Кажется.

Что-то там такое она уже обдумывала… были какие-то аргументы…

Кинг поставил чашку на столешницу, медленно перевел взгляд с чая на Констанцию. Она сглотнула, чувствуя острое, почти непреодолимое желание поцеловать его.

Мысли уже сменили направление: если еще минуту назад она запрещала себе даже думать о контакте, то теперь голос в голове повторял: “Ты не сделаешь этого первой”, как будто вопрос о самом поцелуе уже был делом решенным.

— Ну же? — едва помня себя, произнесла Констанция. — Явились ночью, вытащили из постели.

Кинг бросил взгляд на кровать, и само это действие показалось чересчур откровенным, будто он не просто окинул взглядом откинутое одеяло и примятую подушку, но и провел ладонями по белоснежному сатину.

“Ты не сделаешь этого первой”.

— Вы хотели поговорить? — произнесла Констанция, с таким трудом сохраняя ровный тон. — Я вся ваша.

Последние слова привлекли внимание Артура.

— Чтобы слушать, — уточнила она, понимая, что это уже не избавит высказывание от двусмысленности.

Возможно даже наоборот.

— Вся?

Констанция решила не изображать больше наивное непонимание, вместо этого прямо спросила:

— О чем вы думаете, Артур?

Он не ответил, только едва заметно хмыкнул.

Вздохнув, она, продолжая прижимать одну руку к груди, достала из шкафчика банку и поставила на столешницу между ними.

— Сахар нужен? — спросила она, удивившись тому, каким хриплым оказался голос.

Прежде, чем Констанция успела убрать пальцы с толстого прохладного стекла, Кинг накрыл ее руку своей. Все это выглядело так, будто соприкосновение вышло случайным, но Констанция ни на секунду в это не поверила. Его глаза, нагло глядящие на нее, подтверждали ее правоту. Он бросал ей вызов.

— Да, благодарю, вы очень любезны, — сказал он негромко.

Таким тоном обычно говорят, что не встречали женщины прекраснее, и Констанция поняла, что сдается. Возможно, она все-таки сделает это первой.

Кинг, наконец, освободил ее, и она тоже отпустила банку.

Он шагнул к ней плавно, неторопливо, вовсе не так, как она этого ждала. Впрочем, с чего она решила, что Артур Кинг окажется резким и напористым, он никогда не был таким. Ни в чем.

Нет, она зачарованно наблюдала, как он неспешно, кажется, получая удовольствие от бесконечного томления, приближается к ней, склоняется, в предвкушении прикрыв глаза. Ее тело откликнулось на это явное желание столь же глубоким.

Она сумела сдержать данное себе слово: Артур поцеловал ее первым. Но стоило их губам соприкоснуться, как Констанция, наконец, позволила своим чувствам вырваться наружу. Она изголодалась по этим ощущениям, поэтому целовала, гладила, прижимала к себе с жадностью и упоением.

Но момент, когда Кинг стянул с нее майку, не остался незамеченным, тем более, что для этого им пришлось прервать поцелуй. Констанция охнула, безотчетно прижав руки к груди, но он не дал ей возможности в полной мере осознать происходящее. Снова припал к ее губам, теперь углубляя поцелуй, его руки гладили ее плечи и спину, заставляя Констанцию тонуть в ощущениях.

Как долго она ждала этого! И как наслаждалась, получая желаемое! И только голос где-то на краю сознания не позволял ей полностью раствориться в моменте.

“Это закончится плохо. Обязательно случится что-то ужасное, потому что сейчас слишком хорошо”.

Артур отвел руки Констанции в стороны, его пальцы нарисовали дорожку от ее кистей к локтям и, наконец, скользнув по плечам, оказались там, куда стремились.

Констанция выдохнула в его губы, испуганно приоткрыла глаза. Не слишком ли далеко они зашли?

Разум радостно откликнулся: “Слишком!”. Ведь она давно решила, что не побежит за Кингом, если он решит позвать. Вот он снизошел до поцелуя, и она готова остаться перед ним без одежды? У нее была гордость.

Гордость виновато опустила голову, позволила Констанции запустить руку в волосы Кинга, но затем твердо велела остановиться.

Констанция прервала поцелуй и вынудила Артура отстраниться. Подняла с пола майку и прижала к телу, прикрывая наготу.

— Уходите, — велела она. — Я, кажется, была излишне гостеприимна. Вы застали меня врасплох, я не готова была к вашему визиту. Уходите и, если у вас действительно есть что-то важное, напишите мне сообщение.

С этими словами она ушла в ванную, где оставалась, пока не услышала звука захлопнувшейся входной двери. Когда Кинг покинул квартиру, Констанция еще раз взглянула на свое отражение — оно имело нездоровый взгляд, красные щеки и припухшие губы.

Артур действительно оставил ее, заставив ощутить опустошенность. Ну почему он послушался? Почему не остался? Почему не сказал, чтобы она не придумывала ерунду?

Гордость и одиночество — старые друзья.

Констанция поставила на место баррикады и легла в кровать, но вернуться к чтению удалось не сразу.

Помимо навязчивых образов и слишком ярких воспоминаний, ее не оставляла мысль: что же хотел сказать Кинг? Зачем приходил? И почему так и не пояснил цель визита сообщением?

Эпизод 8 | “Нет такой дурной книги, в которой не было бы чего-нибудь хорошего”

Выходные Констанция все же провела у родителей. Ненадолго вернулась к ощущению нормальности. Артур так и не написал. Что же могло показаться ему таким важным вечером пятницы, что он решил прийти к ней домой? И почему это перестало иметь значение, едва он покинул ее квартиру?

В понедельник Констанция надела свое самое строгое черное платье, не допускающее никаких вольных мыслей. Волосы убрала в не менее строгую прическу. Выбрала самый ядовитый оттенок красного для губ. Весь ее облик должен был сообщать об опасности и неприступности.

Ей удалось пройти с этим суровым ликом весь путь от дома до Библиотеки, получилось сохранить его, поднимаясь по лестнице, проходя через Абонемент и Читальный зал. Однако она растеряла всю сдержанность и отстраненность, когда застыла у открытой двери в офис Кинга.

Он сидел на своем письменном столе, глядя на расставленные повсюду коробки. Книги уже были убраны с полок и, вероятно, именно они наполняли крафтовые короба.

Констанция ощутила, как удивление сменяется осознанием. Кинг съезжал. Либо он психанул из-за ее отказа и решил уволиться, так как больше не мог терпеть рядом такую коллегу, либо… Илья выбрал, кого перевести в Основной фонд. Вероятность первого была минимальна.

Когда Констанция протянула понимающе “мм”, Артур поднял голову, а увидев в ее проеме, поспешно спрыгнул со стола.

— Я хотел сказать вам в пятницу, — торопливо сказал он.

— Что же вас остановило? — едко спросила она.

Артур устало потер лицо.

— Илья подписал приказ на мой перевод в Основной фонд в тот день, мне сказал вечером, — объяснил он.

— Мм, — снова отозвалась она, а затем развернулась, чтобы пойти прочь.

Не в кабинет охотников — там были коллеги, видеть их не хотелось.

— Констанция, подождите, — раздалось ей вслед, — Констанция… Wait!

Кинг быстро нагнал ее, ухватил за локоть. Она стиснула зубы, чтобы не выдать своих эмоций.

Илья выбрал Артура. Оставил Констанцию ни с чем. Обида душила ее. Обида и на Илью, и на Кинга. Осознание, что цель, к которой она шла полгода, не достигнута, придавило тяжелой плитой. Хотелось просто расплакаться, но приходилось держать лицо, и это заставляло злость кипеть в горле.

— Пожалуйста, на разговор, — попросил Артур, пытаясь посмотреть ей в глаза.

Она же старательно отводила взгляд, опасаясь, что не справится с подступающими слезами.

— О чем нам говорить, Артур? — спросила она холодно. — Здесь нечего обсуждать.

— Я прошу. Вы обещали, что это не навредит нашим… взаимоуважающим отношениям.