Констанция большими глазами посмотрела на кусты, но густорастущие голые ветки выглядели совершенно обычно. Не то чтобы что-то изменилось в их облике, но они перестали казаться зловещими. Будто Аврелий спугнул неведомое чудовище. Потрясенная, она просто пошла за ним.

— Слушай, я что-то вижу, — заявил вдруг он, припадая к железным прутьям. — Вон там, смотри, это какие-то… мать моя женщина, это ж карусели!

В темноте действительно угадывались силуэты лошадок, собравшихся вокруг столба с веселеньким цирковым куполом.

— Вряд ли это военная база, — заключил Аврелий. — Перелезем?

Констанция со вздохом оглядела себя. Еще несколько часов назад ее узкое платье и высокие сапоги на толстом каблуке казались отличным выбором — в таком наряде не стыдно было пойти в театр. Теперь же все это было чертовски неуместным.

Оценив высоту забора, Констанция велела Аврелию встать лицом к ограждению и присесть.

— Тебе нужно будет поднять меня на плечах.

Аврелий послушно выполнил все указания. Она сняла пуховик и, дрожа от холода, перекинула его на другую сторону. Затем задрала платье повыше, обнажая ноги в кроваво-красных колготках. Теперь оно не мешало, и Констанция осторожно наступила сначала на одно плечо стажера, затем на другое.

Она старалась крепко держаться за забор и даже немного подтягиваться, чтобы Аврелию было не так тяжело. Он, надо отдать ему должное, почти не кряхтел и совсем не жаловался. Не без труда поднявшись, он дал Констанции возможность перемахнуть на другую сторону, где она неэлегантно повисла, держась за верхнюю перекладину ограждения.

— Тут не высоко, не бойся, прыгай, — заверил Аврелий, но все же просунул руки между прутьями, чтобы немного поддержать ее за талию.

Оказавшись на земле, Констанция выдохнула. Получилось не очень грациозно, но цель была достигнута. Она поправила платье, торопливо надела куртку и дождалась стажера.

— Как ты это делала, когда работала одна? — поинтересовался он.

— Если я понимаю, что не могу что-то сделать, я просто это не делаю.

— Да? Ты уверена? У меня сложилось другое впечатление, — а когда она не ответила, добавил: — Мне показалось, что ты делаешь это в любом случае, просто как-нибудь иначе. Типа, если не можешь перелезть через забор, то находишь бульдозер и сносишь его к чертовой матери.

Констанция бросила на стажера удивленный взгляд:

— Почему все это говорят? Я осторожный и деликатный человек.

Аврелий заржал. Она бы продолжила спор, но окружающая обстановка требовала ее внимания. Понадобилось лишь несколько минут, чтобы прийти к выводу: они исследовали не что иное, как заброшенный парк аттракционов. Здесь стояли поросшие мхом американские горки — небольшие: всего лишь один круг с несколькими ржавыми вагончиками. В глубине разросшейся березовой рощи угадывалась огромная качель на несколько мест. Пустой асфальтированный пятачок между кустами с невесть как прорвавшимися сорняками был когда-то площадкой для электрических машинок.

— Это. Просто. Офигенно, — восхищался стажер. — Такой постапокалипсис.

Атмосфера определенно была уникальной, но не вызывала у Констанции теплых чувств.

— Доставай ловец. Напоминаю, что мы на охоте. И уже глубокая ночь.

Однако в течение следующего часа происходило что-то странное: ловец тихонько вибрировал и оставался теплым, указывая на близость цели, но где бы ни были книжники, практически не менял температуры. Они никак не могли приблизиться к персонажу, будто он был везде и нигде одновременно.

— Он играет с нами, — процедила, наконец, Констанция, — гаденыш! Он видит нас и намеренно прячется, убегая, но не выпуская из поля зрения.

— Слушай, мне кажется, надо закончить на сегодня, — заявил вдруг Аврелий.

Констанция и сама была бы рада, сил уже не оставалось. Но…

— Мы должны поймать Питера сегодня, потому что завтра я еду к родителям праздновать день рождения.

— Слушай, ты не парься. У меня на выхи планов нет, так что я немного отдохну и приеду сюда завтра сам. Идет?

Констанция устало потерла лицо.

— Да. Идет. Если бы это была обычная охота, можно было бы задержаться еще на полчаса, но в три ночи играть в прятки с придурковатым мальчишкой я точно не готова.

— Ты знаешь, что можешь просто сказать, что устала, и я ни секунды не буду тебя осуждать?

Дорога домой прошла в полузабытье. Констанция упала на кровать прямо в одежде и с макияжем. Давно она не была так рада собственной подушке.

Утром, перед тем как отправиться к родителям, она решила принять душ. Сняв платье, Констанция изумленно уставилась на левую руку: кожу между кистью и локтем прочертили три царапины. Они были неглубокими, будто кто-то провел самыми кончиками невероятно острых когтей — видимо, поэтому боль не беспокоила. Кровь давно запеклась, царапины перестали быть углубленными, над ними образовалась тонкая корочка. Значит, появились уже какое-то время назад.

Но когда именно Констанция получила эти порезы? Весь день ее руки были скрыты рукавами. Так повредить кожу через одежду и не заметить этого — невозможно.

Все это было очень странно, но, сглотнув комок страха, Констанция встала под горячую воду, стараясь оставить все тревожные мысли позади. Ей требовалось хорошенько отдохнуть.

В воскресенье она встретилась с Милой.

У той были свежие новости, которыми она поделилась, пока они сидели в кафе:

— В этом году январская конференция будет в Казани. Арина пока списки не подавала, но одно точно: на отдел охотников — четыре места. Я думаю, должны ехать мы с тобой, Арт и Золотце.

— Из четырех охотников одно место — стажеру?

— Аврелий многообещающий! Да и кому еще? Валере?

Констанция скривилась:

— Только не Валере.

— То есть, мы с тобой — дело решенное? — обрадовалась Мила и хлопнула в ладоши.

— Я бы с удовольствием поехала, Конференция Книжников — полезное мероприятие. Но получится ли, зависит все-таки не от нас…

Мила подалась вперед:

— Слушай, Конс, согласовывает списки Илья Петрович. С Ариной я договорюсь, она подаст нас четверых. Но с Ильей тебе нужно поговорить. Он, конечно, слегка отбитый, но такую-то просьбу выполнить может? Или у вас там совсем напряг?

— Нет, — дернула плечом Констанция.

Возможно, получилось излишне безразлично, будто она старалась.

— Он в пятницу вручил мне Благодарность и подарил подарок на день рождения. Но, если честно, просить его о чем-то я бы не хотела.

Глаза Милы вспыхнули довольным огнем.

— И что он тебе подарил?

— Шарф, — хмыкнула Констанция, про себя отмечая иронию.

— О, вот этот? Очень крутой!

Констанция бездумно провела ладонью по укутавшему ее кашемиру и покачала головой.

— Нет, другой. Этот подарил Кинг.

Мила ничего не сказала, но улыбнулась очень многозначительно.

— Давай я поговорю с Ильей Петровичем насчет Казани, — предложила, наконец, она, — а если мне он откажет, отправим к нему тебя?

Констанция согласилась на такой план, хотя ей не казалось, что она — более мощное оружие. На просьбу Милы он как раз мог откликнуться охотнее, и не требуя ничего взамен.

— А Аврелий у нас второй день на самостоятельном задании, — поделилась Констанция. — Мы выяснили, что Питер Пэн прячется на территории заброшенного парка аттракционов, но не смогли поймать сразу. На выходных Аврелий охотится сам, правда, пока без результата. Пишет мне отчеты каждые два часа.

— Он молодец, — улыбнулась Мила.

Улыбнулась как-то грустно, но Констанция не стала углубляться: за откровенность пришлось бы платить откровенностью, а ей сейчас не хотелось разбираться во всех своих шарфах. Что тут скажешь, если она хотела носить только тот, за которым ничего, кроме дружеских отношений двух коллег, не стояло.