«YOU'RE NO GOOD!»

Это сработало. Когда соперники выкатились на лёд, в их движениях читалась не агрессия, а... настороженность. Они оглядывались, будто ища источник этого давящего гула, который всё ещё висел в воздухе. Первый период прошёл в нервных, осторожных атаках с их стороны. Наши парни играли именно так, как планировали: не бросались в силовой, а хладнокровно перекрывали пространство, ломали рисунок, заставляли «Торнадо» играть в тесноте, где их скорость становилась бесполезной. Это была тяжёлая, умная, грязная работа. И к концу второго периода она принесла плоды — сухой, как удар хлыста, гол Андерса после чудовищной ошибки защиты «Торнадо». 1:0.

Игра шла к логичному, выстраданному успеху. Мы уходили в раздевалку на второй перерыв с ощущением, что капкан захлопывается. Но именно в этот момент, когда я, спустившись за кулисы, пыталась отдышаться, ко мне подошёл незнакомец.

Это был мужчина в безупречном, дорогом костюме, который резко контрастировал с потными футболками и спортивным инвентарём вокруг. Его лицо было выхоленным, а глаза оценивающими, как у аудитора.— Мисс Ана? — его голос был тихим, но абсолютно чётким, перекрывая гул арены. — Позвольте представиться. Картер Вэнс. Я представляю интересы клуба «Торнадо». У вас есть минутка для сугубо делового разговора?

Меня будто окатили ледяной водой. Всё внутри сжалось. Джеймс и Мэттью, стоявшие рядом, насторожились.— Сейчас не лучшее время, — холодно ответила я.— Напротив, — он улыбнулся, недоброй, хищной улыбкой. — Идеальное. Вы только что продемонстрировали потрясающий инструмент психологического воздействия. Мои... подопечные, — он кивнул в сторону льда, — ощутили его на себе в полной мере. Это редкий талант. И он растрачивается здесь, в провинциальной команде, на... простые эмоциональные подъёмы.

Он сделал паузу, давая словам осесть.— Я предлагаю вам контракт. С «Торнадо». Начиная со следующего сезона. Ваша задача — делать то же самое, но для нашей команды. Ваше вознаграждение будет в разы превышать текущее. Вы получите студию мирового уровня, полную творческую свободу и... перспективы. Настоящие перспективы. Мы строим династию. И вы можете стать её голосом.

В ушах зазвенело. Этот человек в своём дорогом костюме стоял в подтрибунье нашей арены, в эпицентре нашей войны, и спокойно предлагал предательство. Он видел не команду, не дух, не цикл песен нашей общей истории. Он видел актив. Инструмент. Который можно купить.

Я почувствовала, как по спине пробежали мурашки от чистой, немой ярости. Но я сдержалась. Подняла подбородок и посмотрела ему прямо в глаза.— Мистер Вэнс, — сказала я так же тихо, но каждое слово было отточено, как лезвие. — Вы только что проиграли два периода. И вместо того чтобы искать слабости в своей игре, вы ищете их в чужой раздевалке. Вы хотите купить то, что мы с ребятами создали здесь. На этой арене. С этой командой. — Я сделала шаг вперёд. — Вы недооцениваете одно. Музыка, которую вы услышали, родилась не в студии. Она родилась здесь. Из их пота, их крови, их веры друг в друга. Её нельзя купить. Её можно только заработать. И вы её не заработали. Вы её даже не поняли.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах промелькнуло холодное раздражение.— Это очень романтично и очень... непрофессионально. Подумайте. Это предложение действует до конца плей-офф. — Он достал из внутреннего кармана тонкий визитный футляр и протянул его мне. Я не взяла. — Удачи в сегодняшней игре. Она вам понадобится.

Он развернулся и исчез в толпе обслуживающего персонала, будто призрак.

Я стояла, глядя ему вслед, сжав кулаки так, что ногти впились в ладони. На меня смотрели Джеймс и Мэттью.— Крысы, — хрипло выругался Мэттью.— Не крысы, — поправила я, медленно разжимая пальцы. — Акулы. Холодные, расчётливые. Они не стали драться с нами на льду. Они попытались ударить в спину. В самую суть.

Третий период должен был вот-вот начаться. Где-то там, в раздевалке, наши парни готовились к решающим двадцати минутам. Они не знали, что только что за них сражались и здесь, в этом бетонном коридоре.— Ни слова команде, — тихо сказала я. — Ни слова Ти... никому. Это наша война. И мы её только что выиграли. Идём. Закончим начатое.

Мы вернулись к краю льда. Гул арены обрушился на нас с новой силой. Я посмотрела на игроков «Торнадо», выезжавших на лёд. Теперь я видела не просто соперников. Я видела систему, которая их породила. Холодную, бездушную, готовую купить любую душу ради победы.

И я поняла, что наша следующая песня, какой бы она ни была, будет уже не просто против команды. Она будет против целой философии. И мы должны будем разбить её. Не только клюшками на льду. Но и нашим духом, который не продаётся.

Сигнал к началу третьего периода прозвучал как вызов. И я улыбнулась. Холодной, безжалостной улыбкой. Пусть пытаются купить. Мы будем ломать. И сегодня мы начнём с победы на льду.

Третий период стал не битвой, а церемонией. Наши парни, словно заражённые тем холодным гневом, что кипел теперь и во мне, играли с ледяной, бескомпромиссной жестокостью. Они не просто защищали преимущество. Они методично уничтожали любые попытки «Торнадо» что-то создать. Контроль, дисциплина, абсолютное взаимопонимание. Никаких эмоций. Только работа. И когда за пять минут до конца Дин, словно разъярённый бык, ворвался в зону и вколотил вторую шайбу, это было похоже не на гол, а на приговор. 2:0. Финал. Свисток.

Трибуны ревели, но я почти не слышала их. В ушах всё ещё стоял гул от слов того человека — Картера Вэнса. Его визитка, которую я так и не взяла, казалось, жгла меня через карман его костюма. Я спустилась вниз, в подтрибунное пространство, которое теперь заполнялось запахом победы. Но для меня этот запах был с горчинкой.

Я ждала в том же техническом помещении. Теперь оно казалось не убежищем, а камерой для допроса. Я перебирала в голове его предложение. Студия мирового уровня. Деньги. «Перспективы». И главное — «растрачивается здесь, в провинциальной команде». Ярость снова подкатила к горлу. Он назвал их провинциальной командой. Наших «Дьяволов». Наших парней, которые только что вынесли мозг его «династии» на льду.

Дверь открылась, и вошёл Тим. Его лицо сияло усталой, чистой радостью. Он был весь в этом — в победе, в общем деле.— Видела? — он начал, но тут же замолчал, увидев моё лицо. Радость в его глазах сменилась настороженностью. — Что случилось?

Я не хотела говорить. Не хотела омрачать его момент. Но он был частью моей семьи. И этот удар был направлен не только в меня. Это был удар по всему, что мы строили.— Ко мне подходили во втором перерыве, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Менеджер «Торнадо». Картер Вэнс.

Я видела, как мышцы на его лице напряглись.— И?— Он предложил мне контракт. С их клубом. Со следующего сезона. Сказал, что мой талант «растрачивается» здесь. Что у них — студии, перспективы, династия.

Тим замер. Всё его тело, только что расслабленное от победы, снова стало собранным, как перед броском. Но в его глазах не было гнева. Было что-то более холодное и опасное — понимание.— Что ты ответила?

Я посмотрела ему прямо в глаза.— Я сказала, что нашу музыку нельзя купить. Её можно только заработать. И они её не заработали.

Тишина повисла между нами, густая и тяжёлая. Потом он медленно кивнул. Подошёл, взял моё лицо в свои большие, тёплые ладони — ладони, которые только что держали клюшку в настоящей битве.— Он прав в одном, — тихо сказал Тим. — Ты — оружие. Редкое и страшное. И они это увидели. Испугались. И решили не ломать, а купить. — Он провёл большим пальцем по моей щеке. — Это лучший комплимент, который они могли нам сделать. Ты понимаешь? Они признали, что не могут победить нас честно.

Его слова сняли часть тяжести. Но не всю.— Он сказал, предложение действует до конца плей-офф, — прошептала я.Тим усмехнулся. Но это была невесёлая усмешка.— Конечно. Они будут пытаться. Это их игра. Не на льду — вне его. Сбить с толку. Посеять сомнение. — Он прижал мой лоб к своему. — Ты только что выиграла не одну игру, Ана. Ты выиграла первую битву в этой, другой войне. И сделала это, даже не зная правил.