— Я вижу, вы уже познакомились с ошейниками, — сказал он. — Не пытайтесь их снять. Это бесполезно. Они созданы для таких, как вы. Для магов, которые слишком много о себе думают.

Я смотрела на него. Я чувствовала, как внутри меня поднимается холодная ярость. Но я не показывала этого. Я не хотела давать ему удовольствия видеть мой страх.

— Ты хочешь перейти в мой мир, — сказала я. — В мир, где нет магии. Где ты сможешь делать всё, что захочешь. Ты хочешь стать богом.

Он усмехнулся — коротко, беззлобно, как будто я сказала что-то забавное.

— Умная девочка, — сказал он. — Ты права. Твой мир — это свобода. Там нет магии, нет правил, нет границ. Там я смогу делать всё, что захочу. И никто не остановит меня.

— Ты не сможешь, — сказала я. — Ритуал не сработает. Ты не знаешь, как его провести правильно.

— Знаю, — сказал он. — Я проверил всё. Я подготовился. У меня есть все необходимые ингредиенты. И главный из них — ты.

Он сделал шаг ближе к решётке.

— Твоя душа, — сказал он, и его голос стал тише, интимнее. — Твоя связь с другим миром. Ты не просто некромантка. Ты — проводник. Ты уже перешла границу между мирами. Ты — ключ. И я использую тебя, чтобы открыть дверь.

Я смотрела на него. Я чувствовала, как внутри меня поднимается холодное, тягучее отчаяние. Но я не позволила ему показать это.

— У нас есть ещё несколько часов до рассвета, — сказал он. — Используйте их с умом.

Он повернулся и пошёл обратно. Я слышала, как его шаги удаляются, как хлопает дверь, как задвигается засов.

Тишина. Только капает вода. Только моё дыхание.

Я закрыла глаза и снова потянулась к связи с Шашлыком. Слабая, почти неощутимая. Но она была. Он был жив. Он ждал меня.

— Мы выберемся, — сказала я в темноту.

— Ты так уверена? — спросил Артур. Его голос был ровным, но я слышала в нём усталость.

— Да, — сказала я. — Потому что у нас есть Гас. И у нас есть Лана. Они знают, где мы. Они приведут помощь.

Я сжала осколок в кулаке. Кровь потекла по пальцам, но я не разжала руку. Это была моя единственная надежда. И я держалась за неё.

— И даже если они не придут, — сказала я, чувствуя, как внутри меня поднимается что-то новое. Не надежда. Не отчаяние. А холодная, спокойная решимость. — Я найду способ выбраться. Я не позволю ему использовать меня для своего ритуала. Я не позволю ему убить нас.

— Как? — спросила Зара. Её голос дрожал, но в нём звучала надежда.

— Не знаю, — сказала я. — Но я найду способ. Я всегда нахожу способ.

--

Я снова закрыла глаза. В темноте я пыталась сосредоточиться на связи с Шашлыком. Слабая, почти неощутимая. Но она была. Он был жив. Он был где-то рядом.

— Шашлык, — прошептала я. — Ты слышишь меня? Я здесь. Мы здесь. Приведи кого-нибудь. Пожалуйста.

Я не знала, слышит ли он меня. Я не знала, понимает ли он мои слова. Но я знала, что он чувствует меня. Он всегда чувствовал меня.

Я сжала осколок в ладони. Острый, холодный, маленький. Это была моя единственная надежда.

— Мы не сдадимся, — сказала я в темноту. — Мы не сдадимся.

--

А высоко в небе, над старым особняком, кружил ворон.

Гас видел, как в подвал спускался Теон. Он видел, как тот вышел обратно. Он видел всё — каждую деталь, каждый путь, каждое окно, каждого охранника. Он запоминал, ждал и собирался передать это тем, кто придёт на помощь.

А в ночи, под стенами Академии, бежала рыжая лисичка.

Лана не останавливалась, не сбавляла шага. Она знала, что время уходит. Что каждая минута может стоить жизни её хозяйке. Она бежала к нему — к тому, кто не оставит их. Её маленькое сердце колотилось так быстро, что казалось — оно вот-вот выпрыгнет из груди. Но она не останавливалась.

Время уходило. Но надежда ещё была. И пока она была — они не сдадутся.

От лица Крайда.

--

Лисица влетела в мою комнату через открытое окно.

Я даже не услышал, как она появилась. Просто поднял глаза от бумаг — и увидел её. Рыжая, мокрая от дождя, тяжело дышащая. Она упала на пол, пытаясь встать на дрожащие лапы, и посмотрела на меня горящими, безумными глазами.

Я узнал её. Лана. Фамильяр Алисы.

Я медленно встал из-за стола. Сердце забилось быстрее, хотя лицо оставалось непроницаемым. Семьдесят лет я учился контролировать эмоции. Семьдесят лет я не позволял себе чувствовать. Но сейчас, глядя на эту маленькую рыжую лисицу, я понял: контроль уходит.

Я передал опекунство Академии. Я доверил им её. Я поверил, что они справятся. Что они уберегут её. А они не справились. Они не уберегли. Четыре студента. Четыре жизни. Похищены прямо из-под их носа. Прямо из-под моих.

— Войлад, — сказал я, и мой голос был ровнее, чем я чувствовал. — Поднимай всех. У нас проблема.

Дверь открылась почти мгновенно. Войлад стоял на пороге, уже без плаща, с оружием на поясе. Он увидел лисицу, увидел моё лицо и не стал задавать вопросов. Он знал меня достаточно долго, чтобы понять: если я говорю "проблема", значит, случилось что-то серьёзное.

— Я за остальными, — сказал он и исчез.

Я остался один с лисицей. Она смотрела на меня, и я видел в её глазах то же, что видел в глазах Елены, когда она ворвалась в мою комнату той ночью. Страх. Отчаяние. И веру в то, что я помогу.

— Где они? — спросил я.

Она тявкнула — коротко, отрывисто. Вскочила на подоконник и посмотрела в сторону города. В сторону старого района.

Я понял. Она привела меня к месту нападения.

--

Мы вышли из Академии. Ночь была холодной, и дождь моросил, смешиваясь с туманом, который поднимался от земли. Лисица бежала впереди, не сбавляя шага. Она знала, что время уходит. Я знал это тоже. Я чувствовал это кожей.

Мы дошли до старого района. Лисица остановилась у поворота, оглянулась на меня и тявкнула. Я подошёл к переулку.

Следы борьбы. Пятна крови на камнях. Я присел на корточки и провёл пальцем по одному из них. Засохшая. Чья-то кровь. Я закрыл глаза на мгновение, позволяя себе вдохнуть запах дождя и железа. Внутри меня поднималось что-то, чему я не давал выхода долгие годы. Ярость. Холодная, тягучая, как лёд. И страх. Он был здесь, в груди, липкий и чужой. Я боялся не за себя. Я боялся, что не успею.

— Здесь, — сказал я, и мой голос прозвучал глухо. — Они напали на них здесь.

— Крайд, — голос Войлада раздался из глубины переулка. — Иди сюда.

Я подошёл к нему. Он стоял на коленях рядом с белым, неподвижным телом. Моё сердце ухнуло вниз. Шашлык.

Он лежал на боку, его белая шерсть была покрыта пылью и засохшей кровью. Бок вздымался — едва заметно, но вздымался. Он был жив. Я опустился на колени рядом с ним, прикоснулся к его голове. Он не открыл глаз, но его дыхание стало чуть глубже, как будто он чувствовал, что я рядом.

— Жив, — сказал я, и в моём голосе прозвучало что-то, чего я не слышал в себе много лет. Облегчение. — Жив, но слаб.

— Он не может идти с нами, — сказал Лион.

— Я знаю, — сказал я. — Мы оставим его здесь. Один из агентов останется с ним. Когда оклемается — отправите в Академию. К целителям.

Я поднялся. Лисица сидела у входа в переулок и смотрела на меня. Она ждала. Я подошёл к ней, присел на корточки. Моя рука коснулась её головы, и я почувствовал, как она дрожит. Маленькая, отчаянная, верная.

— Ты можешь привести нас к ним? — спросил я.

Она тявкнула — коротко, отрывисто, — и рванула вперёд. Я пошёл за ней. Но через несколько кварталов она остановилась. Она смотрела на перекрёсток, потом на меня. В её глазах была растерянность. Она потеряла след.

— Она не знает, куда они поехали, — сказал Войлад. — Она видела, как их увезли, но не запомнила дорогу.

Я смотрел на лисицу. Она сделала всё, что могла. Теперь мы должны были работать сами. Я чувствовал, как время уходит, как каждая минута приближает меня к тому, чего я боялся больше всего. Потерять её. Потерять их всех.