---

И обязательно приходите в комментарии! Делитесь впечатлениями

Эпизод 5 | “Чуть только хлопнет крышка, в плен попадает мышка!”

Почти две недели в родительском доме позволили Констанции восстановить силы и найти душевное равновесие.

В детстве она часто чувствовала себя лишним человеком в собственной семье: у родителей всегда все было хорошо, любые проблемы казались им незначительными, обиды — пустяковыми. Счастливые люди, увлеченно занимающиеся научной деятельностью. Невзгоды обходили их стороной — а может, они просто умели радоваться тому, что имели.

Констанция со своими переживаниями постоянно ощущала вину. У нее было все, чтобы быть счастливой, а она вечно переживала из-за ерунды. Надо было просто проще ко всему относится! А у нее не получалось.

Ну, подумаешь, тройка, ну, подумаешь, дразнят, ну, подумаешь, не позвали на день рождения, куда пошли почти все одноклассники.

Было ясно, что аист принес ее именно этим родителям по ошибке. С другой стороны, возможно, в более напряженной обстановке Констанция неминуемо превратилась бы в неизлечимого невротика. Так же она просто была несчастлива.

Со временем Констанция научилась даже подпитываться энергией от этих беспечных хиппи. Оказалось, если видеться с ними не каждый день, а раз или два в месяц, их жизнерадостность становится живительной.

Даже тревожащие сны почти не снились, будто воспаленная часть разума замерла в салатной коме.

К концу отпуска у Констанции даже мелькнула мысль, что она не отказалась бы отдохнуть еще несколько дней, но, так как она была в числе восьми сотрудников петербургской Библиотеки, отправленных в командировку в Казань, продлить каникулы было никак нельзя.

Десятого января в четырнадцать ноль-ноль, за час до отправления поезда, Констанция стояла в центре фойе Московского вокзала с небольшим чемоданом и стаканчиком кофе в руке.

Скоро начали собираться другие коллеги: двое переплетчиков, двое из Брэдбери, Мила. Неторопливой походкой, небрежно катя чемодан, подошел Кинг. Не хватало только Аврелия.

— Я бегу! — выдохнул он в трубку, когда Констанция ему позвонила.

— От самой Новочеркасской? — уточнила она. — Поезд отходит через полчаса. Все уже тут.

— Я знаю! Не ждите, идите в поезд, я скоро буду.

Решив, что — буквально — семеро одного не ждут, книжники отправились на платформу.

Констанция любила вокзалы за предвкушение путешествия, за запах поездов, за мгновение, когда вагон трогался, оставляя позади перрон. Но страх опоздания был ее вечным спутником. Родители постоянно приезжали в последний момент, вынуждая и Констанцию бежать к вагону трусцой. А если ей все же удавалось вытолкнуть их из квартиры заранее, на вокзале любой из них мог отойти в магазин или отправиться на поиски туалета, что приводило к тому, что они все равно выбегали к нужному пути за пять минут до отправления.

Вот и теперь, вместо того, чтобы наслаждаться происходящим, Констанция нервничала.

Пока она вытягивала шею, безуспешно пытаясь разглядеть кудрявую макушку стажера, все сели в поезд. Констанция пыталась успокоить себя тем, что у Аврелия еще было время, но получалось не очень. Питерский январь был беспощаден: замерзнув, Констанция тоже вошла в вагон.

Длинный коридор вдоль ряда одинаковых купейных дверей был устлан дорожкой — прямо как перед кабинетом руководителя Департамента. Констанция открыла дверь с номером пять и уставилась на Милу и Кинга, размещающих свой багаж.

— У нас не СВ? — спросила Констанция изумленно.

— ”Эс-ве”? — Кинг удивленно поднял бровь, застыв с чемоданом в руках.

— Двухместные купе, — пояснила она, конечно, понимая, что в четырехместном они оказались не из-за ограниченного словарного запаса Артура.

— Что ты, конечно, СВ, — отозвалась Мила, которая, кряхтя, заталкивала свой чемодан под нижнюю полку. — Это просто вроде зала ожидания. Дождемся здесь, пока взобьют подушки и нарежут дорблю в настоящем купе.

Отчего-то все эти дни, ожидая поездки, Констанция представляла, как в поезде они с Милой бесконечно болтают, пьют кофе и читают в комфортной тишине. Вдвоем.

— Наши бюджеты меньше московских, — отозвался Кинг, а затем поглядел на Констанцию и Милу. — Полагаю, я должен уступить вам нижнюю полку?

— О, нет, я поеду на верхней, — воскликнула Мила, и Артур заметно расслабился.

— Ну вот, — вздохнула Констанция, — а я подумала, что раз уж мы в такой тесноте, я хотя бы развлекусь, наблюдая, как вы карабкаетесь на свое место.

— Я необычайно ловкий, — отозвался Кинг беспечно, усаживаясь у окошка и расправляя газету. — Это было бы не комично, а привлекательно. Но, увы, если дама желает…

В его голосе, разумеется, не было и капли сожаления.

Пока Мила, встав на нижние полки, раскладывала что-то на своей верхней, Констанция устроилась у окна, напротив Кинга, и стала нервно смотреть на часы.

То, что трясет ногой, она осознала, только когда Кинг дважды многозначительно взглянул на нее.

Констанция замерла и достала телефон.

— Аврелий, ты где? — воскликнула она. — Десять минут до отправления!

В ответ послышалось только тяжелое дыхание.

Когда оставалось всего пять минут, она вновь набрала его и услышала “бе… ху…”, сказанное явно из последних сил, Констанция бросила трубку и снова начала дергать ногой, уже не обращая внимания на взгляды Кинга.

— Вы же понимаете, что он перемещается так быстро, как может, и ваши звонки ему только мешают?

Констанция вздохнула. В целом он, конечно, был прав.

— Не волнуйся ты, — добавила Мила, присев рядом. — В крайнем случае он купит другой билет и догонит нас. Доедет через Москву, например. Не конец света.

“Не конец света”. Именно так ей часто говорили мама с папой. И ведь не поспоришь: в общем-то, все, что не было концом света, можно было ниспустить до рядовой и вполне решаемой ситуации.

Констанция кивнула, но эмоционально — не сдалась.

— Зачем нервничать из-за того, из-за чего вы не можете контролировать? — философски спросил Кинг, глянув через окно на заснеженный перрон.

— Я могу контролировать это, я звоню Аврелию каждые пять минут…

— Чем невероятно его бесите, я полагаю.

— Чтобы знать, где он!

Через пару минут в коридоре послышался шум, и Констанция вскрикнула одновременно от неожиданности и облегчения, когда мимо их открытого купе пролетел Аврелий. Она окликнула его, и мгновение спустя в проеме появилась кудрявая голова. Тяжело дыша стажер ввалился в купе и упал на полку Кинга, кажется, собираясь отдать Богу душу.

— Если сейчас… я выплюну свои легкие… вставьте их, плиз… обратно, — попросил он после того, как дважды протяжно простонал.

Поезд тронулся. Пока Мила суетилась вокруг Аврелия, Констанция смотрела в окно, наблюдая, как все быстрее и быстрее мелькают столбы, дома и деревья.

— Почему ты опоздал? — спросила она, когда стажер вернул себе способность нормально разговаривать.

— О, это длинная история, все началось с того, что у меня не завелась машина…

Они выслушали рассказ о всех перипетиях, что ему пришлось пережить, но, на взгляд Констанции, повествование можно было уложить в одно предложение: он слишком поздно вышел из дома. Она вслух отметила, что сама приехала больше чем за час до поезда, так как вышла заранее.

— Просто ты тревожная, — ответил на это Аврелий. — Арт вот наверняка приехал позже тебя: так, чтобы не стоять долго и не ждать, но и не нервничать, что опоздает.

Кинг хмыкнул, подтверждая предположение.

— А я? — озорно спросила Мила.

— А ты… хм-м… у тебя все идеально без усилий, так что, думаю, само собой получилось приехать позже Конс, но чуть раньше Кинга.

Та рассмеялась, тогда как Констанция нахмурилась: она так старалась выглядеть невозмутимо, почему стажер считал ее тревожной? Что выдавало ее? Выражение лица? Движения? Слова? Что? ЧТО?