--

Алиса тоже заметила. Она подошла ко мне в библиотеке, когда я сидела над учебниками и пыталась сосредоточиться. Мои глаза слипались, но я не могла уйти — я боялась оставаться одна в коридорах. Я боялась, что они ждут меня там. Что они знают, где я. Что они придут снова.

— Ты выглядишь так, будто не спала несколько дней, — сказала она, садясь напротив.

— Я и не спала, — честно сказала я.

— Что случилось? — спросила она. — Ты можешь сказать мне.

Я смотрела на неё. Она была спокойной, уверенной, сильной. Она была из тех, кто не боится. Я хотела быть такой, как она. Но я не могла.

— Я боюсь, — сказала я. — Боюсь, что кто-то умрёт. И я ничего не смогу сделать.

Она смотрела на меня. В её глазах я видела понимание.

— Ты не одна, — сказала она. — Мы все здесь. Мы защитим друг друга.

Я кивнула. Я хотела верить ей. Но я знала — она не знает всей правды. Она не знает, что убийца — кто-то из нас. Кто-то, кого мы видим каждый день. Кто-то, кому мы доверяем.

--

Я видела Крайда в коридоре несколько раз.

Он появлялся неожиданно — то у входа в столовую, то на полигоне, то в библиотеке. Он проходил мимо, не глядя на меня. Он был занят. У него была работа. Он не искал меня. Он не ждал встречи. Мы просто существовали в одном пространстве, и иногда наши пути пересекались.

И каждый раз, когда я видела его, мне хотелось подойти. Хотелось рассказать ему всё. О ритуале. О голосах. О том, что я слышала. О том, что я боюсь. О том, что я знаю, что убийца всё ещё здесь.

Но я не могла. Потому что если бы я рассказала ему, мне пришлось бы объяснить, что я делала в библиотеке той ночью. Что я сидела в запретной секции. Что я читала запрещённые книги. Что я переписывала запрещённые заклинания. Что я искала ритуал обмена душами. Что я хотела вернуться домой, даже если это означало нарушить все законы этого мира.

Он бы не понял. Он бы арестовал меня. Он бы поверил не мне, а тем двоим, которые говорили о ритуале. Потому что я нарушила закон. Я была преступницей. И если бы он узнал, он бы не защищал меня. Он бы наказал меня. Я не могла рисковать. Я не могла терять единственный шанс вернуться домой. Даже если этот шанс был призрачным. Даже если я могла умереть, пытаясь его получить.

Я молчала. Я делала вид, что ничего не случилось. Я улыбалась Заре, спорила с Артуром, слушала Алису. Я ходила на занятия, сдавала рефераты, чертила круги. Я жила своей жизнью. Но внутри меня жил страх. И он не уходил.

--

Однажды вечером я сидела в своей комнате и перечитывала конспекты. За окном уже стемнело, свеча горела тускло, отбрасывая на стены дрожащие тени. Шашлык лежал у моих ног, но я чувствовала, как он напряжён. Он тоже ждал. Он тоже боялся.

Я смотрела на страницы, но не видела слов. Я слышала только голоса из библиотеки. Грубый, командный. Мягкий, молодой, знакомый.

И вдруг я поняла.

Я знала, где слышала этот голос.

Это был голос одного из старшекурсников. Того, который всегда сидел в столовой у окна. Того, который никогда не разговаривал с нами. Того, который всегда смотрел на меня.

Я замерла. Сердце колотилось где-то в горле. Я чувствовала, как холод разливается по телу. Это был он. Я не могла ошибиться. Его голос — мягкий, молодой, знакомый. Я слышала его в библиотеке. Я слышала его, когда он говорил о ритуале. Я слышала его, когда он говорил, что они знают, кто их слышал.

Я встала. Шашлык поднял голову и посмотрел на меня. Я чувствовала его вопрос: «Что случилось?»

— Я знаю, кто это, — сказала я, чувствуя, как дрожит голос. — Я знаю, кто говорил в библиотеке.

Я не знала, что делать с этим знанием. Но я знала — я должна быть осторожна. Должна не выдать себя. Должна сделать вид, что ничего не случилось.

Я легла на кровать и закрыла глаза. Шашлык устроился рядом, положив голову на мои колени. Его дыхание было ровным, тёплым.

Завтра начинался новый день. И я должна была быть готова ко всему.

Сказать, что удивление накрыло, когда в комнату ввалилась Елена, — ничего не сказать.

Стол, бумаги, разобранные отчёты из Канцелярии. Очередные сводки. Те же имена, те же даты, те же пустые строки, где должны были быть ответы. Лион и Давид сидели рядом, перебирая те же бумаги. Тишина, только шелест страниц.

Уже собиралась закрыться папка, когда в дверь начали колотить.

Кулаками. С отчаянием. Так не стучат, если просто хотят войти. Так стучат, если убегают от смерти.

Дверь распахнулась.

Она влетела в комнату, как пушечное ядро. Рухнула на пол, на четвереньки, тяжело дыша. Плечо в крови — разрезанная ткань, тёмное пятно, расползающееся по рукаву. Лицо белое, как бумага. Шашлык стоял рядом — побитый, но на ногах, с окровавленной пастью, и смотрел так, будто комната была последней надеждой.

Давид резко встал, отодвинув стул. Лион тоже поднялся, рука легла на оружие.

— Они там! — крик сорвался с её губ. — Они гнались за мной! Возле библиотеки!

Лион и Давид не ждали приказа. Они уже летели к двери. Шаги — резкие, быстрые. Шаги профессиональных охотников, которые не задают вопросов, когда чувствуют добычу.

Он остался с ней.

--

Она была в шоке. Мутные глаза, бессмысленный взгляд, руки, которые дрожали так, что она не могла их удержать. Кровь капала на пол.

Помощь сесть на кушетку. Осмотр раны. Глубокий порез — нож прошёл по касательной, разрезая кожу и мышцы, но не задел кость. Сильная кровопотеря, но жить будет. Мазь, бинты. Быстрые, привычные движения.

— Терпи, — голос ровный. — Сейчас будет больно.

Она зашипела, но не крикнула. Держалась.

Отвар — успокаивающий, обезболивающий. Выпила, не сопротивляясь. Сидела на кушетке, сжимая руку Шашлыка, и дрожала.

— Рассказывай. Всё.

Слова полились — о реферате, о библиотеке, о том, что задержалась до полуночи. Слушал и видел: она не говорит всей правды. Что-то скрывает. Глаза бегают. Взгляд уходит в сторону, когда отвечает.

— Ты использовала «Молот тьмы». Где ты взяла эту книгу?

— В библиотеке. На общей полке. Я не знала, что она не для некромантов. Я просто… хотела научиться защищать себя.

Поверить не получилось. Но давить не стали. Слишком напугана. Слишком в шоке. Слишком жива.

Кушетка, одеяло, тишина. Она заснула почти мгновенно. Шашлык устроился рядом, его дыхание ровное. Они оба были измотаны до предела.

Кресло. Ожидание.

--

Через час вернулся Давид.

Он был один. За спиной — никого. Дверь закрылась бесшумно. Взгляд на спящую — убедиться, что не проснётся. Шаг ближе, голос тише.

— Поймали.

— Кто?

— Староста старших курсов некромантов. Пятый курс. И привратник пропускного пункта. Работает здесь двадцать лет. Догнали у главного выхода. Сопротивлялись, но скрутили. Лион сторожит их в казематах до утра.

Кивок.

— Что сказали?

Давид помедлил.

— Признались. Это они схватили Ренара и Тайлера. Ренар был тихоней — взяли без проблем. Тайлер… его никто не любил. Он у многих кровь попил. Его доставили без лишнего шума.

Слушал, не перебивая.

— Говорят, раньше сами выбирали жертв. Среди студентов. Тех, кто был один. Тех, кого никто не хотел искать. Ренар сидел в библиотеке до ночи. Тайлер тренировался на полигоне в одиночестве. Просто приходили, брали их и передавали тем, кто ждал за воротами.

— А в этот раз?

Давид посмотрел на спящую.

— В этот раз им указали на неё. Напрямую. Заказчик сам назвал её. Сказал, что нужна именно она. Они не знают почему. Им просто заплатили, и они сделали. Как всегда.

Нахмурились. Заказчик сам выбрал её. Но зачем? Что в ней такого особенного? Обычная студентка. Дикая некромантка, которая только начала учиться. Ничем не примечательная.

Мысль перебирала возможные причины. Может, она случайно влезла в чужие дела, сама того не понимая. Может, что-то увидела или услышала, чего не должна была. Может, кому-то насолила — сознательно или нет. Может, стала свидетелем чего-то, что не следовало видеть.