— Это было... завораживающе, — осторожно начала я. — Не так, как я ожидала.

— О! — в её голосе зазвенел азарт охотника, учуявшего дичь. — Завораживающе? Это уже интереснее. Раскрывай детали.

Я обвела взглядом полупустой офис — соседи по open-space были погружены в свои мониторы.

— Я вчера, после того как мы распрощались... — я понизила голос. — после матча... я случайно увидела его.

— Увидела? Кого его?... так значит кто — то тебе явно приглянулся ! Кто же он?

— Это... Дин Фрост...

— Да ладно, 13 номер Дьяволов, чертов красавчик. Его не заметить трудно.

— Нет, я не про это. Я... мы встретились взглядом.

В трубке повисла пауза, такая редкая для Элизы.

— Взглядом? — наконец переспросила она, и в голосе появилась заинтригованная осторожность. — Ты имеешь в виду, он мельком глянул на тебя, и ты поймала этот взгляд?

— Это был не мимолётный взгляд, — прошептала я, закрывая глаза, будто это могло вернуть ту картину. — После их ссоры, он стоял весь разбитый. А потом медленно повернул голову и посмотрел прямо на меня. Словно... словно искал что-то в толпе и вдруг нашёл. Или не нашёл, а... узнал.

— Ссоры? Эта истеричка видимо опять была чем - то недовольна. Гребанная Джулия Смит! И как он с ней еще встречается... Ладно, сейчас не о ней. Что там было дальше?

— Это длилось всего несколько секунд. Но в этих секундах было всё. Вся его усталость, вся отстранённость от праздника вокруг, всё то одиночество, которое висит на нём, как второй, невидимый свитер. Он смотрел не на болельщика. Он смотрел на... соучастника тишины.

— Боже, Ана, — выдохнула Элиза в трубку. Её голос потерял всю игривость. — Ты это серьёзно? Это же... это почти мистика.

— Это было очень неловко, — призналась я, чувствуя, как жар поднимается к щекам. — Я не знала, куда смотреть. Отвернулась первой.

— А он?

— Не знаю. Когда я снова рискнула поднять глаза, его уже не было. Он просто уехал. Но этот взгляд... он будто прилип ко мне. Я до сих пор его чувствую.

В трубке снова наступила тишина, на этот раз долгая и тяжёлая.

— Слушай, — наконец сказала Элиза, и её тон стал деловым, почти врачебным. — То, что ты описываешь... Это не просто «увидела знаменитость». Это контакт. На каком-то... первобытном уровне. Ты стала свидетелем момента, когда он сбросил публичную маску, пусть и на секунду. И он знал, что ты это видела. И ты знаешь.

— И что мне с этим делать? — спросила я, и в голосе прозвучала беспомощность, которую я не собиралась выдавать.

— Ничего, — твёрдо сказала Элиза. — Абсолютно ничего. Запри это в самой дальней комнате своей памяти и потеряй ключ. Такие взгляды... они либо открывают двери, в которые лучше не заходить, либо становятся якорем, который будет тянуть тебя на дно. А ухудшает ситуацию тот факт, что Дин встречается с главной стервой города, Джулия Смит тебе не по зубам, с такой как она лучше не связываться. Просто забудь его, милая...

Мы попрощались, и я положила телефон. Совет был мудрым. Практичным. Но он не работал. Потому что этот взгляд уже не был просто воспоминанием. Он был материалом. Самой сложной и загадочной натурой, с которой я когда-либо сталкивалась.

Я не знала, что делать с этой встречей. Но я уже знала, что не смогу её просто забыть. Она поселилась во мне.

Глава 5. Дин

Лёд арены «Дьяволов» утром после победы пах не триумфом, а лекарством — резким, антисептическим запахом замораживающего спрея, которым обрабатывали каждую царапину. Физическая боль была предсказуемой, знакомой. Другую боль — тупую, разлитую где-то под рёбрами — спреем не достанешь.

Я вышел на лёд одним из первых. Я гнал шайбу от синей линии к воротам и обратно, отрабатывая бросок. Щелчок клюшки, глухой удар о борт. Звуки отдавались в пустом зале эхом, подчёркивая тишину. Вчера здесь ревела толпа. Сегодня — только скрип коньков да голоса тренеров, доносящиеся из-за борта.

Тело работало на автомате. Мышцы помнили каждое движение, мозг отрешённо следил за траекторией шайбы. А где-то на задворках сознания, как занозы, торчали обрывки вчерашнего.

Сияющее, ожидающее лицо Джулии у машины. Фальшивые объятия. Гулкий салон внедорожника, где её голос из милого щебета превратился в ледяную, отточенную сталь упрёков. «Ты всегда все портишь, Дин. Даже сейчас. Её хлопок дверью. И та абсолютная, оглушающая тишина, что наступила после.

И тогда... тогда я поднял глаза.Она.Стояла в тени, в стороне от потоков людей. Не прыгала, не кричала, не тянула телефон для селфи. Просто стояла и смотрела. И когда наши взгляды встретились, в её глазах не было ни любопытства фанатки, ни жалости. Было...понимание. Холодное, чистое, как этот лёд. Она видела не Дина Фроста, хоккейную звезду, только что выигравшую матч. Она видела человека, у которого только что развалилось что-то важное. И она не отвернулась от этого зрелища. Она его приняла. Всего на секунду. А потом растворилась в темноте, оставив меня с этим взглядом, который жёг сильнее, чем любая критика Джулии.

— Фрост! Ты спать там встал? — рявкнул тренер Митчелл, прерывая мой бег по кругу. — На сбор! Работаем в большинстве!

Я кивнул, подкатывая к команде. Ребята похлопывали по плечам, что-то говорили про вчерашний бросок. Я улыбался уголком губ, подходящим для кадров в соцсетях. В голове же гудела одна мысль:найти её.

Безумие. Я не знал её имени. Не запомнил толком лица — только впечатление: тёмное пальто, русые волосы, собранные небрежно, и эти глаза. Глаза, в которых была тишина, которой мне так отчаянно не хватало. Она могла быть кем угодно. Но я был уверен, что если увижу её снова — узнаю. По тому, как она стоит. По тому, как смотрит.

Тренировка прошла в тумане. Я выполнял указания, бил, пасовал, но часть меня, самая внимательная, была там, на вчерашней парковке, вновь и вновь прокручивая тот миг.

В раздевалке включил телефон. Ни одного сообщения от Джулии. Только уведомления от спонсоров, агенства и несколько десятков восторженных комментариев от незнакомцев. Я пролистал их, чувствуя, как пустота под рёбрами расширяется. Джулия молчала. Её молчание было громче любой ссоры. Оно говорило: «Ты не стоишь даже моего гнева».

И почему-то это молчание делало воспоминание о взгляде незнакомки ещё более острым, почти болезненным. Та женщина ничего мне не должна. Она просто увидела. И в этом была странная, необъяснимая ценность.

Я вышел из арены через чёрный ход, избегая возможных фанатов. Воздух был холодным и колким. Я сел в машину, но не завёл мотор, уставившись на руль. Вчера здесь сидела Джулия, и воздух был пропитан её дорогим парфюмом и раздражением. Сегодня пахло только кожей и одиночеством.

Я взял телефон и открыл поиск. Что я мог искать? «Девушка с тихим взглядом у арены «Дьяволов»?» Безумие. Но безумие было единственным, что пробивало апатию.

Я не знал, кто она. Но я знал, что хочу увидеть её снова. Не для того, чтобы что-то сказать. Просто чтобы убедиться, что тот взгляд был настоящим. Что в мире, полном шума и ожиданий, ещё остались острова такой же безмолвной, понимающей тишины. Возможно, это и было началом поиска — не женщины, а спасения от гулкого эха собственной, такой уставшей победы.

Глава 6. Ана

— Перезагрузка, — объявила Элиза, ставя передо мной на стол второй капучино. Её глаза блестели азартом первооткрывателя. — Проект «Ледяной дьявол» временно заморожен. Потому что я нашла тебе нового героя. Гораздо более... фактурного.Я скептически приподняла бровь. После истории с Дином я сомневалась, что хочу вообще когда-либо снова переступать порог хоккейной арены. Его взгляд всё ещё иногда просыпался со мной по утрам — холодный, бездонный, полный немых вопросов.— Не надо, Эль. Один хоккеист, случайно заглянувший мне в душу, — более чем достаточно на этот сезон.— Ах, но этот — совсем другой! — она отхлебнула кофе и достала телефон. — Смотри. Вчерашние хайлайты. Видишь? Драка у борта.На экране два огромных человека в доспехах и шлемах молотили друг друга кулаками, а вокруг бушевала толпа. Это было грубо, примитивно и... странно гипнотично.— И что? — спросила я.— Видишь номер того, что справа? С рыжей бородой?Я присмотрелась. На его свитере красовался номер69.— Ну, вижу. Юмористический номер.— Это не юмор, это вызов! — воскликнула Элиза. — Это Тим Рид. Главный тафгай «Дьяволов». Эксперты, — она понизила голос, — называют его «Садовником». Потому что он «высаживает» на лёд соперников. Его работа — не забивать голы, а защищать своих звёзд, вроде твоего Фроста, и наводить страх. Посмотри на его лицо после драки.Кадр сменился. Шлем был снят, и в камеру смотрело обветренное, покрытое шрамами и веснушками лицо. Он не улыбался, не рычал. Он был...спокоен. Абсолютно, ледяно спокоен. В его маленьких, светлых глазах не было ни злости, ни триумфа. Была только усталость и пугающая концентрация, будто он только что выполнил сложную, грязную работу по дому — вынес мусор, забил гвоздь. И теперь просто ждёт свистка, чтобы вернуться на скамейку.