Констанция воспользовалась его секундным замешательством, нырнула под рукой и суетливо пробежала вглубь помещения.

Квартира оказалась просторной, светлой, с высокими потолками. Минимум мебели — впрочем, стильное смешение лофта и классики ничего и не требовало.

“Соберись!”, — говорила она себе, изучая пространство, но тут же второй внутренний голос томно отвечал: “не хочу…”

Помимо кухни в квартире обнаружилось еще две комнаты. Одна оказалась спальней. У кирпичной стены без отделки стояла огромная железная кровать. Среди смятых простыней спала молодая женщина. По отсутствию одежды Констанция могла предположить, что либо ее недавно навестил мужчина, либо она не сумела противостоять силе персонажа.

По тому, как тяжело Констанции было даже смотреть в его сторону — а он лениво прохаживался за ней, будто лев, ожидающий, когда можно будет напасть — наиболее вероятным казалось последнее.

— А вы кто? — спросила она, отводя глаза и стягивая на груди распахнутую куртку.

Будто жалкий кусок ткани с пухом мог защитить ее от пронзительного взгляда.

— Виконт де Вальмон к вашим услугам, — он изобразил насмешливый поклон.

— “Опасные связи”, — понимающе пробормотала она самой себе.

— А вы, прекрасное создание? Я не смогу жить, если не узнаю имя ангела, спустившегося ко мне на землю, чтобы наказать за все грехи.

Она покосилась на кровать. Один ангел уже был повержен, теперь он собирался взяться за следующего.

— Констанция, — представилась она и жестом предложила пройти в другую комнату, прикрыв за собой дверь в спальню.

В гостиной в самом центре стояло пианино, у стены с лепниной расположились книжные полки и большой плюшевый диван.

Констанция прошлась вдоль полок. Вальмон неторопливо следовал за ней. Она старалась не смотреть на него, осознавая опасность. Ей нужно было продержаться полчаса или, может быть, час, до того как кто-нибудь придет на помощь. Даже если какой-нибудь охотник будет ехать к ней из Библиотеки, дорога займет минут сорок пять. А если же кто-то уже находился в районе Петроградки, подмога могла подопспеть и того раньше.

— Как вы оказались в наших краях? — спросила Констанция, обходя пианино.

Было непривычно, что оно стояло не у стены. Как будто хозяйка квартиры давала концерты, собирая гостей вокруг инструмента.

— Судьба привела меня сюда, чтобы мы могли встретиться с тобой, мой Ангел.

От одних лишь вибраций его голоса у Констанции подгибались колени. Это томление могло бы быть приятным, если бы не совершенная невозможность ему противостоять. Это было похоже на липкие сети, из которых, как ни старайся, не выберешься.

Констанция поспешно обогнула пианино, выходя уже на третий круг.

— Мне кажется, вы лукавите, виконт. Пять минут назад вы даже не знали о моем существовании.

— Разумеется. Как не знал, родившись, о том, как сладок воздух и как пьянит вино, это не значит, однако, что я мог бы без них существовать. Также я не смогу теперь существовать без ваших сладких губ и пьянящих поцелуев.

— На помощь, — жалко выдохнула Констанция.

С этим персонажем все было не так, как с Дорианом Греем. Последний был красив, притягателен, но не так откровенно обольстителен. В тот вечер в Библиотеке Констанция ощущала опасность: поддаться Дориану означало поставить свою жизнь или свою карьеру под угрозу.

С Вальмоном все было иначе. Он обещал нечто хорошее. Он обещал удовольствие.

И Констанция чувствовала, что больше не хочет убегать. Будто почуяв это, персонаж в два больших шага настиг ее, прижав к пианино.

Затем окинул осуждающим взглядом:

— Ни к чему вам кутаться в одеяло, мадам, здесь тепло, а в моих объятиях будет еще жарче.

И начал стягивать с нее пуховик.

Констанция помогла ему, а затем предприняла слабую попытку сбежать:

— Отнесу в прихожую…

Но она успела лишь добраться до двери, когда он настиг ее и, схватив куртку, выкинул в коридор.

Констанция улучила момент, чтобы выскользнуть из его объятий, метнулась за диван, стоявший почти в метре от стены.

Вальмон рассмеялся, и от этого внутренности ее сжались в тугую пружину. Еще немного, и она сама набросится на него…

“Дыши, Констанция, дыши”, — велела она себе. Умом понимала, что на нее действовало притяжение персонажа, но тело реагировало так, будто все это было реальным.

Вальмон подкрался ближе — теперь их разделял лишь диван — сделал резкий выпад вправо, и Констанция дернулась в противоположную сторону. Виконт рассмеялся и подался влево. Его забавляла эта игра. Исход был предрешен: победит охотник, но сама погоня приносила ему не меньше удовольствия, чем долгожданная награда. Его возбуждение передавалось и ей: она уже хотела быть пойманной. Где-то на краю сознания продолжал звучать голос, убеждающий, что ей надо было продержаться еще хотя бы несколько минут.

— Подождите, мне нужно попудрить носик! — воскликнула она.

Это было последнее слово ее разума. Констанция рванула к выходу из комнаты, Вальмон побежал за ней. Чудом ей удалось спрятаться в ванной, закрывшись на замок. По ту сторону снова послышался низкий смех.

Констанция умыла лицо, стараясь не размазать тушь, посмотрела на свое отражение.

— Соберись, соберись, — велела она себе.

Итак, персонаж мог сбежать, пока она пряталась тут, а значит, надо было разговаривать с ним. Заставить ждать ее появления. Но как при этом не реагировать на мощную сексуальную привлекательность?

— Виконт? — позвала она. — Расскажите, чем я так заинтересовала вас?

И услышав, как он начал воспевать ее красоту и прочие достоинства, заткнула уши. К счастью, персонаж был словоохотлив. Он говорил и говорил, она время от времени отнимала ладони от ушей, чтобы убедиться: он оставался под дверью.

Пару раз, когда, прислушавшись, она понимала, что виконт молчит, Констанция задавала новый вопрос. Он снова заводил речь, полную пылких слов и романтичных оборотов.

Однако ему все же надоело петь песни, он решил перейти к делу.

— Выходите, Констанция, или я снесу эту дверь с петель: хотя она и была моей собеседницей столь долго, я ни секунды не буду сомневаться!

— Выхожу, выхожу, виконт. Просто… отдайте должное моей скромности.

— О, ваша скромность — главная из ваших добродетелей! — воскликнул он.

А затем она услышала, как он привалился к двери.

Тянуть было нельзя — выломанная дверь наделает много шума. А если проснется хозяйка, работать станет сложнее.

Щелкнул замок.

— Только… встаньте у пианино, — потребовала она.

Он хмыкнул, но заверил ее, что так и сделает. Послышались шаги.

Выдохнув, как перед прыжком в воду, она открыла дверь, сделала шаг в коридор и тут же была поймана.

— Обманщик! — выдохнула она, плавясь в сильных объятиях.

— Так меня действительно порой называют, но я предпочитаю другие имена. Я расскажу тебе, какие…

И он зашептал ей на ухо всякие непристойности, от которых ее кожа покрылась румянцем, а сердце забилось в горле. Все тело предвкушало освобождение от этого напряжения и сладкое, яркое удовольствие.

— Пройдем в комнату? — выдохнула она.

Вальмон готов был послушаться, но чтобы жертва точно не убежала, он подхватил ее под бедра, вынуждая обхватить торс ногами, и понес в комнату с пианино.

Сознание слабо шептало Констанции, что подмога наверняка была уже рядом, но желание затуманило разум, теперь для нее существовал только виконт.

Вместо того, чтобы положить ее на диван или посадить на фортепьяно, Вальмон прижал Констанцию своим телом к стене. От этого ощущения кровь превратилась в лаву, в огонь, распространяющийся по телу, обжигающий почти до слез.

Целуя шею и плечи, виконт стал стягивать с нее кофту. Отбросил в сторону, вслед за чем подцепил тонкие лямки платья, провел горячими ладонями по ее рукам и спустил платье до талии. Она сама высвободилась из лямок и притянула его голову к себе, заставляя и дальше целовать ключицу и грудь.