«Я опередил её. Она ещё не дошла. Я могу подождать. Или могу встретить её на подходе.»

Я вскочил в седло.

— Я буду ждать тебя, Елена, — сказал я. — Или найду на подходе. Ты не уйдёшь. Ты называешь себя другим именем, но я знаю, кто ты. И я должен понять, что ты задумала.

--

Я выехал из порта и направился обратно — на север, к Лесной гряде.

Ветер дул с моря, неся запах соли и водорослей.

Я ехал навстречу.

Навстречу Елене. Навстречу Лире. Навстречу женщине, которая сбивала меня с толку.

— Я найду тебя, — сказал я в темноту. — И я спрошу: кто ты на самом деле? Лира Чёрный Шёпот, которая притворяется обычной Еленой? Или Елена, которая случайно оказалась в теле Лиры?

Я не знал ответа.

Но я собирался узнать.

Я пришпорил коня.

Мы шли до вечера. Солнце уже клонилось к закату, когда я решила, что пора остановиться. Мы отошли от Торна уже на приличное расстояние — несколько часов пути, достаточно, чтобы никто из города не решил прогуляться в нашу сторону.

Я свернула с тракта к небольшой рощице. За ней протекал ручей, а вокруг — ровное место, идеальное для ночлега. Мы остановились, развели костёр и сели у огня.

Я нарезала мясо — Шашлык принёс кабана ещё утром, и я успела засолить часть — и насадила куски на вертел. Он лежал рядом, положив голову на лапы, и смотрел на огонь с царственным спокойствием. Он уже поел сырого мяса, когда мы остановились на привал, а теперь просто отдыхал, наслаждаясь теплом костра и моим присутствием.

— У меня есть план, — сказала я, поворачивая мясо над огнём. — Вернее, идея. Если в порту действительно дорого, я попробую договориться. Может, возьмут в счёт работы. Или я скажу, что умею лечить. Я же немного умею — ту серебристую штуку. Может, сработает.

Он приоткрыл один глаз. Я знала, что он думает: «А если не сработает?»

— Тогда придумаем что-то ещё, — сказала я. — Может, я спою им песню. Про логистику. Это точно никто не слышал. Будут в восторге. Или в ужасе. Но это тоже эмоция.

Я усмехнулась. Он фыркнул.

Мы сидели у костра, я доедала мясо, Шашлык дремал, и тишина леса была спокойной и уютной. Уже стемнело. Я смотрела на огонь и думала о том, как объяснить капитану, что у меня нет денег.

Вдруг Шашлык зарычал.

Я подняла голову. Он сидел, глядя в сторону тракта. Его уши были насторожены, а мышцы напряжены. Я прислушалась — ничего. Только ветер и треск костра.

— Что там? — спросила я тихо.

Он не ответил. Просто смотрел в темноту. И я уже знала: если Шашлык напрягся, значит, там кто-то есть. Я не слышала шагов, не видела движения — но я доверяла ему. Он всегда знал первым.

Я положила руку на его загривок. Шерсть была жёсткой, мышцы под ней напряжены.

— Тихо, — сказала я. — Пока просто смотрим.

--

Из темноты, со стороны тракта, вышел путник. Он вёл под уздцы крупного вороного коня, который тяжело дышал и опускал голову к земле. Сам путник был невысоким, но широкоплечим, в дорожном плаще и пыльных сапогах. Лицо скрывал глубокий капюшон, но когда он поднял голову, я увидела его глаза.

Серые. Ледяные. Они светились в темноте, как два кусочка зимнего неба, и в них не было тепла. Только холод. Только внимание.

Я смотрела на них и чувствовала, как внутри всё сжимается. Откуда-то из глубин памяти Лиры всплыло знание: маги холода всегда имеют такие глаза. Как снег. Как лёд. Как смерть, которая приходит зимой.

Он увидел Шашлыка и на мгновение замер. Обычный человек испугался бы — отшатнулся, схватился за оружие. Этот — нет. Он остановился, посмотрел на зверя, потом на меня, и я заметила, как его рука медленно, почти незаметно, легла на пояс, рядом с рукоятью меча.

А он, в свою очередь, смотрел на меня. И я поняла это по тому, как его взгляд задержался на моём лице чуть дольше, чем на случайном путнике. На моих глазах.

Жёлтых.

Некромантка. Он понял это так же быстро, как я поняла, кто он. Маг холода и некромантка. У костра. В ночи. На дороге, где никто не задаёт вопросов.

Мы оба молчали, и в этой тишине было больше смысла, чем в любых словах.

— День добрый, — сказал он первым, останавливаясь у края света от костра. — Я вам не помешаю? Не успел до темноты добраться до деревни, конь уже ничего не видит. А здесь вроде бы тихо.

Я чувствовала, как Шашлык напряжён. Его янтарные глаза не отрывались от незнакомца. Но он не рычал — он ждал, оценивал, как и любой крупный хищник, который не бросается на добычу без разведки. Моя рука всё ещё лежала у него на загривке, и я чувствовала, как под пальцами медленно расслабляются мышцы.

— Не помешаете, — сказала я. — Присаживайтесь.

Путник кивнул и отвёл коня в сторону. Привязал к дереву, бросил ему охапку сена и подошёл к костру. Сел на расстоянии, которое я сочла приемлемым. Достаточно близко, чтобы согреться, но достаточно далеко, чтобы не вторгаться в личное пространство. Он знал правила. Или чувствовал.

— Ваш зверь не нападёт на коня? — спросил он, кивая на Шашлыка.

— Нет, — сказала я. — Шашлык у меня воспитанный. Он охотится только по делу. Чужое — не трогает.

При имени моего кота брови незнакомца взлетели вверх. На мгновение он замер, будто переваривая услышанное, потом на его губах появилась лёгкая, едва заметная улыбка.

— Миледи, — сказал он, чуть склонив голову, — моё имя Киан.

— Лена, — ответила я. — Рада знакомству.

Я протянула ему кусок мяса на вертеле.

— У нас много, — сказала я. — Шашлык сегодня хорошо постарался.

— У вас? — он улыбнулся. — Или у вашего зверя?

— У нас, — сказала я. — У нас совместный проект. Он добывает — я готовлю.

— Звучит как выгодное партнёрство, — сказал Киан. — Я не откажусь.

Он взял мясо, поблагодарил и начал есть. Аккуратно, без жадности, как человек, который привык к походной еде. Я смотрела на его руки — никаких колец, никаких знаков. Но глаза не врали. Он был магом. И он знал, кто я.

— Лена, — повторил он, пробуя моё имя на вкус. — Коротко. Красиво. А ваш зверь — Шашлык, вы сказали? Необычное имя для такого... внушительного создания.

— Это ирония, — сказала я. — Огромный хищник, который ест мясо, и имя в честь мяса. Я называю его Шашлыком, а он меня — никак. Но мне кажется, он относится ко мне с пониманием.

Киан усмехнулся. Он смотрел на Шашлыка с любопытством, но не со страхом. Шашлык, в свою очередь, смотрел на Киана с настороженностью, но не рычал. Это было хорошим знаком. Обычно он рычал на всех незнакомцев, которые подходили слишком близко. Здесь — молчал. Смотрел. Ждал.

— Вы далеко идёте? — спросила я.

— На юг, — сказал он. — К порту. Пытаюсь нанять корабль.

— Я тоже, — сказала я, невольно улыбнувшись. — Но до порта ещё почти три недели пути. Мы можем идти вместе, если хотите.

— Правда? — его брови снова поползли вверх. — Тогда мы попутчики. Как удачно.

Я кивнула. Мы сидели у костра, и тишина между нами была неловкой, но не враждебной. Я не знала, что говорить. Он тоже молчал. Шашлык лежал между нами, переводя взгляд с меня на Киана и обратно.

— Я слышал, — сказал Киан, отламывая кусок хлеба, — что в порту есть старый капитан. Говорят, берёт недорого, если у тебя есть что рассказать. Любит истории.

— Как его зовут? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

— Барнаб, — сказал он. — Но это только слухи. Я сам не проверял.

Я кивнула, запоминая имя. Барнаб. Любит истории. Может быть, мой шанс.

— Если это правда, — сказала я, — у меня есть история.

— Расскажете, когда доберёмся, — сказал он, улыбнувшись. — У нас есть время.

Я улыбнулась в ответ. Мы снова замолчали, глядя на огонь. Я чувствовала на себе его взгляд — не пристальный, не угрожающий, но внимательный. Он знал, кто я. Он видел жёлтые глаза. Он понимал, что перед ним некромантка.

И он не уходил. Не нападал. Не угрожал. Он просто сидел и смотрел.