Книжные герои не могут не отреагировать на фразу из собственной книги.

Когда Эсмеральда застыла, в ужасе глядя на Констанцию, та повернулась к полицейским и тихо, чтобы не расслышали артисты, заговорила:

— Добрый день. Я Констанция. Петр Павлович Крепостин должен был сказать вам обо мне.

Двое переглянулись, после чего уставились на нее.

— Может быть, вы сопроводите нас с Эсмеральдой в более тихое место?

Но широкая улыбка не помогла. Один из полицейских сурово ответил:

— Гражданка, мы проводим плановую проверку документов. Не создавайте помех.

— Но…

По решительным движениям мужчин, Констанция поняла, что ничего не добьется. Один из полицейских тем временем обратился к Эсмеральде:

— Назовите ваши фамилию, имя, отчество, дату и место рождения.

— Всю жизнь меня звали Эсмеральдой, я думала, что была рождена цыганкой, но всего несколько дней назад узнала, что мое имя — Агнес, я родилась во Франции, в Париже, а моя родная мать, затворница Гудула, живет у стен Собора Парижской Богоматери.

Констанция в отчаянии прижала ладонь ко лбу. Где-то рядом хмыкнул Аврелий. Хорошо, что их героиня забыла назвать год рождения!

Полицейские пару секунд смотрели на Эсмеральду, затем один из них тяжело вздохнул:

— Вы являетесь гражданкой другого государства?

— Я — дитя мира! Обездоленная, но до недавних пор — свободная!

— Простите, господа полицейские, — Констанция склонилась к ним и зашептала: — это моя сестра, она немного не в себе, не помнит, как ее зовут, все время придумывает себе образы. Сейчас считает себя цыганкой Эсмеральдой из романа “Собор Парижской Богоматери”. Ей нужно срочно принять таблетки, пожалуйста, позвольте нам уйти.

— Назовите ее реальные данные.

Констанция готова была отчаяться: она считала себя находчивой, но совершенно не знала, как вести себя с представителями правоохранительных органов.

— Иванова Анна Николаевна, — назвала она простое имя, которое посчитала достаточно распространенным. — Первое сентября восемьдесят восьмого. Место рождения — Астрахань.

Последняя ложь была сказана с надеждой на то, что у питерских полицейских имелся доступ только к питерской базе. Но те не показались сбитыми с толку, и Констанция поняла: лучше заканчивать спектакль, пока не нарвалась на серьезные неприятности.

— Простите, мне звонят, — солгала она, помахав телефоном, ухватила Аврелия и увлекла его подальше, вглубь толпы, а затем по Невскому, прочь, прочь.

— Ты чего? — выдохнул стажер, когда они свернули за угол.

— Что ты об этом знаешь? Ее задержат или нет? Они имеют право сделать это за отсутствие документов?

— Э-э, — протянул Аврелий, затем прикрыл глаза и после небольшой паузы уже более серьезным тоном сообщил: — ну, могут задержать до выяснения личности.

— Черт!

— Но там есть ограничение по времени. Если она ничего не нарушила, то вроде должны выпустить через несколько часов.

Констанция возвела глаза к небу, сейчас черному, со всполохами апельсиново-желтых фонарей.

— Почему Петропалыч так по-дурацки выполнил мою просьбу? — вопросила она. — Мы выцепили ее из лап музыкантов, но сдали полиции!

— Может, по-другому не мог? Ну, типа, что он должен был сказать? Слушайтесь Констанцию? Делайте все, что она вам скажет? Это работает только со стажерами вроде меня.

Она стала прохаживаться по блестящему от влаги тротуару. Пару раз чуть не поскользнулась: в некоторых местах мелкие лужи, подхваченные морозом, превратились в лед.

— Позвоню Петропалычу еще раз. Спрошу, как мы можем получить Эсмеральду.

В этот раз разговор получился еще короче. Он просто назвал адрес отделения полиции — в двух шагах от Малой Садовой — и дал указание: ждите там в течение трех часов.

Констанция повеселела, пешком они с Аврелием дошли до нужного места, и тут же оба поникли: под окнами полицейского участка стояли те самые артисты. Ждали свою звезду.

— У тебя есть деньги? — спросила Констанция у Аврелия.

— На карте есть. Налички нету.

Тогда она достала свою карту и отправила стажера искать банкомат. Едва он принес десять тысячных купюр, она велела идти к музыкантам и изображать пьяного, но богатого придурка, страстно мечтающего о персональном концерте.

— Не сори деньгами, давай понемногу: по тысяче или по две максимум. Обещай еще. Нужно, чтобы они выступали для тебя и даже не смотрели на дверь еще часа три.

— Что ж, с такой суммой мне остается только стать Папой этих шутов и возглавить балаган.

Констанция поняла, что он ссылался на роман Гюго — там все как раз начиналось с праздника, на котором Квазимодо объявили Папой шутов — поэтому ответила:

— Если тебя нужно немного изуродовать, только скажи. Ты знаешь, я на все готова ради успеха.

Он весело рассмеялся и оставил ее.

Уже скоро в небольшом дворе перед отделением разыгрался целый концерт. Полицейские не гнали их прочь, возможно, тоже наслаждаясь представлением. Тем более что артисты, похоже, были опытные и старались слишком не шуметь.

Констанция встала у самой двери отделения, крепко держа ловец. Прошло около получаса, когда тот нагрелся и начал вибрировать, чувствуя приближение персонажа.

Эсмеральда вышла на улицу одна. Зябко поежилась, а в следующий миг вздрогнула, когда Констанция, заслоняя ее всем телом от увлеченных танцами музыкантов и случайных прохожих, прикоснулась к ней ловцом. Тело цыганки начало покрываться чернильными пятнами, строками и абзацами, затем потускнело и будто бы втянулось в книгу. Теперь на обложке ловца появились золотые буквы “Виктор Гюго - Собор Парижской Богоматери” и ниже “Эсмеральда”.

Опасаясь неприятностей, Констанция торопливо отошла подальше от входа в участок. Затем позвонила Аврелию, чтобы сообщить, что он мог уходить и вообще был на сегодня свободен.

В Библиотеке уже приглушили свет, тишина наполняла огромные пространства, ее нарушало лишь едва слышное жужжание ламп. Констанция сдала ловец Нинели Владленовне, быстро заполнила отчет в программе и сделала запрос на компенсацию потраченных стажером шести тысяч.

На этом, думала она, история с Эсмеральдой закончилась, но следующее утро приготовило неприятный сюрприз.

Выпал снег — первый настоящий снег, и, как и каждый год в середине ноября, жители и коммунальные службы города были ошеломлены этим событием. Петербург застыл, движение на дорогах превратилось в медленно ползущий хаос. А вот Констанция прогулялась по Московскому проспекту бодрым шагом, в очередной раз благодаря себя за то, что нашла квартиру так близко к работе. Сквозь снежную пелену едва проглядывалась противоположная сторона улицы, мокрые хлопья летели прямо в лицо, сапоги утопали в слякоти, и все же на душе было хорошо. Первый снегопад всегда вызывал у Констанции детский восторг.

В Библиотеке она, кажется, была первой. Успела почитать в тишине и выпить кофе, а затем, когда коллеги начали вползать в офис, стряхивая мокрые капли растаявшего снега и чертыхаясь из-за погоды, решила прогуляться до столовой и съесть кусочек творожной запеканки.

В Картотеке у круглого стола обнаружились Мила, Аврелий и Артур.

— Что за собрание? — спросила Констанция.

— Обсуждаем, кто где застрял, добираясь до Библиотеки, — охотно объяснила Мила. — Тема, неинтересная людям, живущим на работе.

— Я встрял на Александра Невского, — поделился Аврелий, — Арт ехал на такси через Литейный мост, и простоял там, и потом еще на Обводном. А Мила утверждает, что живет в высокой башне и спустилась с нее на драконе, удачно приземлившись ровно на Парке Победы.

— Я доехала на метро, — закатила глаза Мила. — И поэтому совершенно не страдала ни от снегопада, ни от пробок. Это дико удобно, жить рядом со станцией.

— Кстати, давно было любопытно, Артур, — задумчиво произнесла Констанция, обратившись к посмеивающемуся над коллегами Кингу, — что случилось с вашей машиной? Вы же раньше ездили за рулем.