувствовал, что что-то не так, но пока не видел угрозы.

Теон поравнялся со мной.

И остановился.

Я замерла. Шашлык остановился рядом, и я почувствовала, как его шерсть слегка встала дыбом. Он готовился защищать меня.

Я медленно подняла глаза.

Теон смотрел на меня. Его лицо было спокойным, почти дружелюбным. Он улыбался — лёгкой, вежливой улыбкой, которая не касалась глаз. Как у человека, который привык скрывать свои истинные мысли за маской доброжелательности.