— Звучит не очень правдоподобно, но допустим.

— Ты ведь сама рассказывала, что он тогда, перед тем как пропал, дал тебе понять, что влюблен, а ты дала понять, что не влюблена…

Констанция кивнула.

— Ну, вот он и решил, чтобы избавить себя от страданий, ввязаться в какую-нибудь долгоиграющую авантюру.

— Хм.

Такая версия ей даже понравилась, поскольку снимала любую вину. И при таком раскладе было просто глупо продолжать думать о спасении. Возможно, Егорадействительноне надо было спасать…

— Знаешь, что мне кажется… — произнесла Мила многозначительно, и Констанция была совершенно уверена, что ей не казалось ничего хорошего. — Что для тебя Егор — это такая функция, дающая смысл. Мысли о нем как будто двигают тебя вперед, отвлекают от того, что беспокоит в настоящем. Ну и немного снимают вину за то, что ты ему отказала. Его пропажа делает безответную любовь менее значительной.

Резко отставив чашечку, Констанция сердито произнесла:

— Он — не функция. Я действительно хотела — и хочу! — помочь ему.

Мила осталась равнодушна к этому выпаду, глотнула чая, рассеянно глядя в пространство.

— Хм, интересно, зачем тебе это нужно... — пробормотала она, точно разгадывая сложную загадку. — Скажи, чисто теоретически, если принять за аксиому, что твое присутствие в Основном Фонде Егору вообще не сдалось, ты готова оставить мысли о переводе из отдела охотников?

Ответ Констанция знала точно, но сделала вид, что задумалась. Потом все же покачала головой.

— Почему ты думаешь, что не имеешь права претендовать на это место?

— Потому что я… нет, что? Я имею право. Я претендую.

— Но используешь как аргумент Егора. Каждый раз, когда мы говорим об этом, ты упоминаешь его. Не говоришь “я хочу в Основной Фонд”. Всегда подчеркиваешь, что это ради него. Как будто только эта причина кажется тебе достойной того, чтобы сражаться… Хм-м-м.

— Что? — раздраженно спросила Констанция, совершенно не просившая о приеме у психолога.

— Может быть, это такой способ оправдать борьбу, — Мила задумчиво постучала пальцем по подбородку. — С самого возвращения ты ищешь повод зацепить Арта. Затеяла с ним войну. Потом в приступе благоразумия помирилась. Но в душе-то ты не хочешь мира, поэтому стала искать новую причину сражаться. Тебе нравится ваше противостояние, и ты придумала убедительную причину его продолжить.

Во время этого небольшого монолога Мила, слишком увлеченная рассуждениями, даже не замечала, что перед ней — медленно закипающий чайник. Как только она договорила, Констанция резко встала и раздраженно сказала:

— А есть ли вероятность, что мир не вращается вокруг Артура Кинга?

И вздрогнула, когда на ее поясницу опустилась рука, а над ухом раздался голос:

— Есть, но очень небольшая. Я бы сказал, ничтожичная.

Позади нее стоял сам Кинг, рисковавший таким появлением схлопотать вместе с Милой.

Констанция бросила на него недобрый взгляд, потом посмотрела на виновато изучающую свою чашку Милу и ушла из столовой.

Почему любые мысли, любые разговоры, любые события в ее жизни все равно приводили к Артуру? Она так устала от этого.

Аврелий работал в Читальном зале — писал роман. Констанция уже привыкла к тому, что ее стажер время от времени не ловил персонажей, а создавал их. Было что-то интригующее в том, чтобы наблюдать за тем, как работал писатель. Нельзя сказать, что выглядело это атмосферно или эстетично: он сидел за столом, поставив одну ногу на стул, упершись подбородком в колено, и недовольно тыкал в клавиатуру. Рядом с ним стояло три пустых бумажных стаканчика, четвертый лежал, из него вытек чай, создав небольшую лужицу на столе. Чуть отстранившись от ноутбука, в какой-то особенно глубокой задумчивости Аврелий начал играть замком кофты. Расфокусированным взглядом он глядел то ли на монитор, то ли вглубь себя, то ли в иную вселенную, которую сам же выдумал.

Констанция прошла вперед, в кабинет охотников: хотела попросить у Арины дело вне очереди, очень уж ей стало скучно. Та стояла у кофеварки в компании еще трех охотников, они громко обсуждали предстоящий корпоратив.

Уже завтра их ждал костюмированный бал. Новый год всегда праздновался в большом холле, там, где у огромной лестницы стояла гигантская елка.

Традиция наряжаться в костюмы книжных персонажей тоже была давней.

Будучи стажером, Констанция была вынуждена пропустить новогодний корпоратив из-за дурацкого задания Кинга, поэтому для нее это был первый такой масштабный праздник в Петербурге. В Москве она обычно приходила на час, не более, затем тихо покидала мероприятие. Наряд выбирала достаточно сдержанный, не сильно отличавшийся от ее повседневных рабочих платьев.

На этот раз выбор костюма стал вызовом. Главным образом, потому, что она никак не могла решить: сделать вид, что этот их Новый Год ей совершенно неинтересен, или все же сразить всех сногсшибательным нарядом. Всех — это, конечно, Артура Кинга. И немного Илью, но исключительно для того, чтобы он был чуть более сговорчивым. Никаких романтических глупостей.

— Констанция, а ты кем будешь? — спросила Кристина.

Видимо, остальные костюмы они уже обсудили вдоль и поперек.

— Кем-то в красивом платье, — отшутилась Констанция.

Впрочем, почему отшутилась?..

— Вот только не говори мне, что ты из этих, — уткнула руки в бока Рита.

Ее высокий голос звучал пронзительно и укоризненно.

— Из каких?

— Из тех, кто приходит на костюмированные вечеринки “в костюме себя”, — сказано было очень презрительно.

— Это не по правилам, — покачала головой Арина, хотя Констанция ничего еще не ответила. — Все должны прийти в костюме книжного героя, а ты не книжный герой, так что не можешь прийти в костюме себя.

Чтобы отвлечь их от мыслей о ее наряде, Констанция спросила:

— А вы кем будете?

И услышала подробный отчет о каждой детали каждого костюма, включая костюмы тех коллег, кто не участвовал в беседе и вообще отсутствовал в Библиотеке.

Ее спас телефонный звонок. Арина взяла трубку, а потом оглядела коллег.

— Можно я?— воскликнула Констанция, торопливо подходя к столу следом.

— Непейвода поедет, — сообщила Арина по телефону, за что получила благодарную улыбку.

Подхватив Аврелия в Читальном зале, Констанция полетела в Абонемент, где забрала формуляр и ловец, и уже через десять минут они ехали по хорошо знакомому ей адресу.

— Это же эта, как ее, Маруся? Книжный блогер, — вспомнил Аврелий, лишь кончиками пальцев касаясь руля.

— Скорее всего. Дом тот же. И это отлично, потому что у меня появились кое-какие мысли на ее счет, — кивнула Констанция и тут же спохватилась: — Надо позвонить Илье.

— Какая ты стала правильная, вот он рад-то.

За это захотелось ткнуть его в ребра, но считается, что во время движения водителей лучше не бить.

Вместо этого она набрала Илью.

— Нам нужен новобранец? — спросила она без лишних сантиментов.

— М?

— Христофоре Николаевне нужен сменщик. Есть одна девочка на примете. Создает разрыв уже в третий раз, пришлось немного рассекретиться.

Они еще не знали наверняка, кто оживил персонажа в доме Маруси — может быть, там жил еще один впечатлительный читатель. Но все же, если бы пришлось делать ставки, Констанция поставила бы на Марусю.

— Надежная?

Констанция закатила глаза. Она что, гадалка? Психиатр? Что это вообще значит — ”надежная”? Чужая душа, в конце концов, потемки, и совершенно невозможно предсказать поступки человека во всех мыслимых ситуациях.

— А вы надежный, Илья Петрович?

Он хмыкнул.

— Как точильный камень, — и после небольшой паузы добавил: — Привози.

На этот раз на домофоне Констанция набрала не случайный номер квартиры. Маруся отозвалась быстро, а на этаже ждала их у самого лифта. Не ошиблись…

Вся в розовом, с розовыми волосами и ярким румянцем на щеках, Маруся с порога начала засыпать их информацией: