— Второго шанса не будет, — повторила она медленно, как будто пробовала слова на вкус. — А что ты сделаешь? Арестуешь меня?

— Да, — сказал я. — Я буду обязан арестовать тебя.

Она ухмыльнулась. Не зло. С иронией.

— За что?

Я не ответил сразу. Она продолжала, не дожидаясь моего ответа:

— Ты арестуешь меня за то, что я сбежала от тебя. А за что ты гонялся за мной до этого? За то, что я Лира Чёрный Шёпот? — она усмехнулась. — Но камень правды сказал, что я — не она. Ты сам видел. Так за что ты меня гнался? За то, что я похожа на неё? За то, что у меня такие же глаза? Это не преступление.

Она смотрела на меня. Я молчал.

— Если ты арестуешь меня за побег, — продолжила она, — тебе придётся объяснить магистрату, от чего именно я бежала. От преследования агента Канцелярии, который ошибся и принял меня за другую. От того, что твои люди выгнали меня из дома, заставили бежать через болота, чуть не утопили. Что ты скажешь магистрату? Что я нарушила закон, потому что не хотела, чтобы меня убили по ошибке?

Она ухмыльнулась.

— Ну арестуют меня на сутки и штраф выпишут за бегство. А обвинения мне... прошу прощения, какие предъявят? В бегстве от законников. А за что меня гоняют? Я не крала, не убивала, не призывала демонов. Я просто хотела, чтобы меня оставили в покое.

Я молчал. Она была права.

Юридически она ничего не нарушила. Её преследовали по ошибке. Она бежала от незаконного преследования. Если бы я арестовал её за побег, магистрат спросил бы меня: «А за что вы её преследовали, лорд Крайд?» И я должен был бы ответить: «Я ошибся».

— Ты права, — сказал я наконец. — Второго шанса не будет, потому что мне нечем будет тебе угрожать. Камень правды снял с тебя все обвинения. Если ты сбежишь сейчас, единственное, что я смогу сделать — это снова начать искать тебя. И снова ошибиться.

Она посмотрела на меня. В её глазах я увидел не триумф, а спокойствие.

— Я не собираюсь бежать, — сказала она. — Я хочу закончить это раз и навсегда. Но я хочу, чтобы ты понимал: я здесь не потому, что боюсь тебя. Я здесь потому, что это единственный способ получить свободу. И если ты попытаешься арестовать меня до суда — я буду защищаться. И у меня есть право.

Я смотрел на неё. Она была права.

— Хорошо, — сказал я. — Ты не будешь арестована до суда. Ты будешь ехать со мной как свидетель, а не как обвиняемая. Это моё слово.

Она кивнула.

— Тогда поехали.

--

Мы двинулись дальше. Я ехал рядом с ней, и я думал о том, что она сказала.

Она была права. Юридически она была чиста. Она не нарушала закона. Она просто хотела, чтобы её оставили в покое. И она добивалась этого единственным доступным способом — через суд.

Я смотрел на неё, и я чувствовал, как внутри меня поднимается холодное, профессиональное понимание: с ней нужно быть осторожным. Она умна. Она видит слабые места. Она знает, как защищаться.

И она не боится меня.

Это было странное чувство. За семьдесят лет я привык, что люди боятся меня. Боятся моего холода. Боятся моей силы. Боятся моего положения. А она — нет.

Она просто ехала рядом со мной, смотрела на дорогу и молчала.

И я не знал, что с этим делать.

Дорога до столицы заняла семь дней.

Семь дней, которые изменили всё.

Сначала мы ехали молча. Крайд на своём вороном коне, я — позади него, потому что лошадь была одна, а Шашлык бежал рядом, не отставая ни на шаг. Я держалась за пояс Крайда, чувствуя себя неловко и глупо. Мои руки сжимали его плащ, а колени сжимали бока коня, и я молилась, чтобы не упасть.

На третий день мы остановились в маленьком городке. Крайд снял две комнаты на постоялом дворе — мне и себе. Шашлык остался со мной.

— Ты могла бы сбежать сегодня ночью, — сказал он, когда мы стояли в коридоре.

— Могла бы, — сказала я. — Но не буду.

— Почему?

Я посмотрела на него. В его серых глазах мелькнуло что-то странное. Может быть, любопытство. Может быть, проверка.

— Потому что Вы знаете, куда я направляюсь, — сказала я. — Вы знаете, что я хочу попасть в столицу. Даже если я сбегу сейчас, Вы найдёте меня. Вы всегда находили. И будете находить, пока я не дойду туда.

Он смотрел на меня. Я продолжала:

— Я не глупая. Я понимаю, что Вы — профессионал. Вы выследили меня через лес, через болота, через пол-Империи. Если я сбегу, Вы просто снова начнёте охоту. И рано или поздно догоните. А я устала бегать. Устала оглядываться через плечо. Устала бояться.

Я помолчала.

— Так что я поеду с Вами. В столицу. Докажу, что я не Лира. Получу свободу. — Я усмехнулась. — Это называется «оптимизация ресурсов». Зачем тратить силы на побег, который всё равно закончится тем же самым?

Он смотрел на меня долго. Потом кивнул.

— Умное решение.

— Я менеджер. Я умею считать риски.

Он почти улыбнулся. Почти.

— Тогда спи спокойно. Завтра будет долгий день.

Он ушёл в свою комнату. Я зашла в свою, закрыла дверь и рухнула на кровать. Шашлык запрыгнул следом и устроился у моих ног.

— Ты знаешь, — сказала я ему, глядя в потолок, — он на удивление сносный. Для человека, который преследовал меня месяц.

Шашлык фыркнул.

— Ладно, не преследовал. Просто шёл по следу. Собирался арестовать. Отдать под суд. — Я усмехнулась. — Но он не злой. Он просто... профессиональный. Как аудитор. Только вместо отчётов у него ледяные копья.

Шашлык зевнул и закрыл глаза. Ему было всё равно. Он знал, что я приняла решение. И он был согласен.

--

На четвёртый день мы въехали в предгорья. Дорога стала уже, каменистее. По обеим сторонам тянулись серые скалы, поросшие мхом. Ветер был пронизывающим, и я закуталась в плащ.

— Холодно, — сказала я, стуча зубами.

— Мы поднимаемся в горы, — сказал Крайд. — Чем выше, тем холоднее.

— Спасибо, Капитан Очевидность. Я бы никогда не догадалась.

Он усмехнулся. Я услышала это — короткий, почти неслышный выдох. Но я услышала.

— Ты всегда такая колючая? — спросил он.

— Только когда меня везут на суд за преступления, которых я не совершала, на одной лошади с человеком, который пахнет льдом и подозрением.

— Я не пахну подозрением.

— Пахнете. Это такой... холодный запах. Как морозилка. В которой лежат старые дела.

Он не ответил. Но я чувствовала, как его плечи чуть расслабились.

--

На пятый день мы остановились в маленьком городке у подножия перевала. Завтра — последний рывок. Завтра мы въедем в столицу.

Именно это я и не могла перестать повторять про себя весь вечер.

Завтра.

Я сидела на кровати в своей комнате и смотрела на свечу. Пламя танцевало, отбрасывая тени на стены. Шашлык лежал у моих ног, но я не чувствовала его тепла. Я чувствовала только холод.

Холод, который шёл изнутри.

Завтра я предстану перед магистратом. Завтра я буду доказывать, что я — не Лира. А если не смогу — меня казнят.

Мысли крутились в голове, как белки в колесе. Я пыталась их остановить, но они возвращались снова и снова.

Что, если камень правды ошибается? Что, если они не поверят? Что, если они решат, что я — просто хорошая актриса? Что, если меня казнят, и я никогда не узнаю, что такое свобода?

Я закрыла глаза. Руки дрожали. Я сжала их в кулаки, пытаясь успокоиться.

— Ты справишься, — прошептала я. — Ты справишься. Ты — менеджер. Ты умеешь решать проблемы. Даже те, которые кажутся нерешаемыми.

Но голос внутри меня был слабым. Он тонул в страхе.

Я встала. Подошла к окну. Улица была пустой. Только редкие прохожие, которые спешили по своим делам. И где-то вдалеке — огни таверны.

Выпить.

Мысль пришла неожиданно, но она была такой ясной, такой правильной, что я не стала её оспаривать.

Я хочу выпить. Я хочу забыться. Хотя бы на один вечер. Чтобы перестать думать о завтрашнем дне. Чтобы перестать бояться.