Я привыкла к взглядам прохожих. Они косились на Шашлыка, но не на меня. Он был слишком большим, чтобы его игнорировать, и слишком спокойным, чтобы бояться. Он шёл рядом со мной, его тень накрывала меня, и я чувствовала себя защищённой.

Я привыкла к городу. К его шуму. К его запахам. К его жизни.

--

На пятый день я снова зашла в магическую лавку. Старик узнал меня и улыбнулся.

— Ты всё ещё смотришь? — спросил он.

— Да, — сказала я. — Но теперь я понимаю, что смотрю не на то, что я не могу купить. А на то, чему я могу научиться.

Он кивнул.

— Ты поняла главное, — сказал он. — Магия — это не владение. Это понимание.

Я ушла оттуда с чувством, что я сделала что-то важное.

--

На шестой день я сидела на скамейке в парке и смотрела на закат. Шашлык лежал у моих ног, и я гладила его шерсть. Я говорила с ним — о Заре, об Артуре, о том, как я скучаю по их голосам. Он слушал. Он не отвечал. Но он был рядом. И этого было достаточно.

Завтра они вернутся. Завтра корпус снова наполнится голосами, смехом, шагами. Завтра я снова буду частью группы. Но сегодня я была одна. И я приняла это.

--

Утром понедельника я вышла в гостиную.

Корпус ожил — студенты возвращались. Я слышала голоса, смех, шаги. Кто-то уже сидел на диване, кто-то стоял у окна. Я увидела Зару — она стояла у входа и улыбалась мне. Я чуть не побежала к ней. Я обняла её так крепко, что она засмеялась.

— Ты скучала по мне? — спросила она.

— Ужасно, — сказала я. — Ты даже не представляешь.

Она обняла меня в ответ. Я чувствовала тепло её рук, её улыбку. Я скучала по ней. По нашей команде. По тому, что я не одна.

Артур стоял рядом. Он не обнимал, но я знала — он рад видеть меня. Он улыбнулся — редко, но искренне.

— Как прошли каникулы? — спросил он.

— Лучше, чем я могла представить, — сказала я. — Я гуляла по городу. Я тратила деньги. Я покупала бесполезные вещи. Я просто жила.

— Звучит как хорошие каникулы, — сказал он.

— Да, — сказала я. — Лучшие в моей жизни.

Я была готова к новому семестру. Я была готова учиться дальше. Я была готова жить.

Но когда мы пошли в столовую, я почувствовала что-то неладное.

--

Коридоры были полны людей, но они не смеялись. Они стояли группами и шептались. Я видела лица — напряжённые, испуганные. Где-то плакала девушка, её подруги обнимали её за плечи.

— Что случилось? — спросила я у парня, который стоял у входа. Он был бледным, его руки дрожали.

Он посмотрел на меня. В его глазах был страх. Настоящий, животный страх. Я видела его раньше — на лицах людей, которые знали, что произошло что-то непоправимое.

— Кого-то убили, — сказал он. — Некроманта. С третьего курса. Сегодня утром нашли.

Я замерла. Слова застряли в горле.

— Как? — спросила я, и голос дрогнул.

— Ритуал, — сказал он. — Высасывание жизни. Кто-то использовал его для ритуала. Нашли за пределами Академии. Совсем рядом.

Я почувствовала, как кровь отливает от лица. Мир на мгновение качнулся, и я ухватилась за стену, чтобы не упасть. Ритуал высасывания жизни — это не просто убийство. Это самое тёмное, что может сделать маг. Это жертвоприношение ради силы. И жертва — некромант.

— Кто? — спросила я, хотя уже знала ответ. — Кто это?

— Ренар, — сказал он. — Он был сиротой. Остался в Академии на каникулы. Негде было жить.

Ренар.

Я знала его. Не близко — но знала. Мы учились на разных курсах, но я видела его в столовой почти каждый день. Он всегда сидел один, с книгой, за дальним столиком у окна. Никогда не поднимал головы. Никогда не разговаривал с другими студентами. Он был незаметным — таким, кого не замечают, пока он не исчезнет. И теперь он исчез. Навсегда.

Я сжала кулаки так, что ногти впились в ладони. Он остался в Академии на каникулы. Потому что ему некуда было ехать. Он был один — как я. Но я ждала свою группу, а он… он никого не ждал. Потому что у него никого не было. Ни семьи, ни друзей, ни фамильяра. Никого, кто заметил бы, что его нет.

И вот теперь его нашли. Мёртвым. Использованным для ритуала. Потому что он был лёгкой мишенью. Потому что он был один. И это была единственная разница между нами — у меня были Зара, Артур, Лира, Шашлык. А у него — ничего.

— Наставники уже знают? — спросила я.

— Да, — сказал он. — Канцелярию вызвали. Они уже едут. Будут расследовать.

Я стояла в коридоре, чувствуя, как внутри меня поднимается холод — не магический, а человеческий. Страх. И ярость. Они смешались в единый ком, который сжимал горло.

Шашлык прижался ко мне, и я почувствовала его тепло через ткань штанов. Он чувствовал моё состояние. Он знал, что что-то не так.

Я посмотрела на Зару. Она стояла рядом, бледная, с трясущимися губами. Артур сжал челюсти, и я видела, как его руки дрожат — не от страха, от гнева. Лира стояла чуть позади, прикусив губу, её глаза были широко раскрыты.

— Это не случайность, — сказал Артур тихо. — Это не просто убийство. Это предупреждение. Кто-то охотится на нас. На некромантов.

— Или на тех, кто остался без защиты, — сказала Лира. — Ренар был один. Ни семьи, ни друзей, ни фамильяра. Он был лёгкой мишенью.

Я смотрела на них. Я знала, что они правы. Кто-то убил некроманта на территории Академии. Для ритуала. Это не могло быть случайностью.

— Завтра начнётся новый семестр, — сказала я. — Но сегодня здесь будет Канцелярия. И они будут искать виновных.

— А что будем делать мы? — спросила Зара. Её голос дрожал, но в нём звучала решимость.

Я посмотрела на неё. Потом на Артура. Потом на остальных — на всех, кто стоял в коридоре. На Тима, который сжимал кулаки. На девушку с вороном, которая смотрела вперёд с ледяным спокойствием.

— Мы будем держаться вместе, — сказала я. — Как всегда. Если кто-то охотится на некромантов, мы должны быть сильнее. Мы не можем прятаться. Мы не можем разбегаться. Мы должны быть готовы.

Они кивнули.

Мы стояли в коридоре — четырнадцать человек, которые знали: началось что-то новое. И это новое было опасным.

Кто-то убил одного из нас. Использовал его для ритуала. И я хотела знать, кто. Не из любопытства. Из ярости. Потому что Ренар был один. Как я когда-то. И я знала, что такое быть одной.

Я сжала кулаки и посмотрела вперёд. Завтра начинался новый семестр. Но сегодня у меня была цель.

Найти того, кто это сделал.

Тайная Канцелярия не заставила себя ждать.

Не прошло и двух дней после того, как нашли тело Ренара, как в Академию прибыли пятеро агентов. Мы узнали об этом, когда утром нас собрали в гостиной и объявили, что допросы начнутся через час.

— Канцелярия будет разговаривать с каждым, — сказал Гаррет, стоя в центре комнаты. Его голос был ровным, но я заметила, как он сжал челюсть. — Не паникуйте. Отвечайте честно. Если вы ничего не знаете — так и скажите. Если вы что-то видели — расскажите. Это в ваших интересах.

Он обвёл нас взглядом. На мгновение его глаза задержались на мне — и я прочитала в них предупреждение. Он знал мою историю. Он знал, что Канцелярия уже допрашивала меня. И он хотел, чтобы я была осторожна.

— Гаррет, — сказала я, когда он подошёл ближе. — Они же понимают, что мы — первокурсники? Что мы ещё даже не перешли к практике? Что мы не могли провести такой ритуал?

Он посмотрел на меня. В его глазах мелькнуло что-то — одобрение, что я задала этот вопрос.

— Понимают, — сказал он. — Поэтому они не будут допрашивать вас как исполнителей. Но они будут допрашивать вас как свидетелей. И как тех, кто мог быть вовлечён. — Он помолчал. — Ритуал требует подготовки. Кто-то должен был готовить место. Кто-то должен был знать, что Ренар останется в Академии один. Кто-то должен был следить за ним. Вы не могли провести ритуал, но вы могли знать о нём. Или видеть что-то, что сами не поняли.

Я кивнула. Это имело смысл. Они не искали исполнителей среди первокурсников. Они искали тех, кто мог быть связан с подготовкой.