После чего удалился в Читальный зал — вероятно, чтобы добраться до собственного кабинета.

Констанция не сразу заметила направленные на нее взгляды коллег: Арина глядела удивленно, Аврелий с любопытством, а Мила с явным удовольствием.

— Аврелий, сдай ловец в Архив, — велела тогда Констанция.

— Но поймала Мила, — воспротивился он.

— Вызов был наш, поэтому все задачи тоже на нас, включая отчет.

Аврелий демонстративно тяжело вздохнул, обреченно взглянул на Арину, ожидая — и получая — немного сочувствия, взял у Милы охотно протянутый ловец и вышел из Картотеки.

Арина подвинула вазу с пушистыми ветками и крупными шишками в центр стола и тоже ушла.

А Мила, понаблюдав за Констанцией, подхватила ее под локоть и сказала:

— Пойдем, выпьем кофе, и ты мне расскажешь, что это за новая стадия между тобой и Артом.

— На кофе согласна, — отозвалась Констанция, снимая пальто и оставляя его на спинке стула.

Она вернется сюда позже и унесет верхнюю одежду в кабинет.

— Обсуждать Кинга — нет.

Констанция хорошо знала, что делать с нежелательными эмоциями: нужно просто подавлять их, делая вид, что никаких чувств нет. Со временем ум и сердце и сами в это поверят.

Разговор с Милой затянулся настолько, что из “five o'clock tea” перешел в ужин с сочным бифштексом. Но говорили они вовсе не о Кинге. В субботу Констанция собиралась наведаться к родителям, а вот воскресенье договорилась провести с Милой. И теперь они планировали свой выходной: выбрали билеты на концерт, записались на экскурсию в академию Штиглица, обсудили ночные клубы.

У Констанции мелькнула мысль: как так вышло, что к двадцати шести годам у нее не осталось друзей из прошлой жизни? В школе она невольно оставалась одиночкой, но в университете были приятельницы. Только как-то так получилось, что у каждой жизнь пошла своим путем: одна уехала в другой город, другая обзавелась семьей, третья, как и Констанция, строила карьеру.

Взглянув на Милу, она подумала, что это был первый человек за долгое время, которого она могла бы назвать другом, даже несмотря на краткий срок знакомства.

Но любой, даже самой приятной беседе, приходит конец: Мила призналась, что после ночной охоты очень хотела спать. Она оставила Констанцию допивать чай, а сама поехала домой.

Констанция не заметила, сколько времени просидела, бездумно глядя на металлическую салфетницу, размышляя об охоте в Эрмитаже, новом тоне общения с Кингом, Аврелии-приемыше, начальнике-Илье. А еще о предстоящем дне: дне ее рождения. Когда вышла из столовой, в которой не было окон, обнаружила: на улице стемнело. Что ей больше всего не нравилось в приближающейся зиме, так это короткий день и долгие, долгие ночи.

Ее пальто все еще висело в Картотеке, но берет куда-то пропал. В офисе его тоже не нашлось, а гулять в ноябре без головного убора было уже холодно. Аврелий, который давно закончил отчет и теперь занимался своими делами в Читальном зале, любезно предложил подвезти ее до дома. Констанция с готовностью согласилась.

Эпизод 3 | “Чего ты сейчас хочешь, приключений или чаю?”

22 ноября, пятница

В пятницу, в день своего рождения, Констанция проснулась совершенно разбитой. Ей снова снился сон, который повторялся почти целую неделю: мрачный лес, тропа, желтые глаза в темноте. Вязкая история, в которой она утопала, стоило лечь спать. От ночи к ночи сюжет немного менялся: порой, укутанный в тяжелый туман, вдали появлялся дом, до которого ей никак не удавалось добраться, а порой она бессмысленно блуждала по глухой чаще. По лесу она то шла, потерянная и напуганная, то бежала, спасаясь от неизвестного преследователя. Просыпалась же каждый раз в поту, дезориентированная и уставшая. Никогда с ней не случалось ничего подобного.

На этот раз она чувствовала, что ее догоняют. Она не видела ничего, кроме заросшей тропы, стиснутой сухими голыми ветками, но знала, что кто-то едва ли не наступал ей на пятки, поэтому, задыхаясь и плача, бежала, что есть сил.

В последний миг острые когти преследователя вцепились в ее руку, и Констанция резко села на кровати, в ужасе озираясь. Сердце колотилось, дыхание сбилось, словно она и вправду только что мчалась по лесу. Как в тумане, она добралась до ванной, умылась. Не помня себя, оделась, села за туалетный столик, но руки до сих пор чуть дрожали, мешая рисовать ровные стрелки. Браться за красный карандаш, чтобы нарисовать ровный контур губ, Констанция даже не стала. Сделала легкий макияж, съела тост, выпила кофе и пошла на работу.

По пути она купила торт в кондитерской и, оказавшись в Библиотеке, поставила его у кофейно-чайной станции.

Коллеги неторопливо наполняли офис. Констанция надеялась как можно скорее пройти этап поздравлений, всех этих добрых слов и комплиментов, съесть торт и разойтись по рабочим местам.

Однако все пошло не совсем так, как она ожидала.

— Ты нормально себя чувствуешь? — было первое, что спросила Мила.

Констанция не высыпалась уже неделю и остро ощущала недостаток сил, но неужели это было настолько заметно со стороны?

— Ой, Констанция, — выдохнул Валера, затормозив у ее стола. — Что случилось?

Она медленно подняла бровь. Валера нервно поправил клетчатый шарф.

— А! Это случился твой день рождения, — ”догадался” он, — поэтому… поэтому ты выглядишь сегодня особенно… особенно прекрасно.

— Черт, Конс, что стряслось!?

Это был Аврелий.

— Значит так, — Констанция встала из-за своего рабочего стола, — если это какая-то идиотская идея поздравления, то знайте: я не оценила и уже готова убивать.

Коллеги чуть виновато переглянулись.

— Обещаю, если еще хотя бы кто-то прокомментирует мой внешний вид в подобном ключе, я запущу в него торт.

Двери отдела открылись, вошел Артур. С легкой улыбкой на устах, в оливкового цвета костюме-тройке он проследовал к собравшимся коллегам и остановился с немым вопросом на лице. Затем взглянул на Констанцию:

— О. А где ваша охрана? — спросил он прежде, чем Мила успела зашипеть на него.

— Охрана? — Констанция сложила руки на груди.

Он обвел пальцем свой рот:

— Уже некоторое время я не могу не думать, что ваша ядовитая помада — сигнал опасности о том, что любой, кто прикоснется к вашим губам, плохо кончит.

Повисла неловкая пауза, во время которой Констанция чувствовала, как покрываются румянцем ее щеки.

— Почему сразу плохо? — спросил Аврелий и разразился смехом.

— Торт, — резко, даже зло сказала Констанция, пока остальные не присоединились к стажеру, — у кофеварки. Мила, организуй, пожалуйста, чай.

— О, а я пока принесу мой подарок, — воскликнул Аврелий, направляясь к двери. — Забыл в машине.

— Боже, еще и подарки, — мрачно проговорила Констанция, — после таких поздравлений предполагаю, что там яд. Надеюсь, я переживу этот день рождения.

Пока Мила созывала всех к небольшому столику, чтобы разрезать торт, Кинг чуть склонился к Констанции и тихо проговорил:

— Прошу прощения, если мой комментарий оскорбил вас...

Она просто подняла руку, останавливая его.

Суета с чаем длилась некоторое время. Наконец, все было готово, Аврелий вернулся с загадочным свертком, все охотники и Арина собрались кружочком, чтобы сообщить Констанции о том, каким ценным сотрудником и прекрасной коллегой она была. Дежурные слова, на которые она отвечала такой же дежурной улыбкой.

Констанция чуть выдохнула, когда в ее руках появился горячий американо. Торт закончился довольно быстро, большинство коллег разбрелись, остались только те, кому она была искренне рада. Они и Валера.

— Констанция, у меня есть для тебя подарок, — торжественно заявил последний.

Она прикрыла на мгновение глаза, затем взглянула на него насколько только могла доброжелательно. Он протянул пакет, который она с опаской открыла.