Мастер Теон.

Я смотрела на него и чувствовала, как внутри меня поднимается холодная ярость. Всё это время он был здесь. Он ходил по тем же коридорам, сидел в той же столовой, дышал тем же воздухом. И никто не знал. Никто не подозревал. Он был легендой. Наставником. Тем, кому доверяли.

А он убивал студентов.

Я не могла дышать. Мир качнулся вокруг меня. Шашлык снова ткнулся носом в мою руку, и я почувствовала его тепло. Он чувствовал мой страх — он всегда чувствовал его первым, даже когда я пыталась его скрыть.

— Это он, — прошептала я, и мой голос дрожал так сильно, что я едва узнала его. — Я знаю этот голос. Это он говорил в библиотеке.

Я заставила себя дышать. Медленно, глубоко. Я смотрела на Теона, запоминая каждую деталь. Его профиль. То, как он держит руки. То, как он наклоняет голову, когда говорит. Всё это могло пригодиться. Всё это могло стать доказательством.

Я развернулась и пошла к преподавательскому корпусу. Шашлык бежал рядом, и я чувствовала его напряжение. Он знал, что я боюсь. Он знал, что я спешу.

--

Я не помнила, как добралась до кабинета Крайда. Не помнила, как поднималась по лестнице. Помнила только, что стучала в дверь — три коротких, отрывистых удара. И что он открыл почти сразу.

Он стоял на пороге, без плаща, в простой тёмной одежде. Увидев моё лицо, он чуть прищурился. Он знал: что-то случилось.

— Елена, — сказал он, и в его голосе появилась настороженность. — Что случилось?

Я влетела в кабинет. Дождевая вода стекала с моего капюшона, оставляя на полу тёмные пятна. Шашлык вошёл следом и остановился у двери, готовый защищать.

— Я знаю, кто это был, — сказала я, и слова вырвались слишком быстро, слишком громко. — Я слышала его голос. На полигоне боевых магов. Это Теон. Старший наставник боевого факультета.

Крайд смотрел на меня. Спокойно. Слишком спокойно.

— Ты уверена? — спросил он.

— Абсолютно, — сказала я. — Я запомнила тот голос. Командный, ледяной. Это он говорил в библиотеке. Он говорил о ритуале. Он говорил, что всё готово. Он говорил, что знает, кто их слышал. Это был Теон. Я не ошибаюсь.

Я остановилась, тяжело дыша. Капля воды скатилась с моего носа на пол. Тишина стала плотной, как стена.

Он молчал. Долго. Слишком долго.

— Елена, — сказал он наконец, и в его голосе я услышала усталость. Такую глубокую, что я почти почувствовала её физически. — Я знаю Теона двадцать лет. Он — легенда Канцелярии. Он ушёл в отставку, чтобы преподавать. Он учил меня, когда я был молодым агентом. Он был моим наставником.

— Ты мне не веришь? — мой голос дрогнул. — Ты думаешь, я ошибаюсь?

— Я думаю, что ты была напугана, — сказал он. — Ты слышала голоса через стену. Ты сидела в темноте. Это мог быть кто угодно. Ты могла ошибиться. Слух — вещь ненадёжная, особенно когда ты в панике.

Я смотрела на него. Внутри меня поднималось что-то тёмное. Не злость. Не отчаяние. Что-то холодное и тягучее.

— Я не ошибаюсь, — сказала я, и мой голос стал твёрже, чем я ожидала. — Я знаю, что ты не можешь просто так поверить мне. Я знаю, что тебе нужны доказательства. Но я говорю тебе правду. Это Теон. И если ты не поможешь мне, я найду доказательства сама. Я не позволю ему убить ещё кого-то. Я не позволю ему убить меня или моих друзей.

Я смотрела ему в глаза. Я не отводила взгляда.

— Ты не понимаешь, — сказал он, и в его голосе появились нотки, которых я не слышала раньше. Беспокойства. — Теон — не просто преподаватель. Он — бывший агент. Если он действительно тот, кого ты ищешь, он опасен. Ты не справишься с ним одна.

— Я не одна, — сказала я. — У меня есть команда. И у меня есть ты. Даже если ты мне не веришь.

Он смотрел на меня. Я видела, как он борется с собой. Как взвешивает мои слова на невидимых весах.

— Даже если ты права, — сказал он тихо, — я ничего не могу сделать. У меня нет доказательств. Только твои слова. Если я пойду к начальству и скажу, что студентка обвиняет Теона в заговоре — меня поднимут на смех. Или хуже — начнут расследование против тебя. Ты станешь главной подозреваемой.

Я смотрела на него. Я чувствовала, как внутри меня уходит последняя надежда. Как она сменяется холодной, твёрдой решимостью.

— Значит, ты ничего не сделаешь, — сказала я. Это был не вопрос.

— Я не могу вмешиваться без доказательств, — сказал он, и в его голосе я услышала боль. — Это не моя игра, Елена. Ты просишь меня пойти против всего, чему меня учили. Против человека, который был моим наставником. Я не могу просто так взять и разрушить его жизнь на основе слов студентки.

Я смотрела на него. Долго. Потом медленно кивнула.

— Хорошо, — сказала я, и мой голос был ровным. Слишком ровным. — Я поняла.

Я развернулась и вышла из его кабинета. Шашлык — за мной. Дверь закрылась с тихим стуком.

Я не обернулась. Я не хотела, чтобы он видел мои глаза. Я не хотела, чтобы он видел, как я боюсь.

--

Я шла по коридору, и каждый шаг давался с трудом. Шашлык шёл рядом, его дыхание было ровным, спокойным. Он чувствовал мою злость, мою боль, мою решимость. И он был рядом.

— Он не верит мне, — сказала я Шашлыку, когда мы вышли из корпуса. Дождь почти стих, превратившись в мелкую морось. — Он думает, что я ошибаюсь. Он считает, что Теон не может быть виновен, потому что он был его учителем.

Шашлык поднял голову и посмотрел на меня. В его глазах я прочитала вопрос: «И что мы будем делать?»

Я остановилась. Посмотрела на мокрые камни под ногами. На серое небо. На Шашлыка, который ждал моего ответа. Я чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не отчаяние. Не злость. А холодная, кристально чистая решимость.

— Я докажу ему, — сказала я, и голос мой стал твёрже. — Я найду доказательства. Я заставлю его поверить. Но я не буду делать это одна.

Я встала и пошла в общежитие. Шашлык шёл за мной, его шаги были ровными и уверенными. Он знал, что я приняла решение. И он был готов идти за мной.

Я ворвалась в свою комнату, закрыла дверь и прислонилась к ней спиной. Шашлык сел напротив меня и смотрел. В его глазах я читала вопрос: «Ты уверена?»

— Да, — сказала я. — Я уверена. Мы сделаем это. Мы найдём доказательства. Мы докажем, что я права.

Я подошла к окну. За ним — фиолетовое небо, две луны, тишина Академии. Дождь закончился, и воздух стал чистым и холодным. Где-то вдалеке светились огни столицы. Где-то там, в этом мире, который становился моим, жили люди, которых я начала считать своими.

— Мы начнём завтра, — сказала я Шашлыку. — И мы не остановимся, пока не узнаем правду.

Шашлык подошёл ко мне и лизнул мою руку. Я погладила его по голове, чувствуя, как его шерсть щекочет пальцы.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Шашлык устроился рядом, положив голову мне на колени. Его дыхание было ровным, спокойным.

Завтра начиналось новое приключение. И я была готова к нему.

Утро началось с того, что я проснулась раньше будильника.

Я лежала в кровати, смотрела в потолок и чувствовала, как внутри меня пульсирует странное, почти забытое чувство. Не страх. Не тревогу. А что-то похожее на азарт. Как будто я снова была менеджером, который брался за проект, который все считали провальным. Только теперь ставки были выше. Намного выше. Вместо невыполненных KPI — чья-то жизнь. Вместо дедлайна — очередное убийство. И никакого HR-отдела, который поможет разрулить конфликт.

Шашлык уже стоял у двери. Он смотрел на меня своими янтарными глазами, и в них читался вопрос: «Ну что, идём?» Я села на кровати, потянулась и улыбнулась. Мои мышцы ныли после вчерашней тренировки, но это была хорошая боль. Боль человека, который не сидит на месте.

— Идём, — сказала я. — У нас сегодня важный день. Операция «Своя команда» начинается.

Шашлык фыркнул — то ли одобрительно, то ли скептически. Я решила, что одобрительно. Он всегда так делал, когда я придумывала названия для наших планов. Мне казалось, что это добавляет им веса. Ему, кажется, было всё равно. Но он шёл за мной.