— Видишь? — прошептала Элиза. — Это же совсем другая история. У Фроста в глазах — буря, которую он прячет. А у этого... тишина. Но не твоя, созерцательная. А... выжженная. Как будто всё, что могло гореть, уже сгорело. Остался только пепел и умение бить.Я не могла оторвать взгляд. Это лицо было пугающим, отталкивающим и невероятно притягательным. В нём не было загадки. Былаокончательность. Он был тем, кем был, без намёка на то, что внутри может быть что-то ещё.— Завтра они снова играют дома, — продолжила Элиза. — Мы идём. И ты смотришь только на него. На то, как он двигается. Как он ждёт своего выхода. Как он становится другим человеком, когда сквозь него проходит ток всеобщей ненависти и азарта. Это тебя вытащит. Переключит с твоей рефлексии на что-то... более простое и мощное.— Почему ты так в этом уверена? — спросила я.— Потому что ты художник. А он — готовый натурщик для картины о силе, которая уже забыла, для чего она нужна. Ты ищешь тишину в людях. Вот он — его тишина. Она громче любых криков.Я снова посмотрела на него. Тима Рида. Номер 69. Он не вызывал жалости. Он вызывал... уважение. Ужасное, ледяное уважение к тому, как можно превратить себя в орудие и примириться с этим.— Хорошо, — согласилась я, чувствуя, как тяжёлый камень с души Фроста слегка сдвигается, уступая место холодному, стальному интересу. — Пойдём. Посмотрим на твоего тафгая.Элиза торжествующе улыбнулась. Возможно, она и была права. Наблюдать за человеком, чья сущность лежала на поверхности, как валун, было именно тем, что мне нужно. Чтобы забыть на время о глубинах, в которых можно утонуть, глядя в глаза такому человеку, как Дин Фрост.

Арена сегодня гудела по-другому — не ликованием, а напряжённым, предгрозовым гулом. Драка назревала с первой минуты. Элиза нервно теребила мою рукав: «Смотри, смотри, сейчас будет!» Но я и так смотрела. Моё внимание было разорвано пополам.

На одной стороне — Дин Фрост. Его игра сегодня была похожа на извержение вулкана. Он не просто играл — он атаковал. Каждый его бросок был сконцентрированной яростью, каждый силовой приём граничил с фолом. Его лицо, мелькавшее в прорези шлема, было искажено не холодной сосредоточенностью, а каким-то почти отчаянным ожесточением. Он не искал взглядом трибуны. Он истреблял всё на своём пути. Это было страшно и завораживающе. В его одиночестве появился новый оттенок —гнев.На другой стороне — Тим Рид. Он, как всегда, спокойно жевал жвачку на скамейке, наблюдая за игрой добродушным взглядом старшего брата, следящего за младшими. Он улыбался, когда партнёры удачно пасовали, и хмурился, когда что-то шло не так.

И вот это случилось. Соперник грубо атаковал Фроста у борта. Дин резко развернулся, и было видно, как он готовится ответить. Но раньше него, как огромная, дружелюбная тень, на льду оказался Тим. №69. Он не бросился в драку с рёвом. Он просто встал между Фростом и обидчиком, широко расставив руки, как будто разнимая двух дерущихся на школьном дворе. Он что-то сказал, его лицо под шлемом было не злым, аувещевающим. Потом он мягко, но неотразимо оттеснил соперника, сбросил краги и принял на себя град ударов. Он делал это не с яростью тафгая, а с терпеливой, почти отеческой выдержкой телохранителя, которому платят за то, чтобы не дать звезде наломать дров.

Я задохнулась. Это был не «Садовник». Это былЩит. После драки Тим отправился в бокс штрафников, отбывать штраф. Игра продолжалась, Дьяволы в очередной раз доказали, что они сильная команда, готовая побеждать всех.

Шум празднующей толпы был приглушённым гулом за тяжёлыми дверьми. Я свернула за угол, надеясь найти запасной выход. И почти наткнулась на него.

Он стоял в нише под лестницей, опираясь спиной о стену. Огромный, в чёрной толстовке, он вглядывался в экран телефона, и свет от него выхватывал из полумрака молодое лицо с усталыми глазами и свежей царапиной над бровью. Тим Рид. Тот самый, чьи силовые приёмы на льду заставляли содрогаться трибуны.

Услышав шаги, он поднял взгляд. Его глаза, светло-карие и удивительно спокойные, встретились с моими. В них не было ни вызова, ни раздражения — только тихое, вопросительное ожидание. Кто я? Что мне нужно?

— Извините, — проговорила я первая, сбитая с толку этой неожиданной встречей. — Я просто искала, как выйти, чтобы не через основную толпу.

— А, — произнёс он, и голос его оказался не хриплым рёвом, а низким, немного усталым баритоном. — Там, в конце, налево. Но там тоже уже народ подходит.

Он сделал шаг в сторону, давая пройти, но я замерла. Что-то в его позе — эта усталость после битвы, это отсутствие напускной бравады — удерживало меня на месте. Он казался таким... обычным. Просто очень большим и очень уставшим парнем.

— У вас сегодня была тяжёлая игра, — сказала я, сама не зная, зачем.

Он пожал плечами, и в его движении было что-то по-детски неуклюжее.— Бывает. Работа такая. Иногда летит, иногда нет. Сегодня вроде норм вышло.

Он посмотрел на меня внимательнее, и в его взгляде появилась лёгкая, добродушная искорка.— Вы, наверное, не наша постоянная, — заметил он. — Постоянные либо нас уже знают, либо... ну, ведут себя по-другому.

— По-другому?— Ну да. Либо кричат «Рид, ты зверь!», либо шарахаются, как от гопника. Вы же просто стоите и разговариваете. Как с обычным человеком.

В его словах не было обиды, лишь констатация факта. И эта простая констатация тронула меня.— Вы и есть обычный человек, — сказала я. — Просто в необычной работе.

Он тихо фыркнул, и уголки его губ дрогнули в подобии улыбки.— Да уж, работа... не самая чаёвничая, это точно. Но кто-то же должен. Чтобы наши технари-виртуозы могли своё дело делать, не оглядываясь.

Издалека донёсся нарастающий гул голосов. Он вздрогнул, словно вспомнив о времени, и сунул телефон в карман.— Ладно, мне пора.— Он кивнул мне. — Удачи вам... найти свой выход.

И он развернулся, зашагав тяжёлой, но уверенной походкой вглубь коридора. Я смотрела ему вслед, и странное чувство спокойствия смешивалось с лёгкой грустью. В этом коротком разговоре не было ничего особенного. Но в нём была какая-то чистая, незамутнённая искренность. Он не играл роли. Он просто был. Уставшим, доброжелательным парнем, который сделал свою работу и теперь спешил.

Я нашла дверь и вышла на морозную улицу. Голова была полна не образов для будущих картин, а просто этого разговора. Иногда самые сильные впечатления — не от грандиозных зрелищ, а от тихих моментов человеческой простоты, найденной в самых неожиданных местах.

Глава 7. Тим

Утро после победы всегда немного размытое, как будто адреналин из крови вымывается не до конца. Но сегодня у меня был повод проснуться чётко. Я держал в руке не клюшку, аключ. Обычный железный ключ от помещения на втором этаже торгового центра.«Kava» . Название было простым и крепким, как добротный шов. Магазин спортивной и уличной одежды. Не гламур, не гоночный спорт. То, что не рвётся, не промокает и греет. . Для тех, кто, как и я, ценит в вещах не ярлык, а суть.

Я стоял перед ещё пустым, пахнущим свежей краской и пылью помещением. Солнечный луч бил в огромное грязное окно, высвечивая кружащиеся в воздухе пылинки. Здесь будут стеллажи. Там — касса. На стене — большой логотип, который я сам и нарисовал.Мысленно я уже раскладывал товар: спортивный костюм, тёплые флиски, непродуваемые ветровки. И отдельно — небольшая линейка с символикой «Дьяволов», но не такая кричащая, как в официальном магазине. Что-то более сдержанное, для тех, кто хочет поддержать команду, не превращаясь в ходящий рекламный щит.

Ремонт мы делали с братом и парой друзей почти всё сами. После тренировок, скрипя спинами, но с особым, мирным азартом. Здесь не было рёва трибун, только стук молотка, шипение сварочного аппарата и наши голоса. Это был другой вид командной работы. Созидательный.

И сегодня, разгребая коробки с первыми поставками, я снова вспомнилеё. Ту девушку из служебного коридора. Русую, в тёмном пальто, с таким спокойным, изучающим взглядом. Она не спросила автограф. Не сказала «круто дрался». Она просто сказала: «Вы и есть обычный человек. Просто в необычной работе».