— Там, — сказал я, глядя на тёмные окна. — Они там.

— Ты уверен? — спросил Войлад.

— Гас привёл нас сюда. Он не ошибётся.

Я смотрел на тёмное здание. Оно стояло передо мной, молчаливое и враждебное. Я чувствовал магию, витающую вокруг — тёмную, тягучую, старую. Она пропитала стены, землю, воздух.

— Он знает, что мы придём, — сказал Войлад.

— Да. Он ждёт нас.

Я спешился. Ноги коснулись земли, и я почувствовал, как магия течёт под ногами. Защитные заклинания. Старые, сильные. Но не те, которые я не мог сломать.

— Войлад, — сказал я, не оборачиваясь. — Разбей отряд. Одна группа обходит имение с тыла. Вторая остаётся здесь, прикрывает нас. Третья идёт со мной.

— Прямой штурм?

— Да. Времени нет. Рассвет уже близко.

Я посмотрел на Гаса. Он сидел на крыше и ждал.

— Мы входим, — сказал я. — Найдём их. Вытащим оттуда. Живыми.

--

Я подошёл к воротам. Они были заперты. Я приложил ладонь к металлу и почувствовал магию Теона. Тёмную, старую, уверенную. Он подготовился.

— Ломаем, — сказал я. — Всё.

Я выстроил пентаграмму в сознании. Ударная волна. Самая сильная, на которую был способен. Я выпустил её. Ворота содрогнулись, но устояли.

— Ещё раз, — сказал я.

Войлад и Давид встали рядом. Мы ударили вместе. Ворота рухнули с грохотом, разлетаясь на куски.

— Внутрь, — сказал я. — Ищем подвал. Ищем алтарь. Ищем их.

Мы ворвались в дом. Внутри темно и пусто. Мебель накрыта простынями, на полу слой пыли. Запах старой пыли, сырости и смерти. И магия — тёмная, тягучая, та, что я чувствовал в кабинете Теона. Она витала в воздухе, как призрак. Как напоминание, что мы почти опоздали.

— Подвал, — сказал я. — Там.

Мы спустились. Каменные ступени скользили под ногами. В подвале темно, сыро, пахнет землёй и металлом. Я зажёг свет.

Решётка. Тяжёлая, металлическая, покрытая рунами. За ней — темнота. Я не видел их. Но знал — они там. Чувствовал их присутствие. Слабое, почти угасающее, но живое.

— Они там, — сказал я. — За этой решёткой.

Я подошёл. Решётка заперта. Тяжёлый замок с рунами. Я прикоснулся к нему и почувствовал магию Теона. Он знал, что мы придём.

— Мы не можем войти, — сказал Войлад. — Замок слишком сильный.

— Я знаю, — сказал я. — Но мы найдём способ.

Я повернулся к нему.

— Обыщите дом. Найдите Рокса. Найдите ключи. Всё, что поможет открыть эту дверь.

— А если Теон вернётся?

Я посмотрел в тёмный потолок подвала.

— Тогда встретим его. И остановим.

Я повернулся к решётке. К ним. К ней.

— У нас есть время до рассвета. Используем его с умом.

Войлад кивнул и исчез. Я остался у решётки.

--

Я смотрел в темноту. Я не видел её. Но знал — она там. Они там.

Я опустился на колени перед решёткой. Пальцы коснулись холодного металла. Я чувствовал магию, держащую её закрытой. Тёмную, старую, уверенную.

Я закрыл глаза и начал работать. Медленно, терпеливо, как учили семьдесят лет назад. Не ломал защиту. Обходил её, как вода обходит камень. Чувствовал, как магия отступает, как поддаётся мне.

Время уходило. Но я знал — я успею. Я должен успеть.

--

За окнами начинался рассвет. Гас сидел на крыше — чёрный, неподвижный. Он смотрел на восток. Он ждал.

Время уходило. Но надежда ещё была.

От лица Крайда.

--

Мы ворвались в имение.

Отряд рассредоточился мгновенно — как учили, как отрабатывали сотни раз. Двое пошли на второй этаж, трое прикрывали тыл, Войлад и я двинулись вглубь, туда, где магия была гуще, темнее, старше. Гас остался на крыше — следить, чтобы никто не ушёл.

Я чувствовал его. Теона. Он был здесь. Где-то в этом доме. Я чувствовал его магию — ту самую, которой он учил меня когда-то. Холодную, уверенную, смертоносную. Но теперь она была тёмной. Она пахла смертью.

— Войлад, — сказал я тихо. — Мы берём его живым. Мне нужно, чтобы он ответил за всё.

— Если не получится? — спросил Войлад.

— Получится, — сказал я. — Он не уйдёт.

Мы вышли в главный зал. И увидели его.

Теон стоял у окна. Он был без мантии, в простой тёмной одежде — готовый к бегству. Рядом с ним — Рокс, бледный, с трясущимися руками, но с решительным взглядом. Он держал в руках какой-то свёрток. Ритуальные вещи. Он собрался бежать.

— Уходим, — сказал Теон Роксу. — Они здесь.

Рокс кивнул и двинулся к чёрному ходу. Но мы уже были здесь. Мы перекрыли все выходы. Теон остановился, когда увидел меня.

Я вышел из тени.

— Здравствуй, Теон, — сказал я.

Он повернулся ко мне. Его лицо было спокойным — слишком спокойным для человека, которого только что загнали в угол. Он смотрел на меня, и я видел в его глазах ту же холодную уверенность, что и сорок лет назад, когда он учил меня ловить отступников.

— Крайд, — сказал он, и в его голосе не было страха. Только усталость. — Ты всегда был самым упёртым из моих учеников. Я должен был догадаться, что ты не отстанешь.

Я шагнул вперёд. Моя рука сжалась в кулак, и я чувствовал, как магия пульсирует в пальцах, готовая вырваться. Семьдесят лет я сдерживал её. Семьдесят лет я позволял холоду управлять мной. Но сейчас я хотел ударить. Хотел заморозить его, разбить, уничтожить.

Но я сдержался. Я был агентом. Я был лучше этого.

— Ты преступил закон, — сказал я, и мой голос прозвучал ровнее, чем я чуввствовал. — Ты сам стал злом, с которым боролся. Ты предал всё, чему служил веками. Ты убивал студентов. Ты похитил четырёх невиновных. Ты готовился к ритуалу, который должен был уничтожить их души. Зачем? Ради чего?

Теон усмехнулся. Он смотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то — не раскаяние, не стыд. А что-то похожее на жалость. Ко мне.

— Предал? — он засмеялся, и смех его был горьким, как полынь. — Ты видишь мир в чёрно-белых тонах, Крайд. А пожил бы с моё, понял бы, что самые лучшие годы мы теряем на бесконечные догонялки. Мы упускаем лучшее в своей жизни. Мы служим, мы защищаем, мы отдаём себя без остатка. А потом просыпаемся и понимаем: мы уже стары. Мы уже не те, кем были. И ничего нельзя вернуть.

Он посмотрел на меня. И в его глазах я увидел ту же усталость, что чувствовал в себе каждый день. Ту же пустоту, с которой я жил семьдесят лет.

— Я хочу вернуть то, что потерял, — сказал он. — Я хочу вернуть молодость. Я хочу снова чувствовать, что я живу. И не тебе меня судить за это.

— Не ценой чужой жизни, — сказал я, и мой голос стал твёрже, чем я хотел. — Не ценой четырёх студентов. Не ценой Елены.

Теон усмехнулся. Он посмотрел на меня, и в его глазах мелькнуло что-то новое. Понимание.

— Ледяной Крайд встал на защиту некромантов, — сказал он, и в его голосе появилась насмешка. — Как интересно. Или дело не в принципах, а в девчонке?

Он резко выбросил руку вперёд. Я увидел, как магия вспыхнула у него в ладони. Фаербол. Быстрый, смертоносный. Он знал, что я не успею увернуться.

Я прикрылся щитом. Удар пришёлся в мою защиту, и я почувствовал, как магия Теона врезается в неё, как она пытается пробить меня. Он был сильным. Он всегда был сильным. Но я знал его. Я знал его слабости.

Бой начался.

Мы бились в главном зале. Два профессионала. Два человека, которые знали друг друга слишком хорошо. Теон атаковал магией, я защищался и контратаковал. Его удары были быстрыми, точными, смертоносными. Мои — холодными, расчётливыми, неумолимыми.

В такие моменты не бывает длительных боёв. Два опытных противника, два мага, знающих друг друга слишком хорошо — решалось только то, кто первым совершит ошибку.

Я видел, как он устаёт. Как его движения становятся чуть медленнее, как дыхание сбивается. Он был стар. Он был уставшим. И его отчаяние делало его сильным — но и слабым одновременно.

Войлад ударил с другой стороны. Он вышел из тени и выпустил заклинание в спину Теона. Тот не ожидал этого — он был сосредоточен на мне. Удар пришёлся в его защиту, и я увидел, как он пошатнулся. Войлад дал мне время. Он дал мне пространство.