— Может быть, — сказал Сигер, подходя ко мне. — Но это необходимо. Ты должна знать, как устроен человек. Иначе ты не сможешь работать с мёртвыми.

— А если я не хочу работать с мёртвыми? — спросила я.

— Тогда зачем ты здесь? — спросил он.

Я не ответила. Я просто продолжала копать.

--

Полгода в подвале пролетели незаметно. Мы привыкли ко всему — к запаху, к виду, к тому, что смерть стала частью нашей жизни. Мы перестали бояться. Мы перестали отворачиваться.

Я смотрела на свои руки. Они не дрожали.

Я могла держать скальпель без тошноты. Я могла смотреть на внутренности не отворачиваясь. Я могла различать яды и проклятия по цвету и текстуре.

— Теперь вы готовы, — сказал Сигер в последний день занятий. — Вы не будете падать в обморок, когда увидите кровь. Вы не будете бояться мёртвых тел. Вы сможете работать с ними — и это главное.

Я смотрела на него. Я знала, что он прав. Я изменилась. Я стала другой.

Я смотрела на свои руки. Они были чистыми. Но я чувствовала, как будто на них осталась память о том, что я видела.

Я думала о Лире.

Она тоже смотрела на мёртвых. Она тоже работала с ними. Но она видела в них только инструменты. Я не хотела стать такой. Но я уже могла смотреть на них без содрогания. Я могла различать яды и проклятия. Я могла держать скальпель твёрдой рукой.

И это пугало меня больше, чем любой её голос.

Потому что я боялась не того, что Лира вернётся. Я боялась, что однажды я сама стану похожей на неё — и даже не замечу этого.

А впереди нас ждал новый семестр. Следующий год. Боевая магия. Поднятие мертвецов.

Мы ждали этого. Мы боялись этого. И одновременно хотели, чтобы это случилось поскорее.

— Экзамены на носу, — сказала Зара однажды вечером, когда мы сидели в моей комнате с кружками чая. — Ты готова?

— Не знаю, — сказала я. — Но я хочу попробовать.

Она улыбнулась.

— Ты всегда хочешь попробовать.

— Это единственный способ научиться, — сказала я.

Я смотрела на свои руки — спокойные, уверенные. Полгода назад они тряслись при одном взгляде на скальпель. Теперь я могла держать его так же естественно, как ручку.

Я думала о том, сколько всего изменилось за эти полгода. О том, как я научилась не бояться смерти. И о том, что это значит для меня теперь.

Я думала о том дне, когда мы впервые спустились в подвал. О том, как я упала в обморок. О том, как Артур поймал меня. О том, как Зара стояла рядом и дрожала.

Теперь мы не падали в обморок. Мы не дрожали. Мы смотрели на смерть так же спокойно, как на страницы учебника.

И я не знала, победа это или поражение.

--

А потом Алиса — одна из наших сокурсниц, с которой мы редко говорили, но всегда были вежливы — подошла ко мне в столовой.

Она была аристократкой. Я знала это по её манерам — по тому, как она держалась, по её одежде: дорогой, но скромной, без лишней вычурности. Она всегда была тихой, но не робкой. Просто — другой. Более спокойной. Более уверенной.

— Елена, — сказала она, остановившись у моего стола. — Мои родители приглашают тебя на каникулы. У нас есть поместье в горах. Там тихо, свежий воздух, и никто не будет тебя беспокоить.

Я смотрела на неё. Мы никогда не были близки, но она была частью нашей группы. Она стояла с нами в коридоре, когда мы шли мимо старшекурсников. Она не отворачивалась, когда мы обсуждали свои страхи.

— Почему я? — спросила я.

— Потому что ты — часть команды, — сказала она. — Ты помогала нам. Ты держалась с нами. Мы не оставляем своих.

Я смотрела на неё. Потом на Зару, которая сидела рядом. Потом на Артура. В их глазах я видела удивление и одобрение.

— Она пригласила тебя в своё поместье? — сказала Зара, когда Алиса отошла. — Это… неожиданно.

— Почему? — спросила я.

— Она никогда никого не приглашает, — сказала Зара, пожимая плечами. — Но я рада за тебя. Тебе нужен отдых. Два месяца без трупов и формалина.

Артур усмехнулся.

— Два месяца без трупов, — сказал он. — Звучит как рай.

Я улыбнулась.

Я думала о том, как я устала от запаха формалина, от холодных каменных стен, от вида мёртвой плоти. Мне нужен был отдых. Мне нужно было вспомнить, что жизнь — это не только смерть.

— Я согласна, — сказала я Алисе, когда она вернулась. — Спасибо.

Она кивнула.

— Я пришлю тебе письмо с адресом. Ты приедешь через неделю после экзаменов.

— Договорились, — сказала я.

Я смотрела ей вслед и чувствовала, как внутри меня поднимается странное чувство. Я не знала, что меня ждёт в поместье. Но я знала, что мне нужно отдохнуть. И что я заслужила этот отдых.

Я посмотрела на свои руки. Они больше не дрожали.

Но я всё ещё не знала, радоваться этому или бояться.

Конец учебного года наступил внезапно.

Ещё вчера мы сидели в библиотеке и зубрили теорию, а сегодня Гаррет объявил, что через неделю начинаются экзамены. Вся Академия погрузилась в лихорадку — студенты бегали с книгами, преподаватели закрывались в кабинетах, а в столовой даже самые заклятые враги садились за один стол, потому что всем было не до выяснения отношений.

Я сидела в своей комнате и смотрела на стопку конспектов, которая выросла до размеров небольшого холма. За окном уже давно стемнело, свеча догорала, а я всё перечитывала записи — в сотый, в тысячный раз. Слова уже не имели смысла, они просто мелькали перед глазами, но я не могла остановиться. Если я остановлюсь — я провалюсь. Если я провалюсь — я не перейду на следующий курс. Если я не перейду — я не смогу учиться дальше. А если я не смогу учиться дальше — я не смогу выжить в этом мире.

Шашлык лежал у моих ног и тихо посапывал. Он уже давно привык к тому, что я не сплю ночами. Он просто был рядом, и этого было достаточно.

Я перечитала конспект по анатомии в третий раз. Потом в четвёртый. Слова расплывались, но я заставляла себя вглядываться в них, пока они не начинали обретать смысл. Я вспоминала запах формалина, холодный камень подвала, голос Сигера, который говорил: «Вы должны знать, как выглядит тело до того, как вы начнёте работать с магией».

Я знала. Я запомнила. Но страх всё равно оставался.

— Экзамены — это не просто проверка знаний, — сказал Гаррет на последней лекции. — Это проверка вас. Вашей выдержки. Вашей способности работать в стрессовой ситуации. Если вы не сдадите — вы не перейдёте на следующий курс. И вы не получите право на практику с нежитью.

Мы слушали молча. Никто не хотел остаться на второй год. Особенно когда впереди — боевая магия и поднятие мертвецов.

Я смотрела на Гаррета и чувствовала, как внутри меня поднимается что-то новое. Не страх. Не паника. А холодная, спокойная решимость. Я не провалюсь. Я не могу провалиться. Слишком многое поставлено на карту.

--

Я готовилась к экзаменам так, как будто от этого зависела моя жизнь. Что, в общем-то, было правдой.

Зельеварение я сдала легко. Это был мой любимый предмет — я чувствовала себя как дома, смешивая ингредиенты, следя за температурой, дожидаясь, пока жидкость не станет прозрачной. На экзамене нам нужно было приготовить яд «Чёрная вдова» — один из самых сильных быстродействующих ядов, который использовали для защиты.

Я стояла у своего котла и чувствовала, как внутри меня поднимается спокойствие. Я знала каждый ингредиент. Я знала каждую пропорцию. Я знала, что делать, если что-то пойдёт не так. Мои руки двигались уверенно, без дрожи. Я добавила корень габилены, экстракт чёрной плесени и каплю крови, которую дал нам Корвин. Жидкость начала темнеть, становясь густой и маслянистой. Через несколько минут я получила идеально чистый яд — тёмный, как ночь, с лёгким металлическим блеском.

Корвин подошёл ко мне, посмотрел на мой котёл, потом на меня. Его лицо осталось хмурым, но я заметила, как он чуть кивнул.

— Хорошо, — сказал он. — Сдала.

Я выдохнула. Зельеварение было позади.