Информации имелось довольно много, но факты были разрозненными, а голова никак не хотела работать. Накатила усталость. Констанция прикрыла глаза, и сквозь вязкий полусон ее носа коснулся тяжелый, дурманящий гниловато-хвойный запах. Она отчетливо услышала шум листвы и далекий голос кукушки.

Резко подняв голову, Констанция дико огляделась. Встала и принялась нервно прохаживаться по офису. Здесь все выглядело обыкновенно. Ничто не намекало на разлагающиеся деревья, единственная елка, безвкусно украшенная Аврелием, была искусственной.

Растерянно потерев лоб, Констанция прошла к своему столу и замерла: на поверхности можно было разглядеть грязь. Прежде рабочее место было чистым.

“Видимо, кто-то из коллег ухаживал за цветами, испачкал руки, — подумала она. — И, проходя мимо моего стола, случайно оставил следы”.

Однако еще более явные пятна грязи обнаружились на верхнем ящике тумбы. Сглотнув, Констанция открыла его и едва не задохнулась. Там лежала книга с изодранной когтями обложкой: потертую поверхность советского издания “Красной шапочки” портили три глубоких борозды.

Первая мысль была — ”Откуда они узнали, кем я буду на корпоративе?”. Но затем в сознании пронеслись обрывки снов: лес, хижина где-то вдали, тяжелое звериное дыхание преследователя. Ей это снилось! Вот что это было, теперь ощущения обрели смысл: в каждом сне она стремилась найти домик, обещающий безопасность, в каждом — стремилась убежать от монстра, что шел по пятам.

Царапины на руке появились, когда волк все же настиг ее. Но как сон мог стать явью?

Констанция закатала рукав блузки: царапины уже, конечно, зажили, но три тонких едва заметных полосы оставались различимы.

В испорченной книге стояли штампы Библиотеки им.Книжникова. Решительно подхватив “Красную шапочку”, Констанция отправилась к Христофоре Николаевне. Та витиевато выругалась — повторить эту композиционно сложную и смыслово насыщенную фразу Констанция не смогла бы.

— Официально книгу никто не брал, — покачала головой Христофора Николаевна, изучая свои записи. — Просто схватили с полки.

На языке крутилось слишком много вопросов. Кто? Зачем? Кому это было нужно? Но пришлось смолчать — не адресовать же их библиотекарю.

Прижавшись спиной к одному из стеллажей Абонемента, Констанция потонула в размышлениях. Невозможно было не связывать все эти странности с Ильей. Что если Артур был прав? Мог ли Илья пытаться каким-то таинственным способом вернуть Констанцию? Но ведь тогда ее должно было наоборот, тянуть в его кабинет.

Она прикусила красный ноготь. А, может, Артур был причастен? Решил сместить ее внимание с Основного Фонда на эту загадку. Не совсем в его духе, конечно. И, главное, совершенно необъяснимо. Допустим, это был Кинг: что он сделал? Загипнотизировал? Наложил проклятье? Прочитал заговор?

Она фыркнула, но затем снова ощутила неприятный холодок на коже: что-то непонятное и темное все же происходило, и Констанция не имела понятия, кто за этим стоял.

В отдел вошли Мила и Аврелий. Христофора Николаевна своим громким, низким голосом пересказала им историю с “Красной шапочкой”. Констанция добавила, что нашла книгу на своем столе. Подробности о запахе леса, о грязи, о том, что было до, она опустила: почему-то история показалась чрезвычайно глупой и не стоящей их внимания. Констанция побоялась показать себя сумасшедшей дурочкой.

Из-за возни с книгой вечер пролетел незаметно, и вот пришла пора отправляться на охоту. Они попросили Христофору Николаевну проверить активности в ночных клубах.

— Ага, сначала мои любимые гляну, потом уж пройдемся по второсортным, — язвительно ответила та, и Аврелий, уловив сарказм, перечислил несколько адресов.

Через полчаса она вынесла им несколько карт — центра, Петроградки, окраин — и грубовато предложила проверить все самостоятельно.

— Аврелий, — Констанция приглашающе протянула руку, и стажер принялся выискивать все главные тусовочные локации города.

Но везде было пусто.

— Люди перестали читать! — картинно воскликнул Аврелий.

— Давай посмотрим рестораны и что-то околотусовочное, — предложила Констанция, теряя надежду.

Это заняло целый час. К карте города их не пускали — не было соответствующего доступа, поэтому они, изучив отдельные районы, просили сделать дополнительные снимки, не охваченные уже имеющимися картами.

С охоты вернулась Мила. Почти два часа назад она получила карту для охоты и вот уже успела поймать персонажа “Ночного дозора”. Теперь приехала, чтобы сдать ловец и снова занять место на посту.

— Дориану нужно достать денег, чтобы попасть в клуб, — заметила Мила.

— Он мог отыскать какую-нибудь обеспеченную даму, — отозвалась Констанция.

— Где? Под дверьми клуба? Там скорее увидишь охотниц за бесплатными коктейлями, чем тех, кто готов заплатить за симпатичного парнишку.

Аврелий потер подбородок.

— Но он ведь по-книжному неотразим. Таким, как мы, все дается легко.

Констанция и Мила бросили на него косые взгляды, последняя продолжила как ни в чем не бывало:

— Дориану нужна не просто халявная проходка. Ему нужно устроиться в этом мире, и он наверняка не готов довольствоваться мелкими подачками. Куда бы ты поехала за богатым мужиком?

— Думаю, одиноких богатых дам и одиноких богатых мужчин нужно искать в разных местах, — заметила она и обратилась к Христофоре Николаевне, — проверьте театры. Дориан все-таки из другой эпохи, ему могла прийти в голову мысль, что высший свет собирается по вечерам на опере и балете.

— Оригинально. Но оперы и балеты обычно заканчиваются… — Мила взглянула на часы, — примерно сейчас.

— Есть! — воскликнула вскоре Христофора Николаевна. — Уверенное устойчивое сияние в Мариинке.

Мила пожелала поехать с ними, договорившись, что библиотекарь позвонит ей в случае нового разрыва.

Втроем они помчались к машине.

— Сегодня “Лебединое озеро”, — сказала Констанция, на бегу изучая на телефоне сайт Мариинского театра.

— Это очень хорошо, — кивнула Мила, — он идет больше трех часов. Есть шанс успеть.

Они запрыгнули в машину. Навигатор обещал двадцать минут дороги. Представление ко времени прибытия уже завершится, но очередь в гардеробе могла сыграть им на руку.

Они уже подъезжали к Фонтанке, до Мариинки было рукой подать, и Аврелий с энтузиазмом вжимал педаль в пол, когда их остановили сотрудники ДПС.

Стажер выругался, затем открыл окно и затараторил, безбожно картавя, убеждая, что он бы и рад ехать не так быстро, но у них было простоэкстраординарноесобытие. Слово “экстраординарное” прозвучало из его уст как заклинание, которым он пытался проклясть остановившего их лейтенанта. Тот довольно сурово оборвал стажера, сообщив о превышении скорости.

Мила подалась вперед, высунув лицо между двумя передними креслами, и сказала:

— Господин лейтенант, у нас действительно форс-мажор. Мы спешим в театр. Тысячи зрителей, у примы сорвался голос. Мне нужно немедленно оказаться в зале и заменить ее, иначе это срыв концерта, огромные затраты для театра, скандал! Клянусь, мы действительно очень — ОЧЕНЬ — спешим, это не просто беспечные гонки по ночному городу.

Сотрудник ДПС начал было что-то отвечать, но Мила, совершенно неожиданно для всех троих, затянула настоящим оперным голосом:

— Пускай погибну я, но прежде я в ослепительной надежде блаженство тёмное зову, я негу жизни узнаю!

Лейтенант оторопел. Констанция и Аврелий тоже.

— Прошу, отпустите, мы сейчас опоздаем, — заявила Мила, затем набрала воздуха в грудь и затянула на невероятно высоких нотах, что так разительно отличалось от ее привычного низкого голоса: — Я к вам пишу — чего же боле? Что я могу еще сказать? Теперь, я знаю, в вашей воле меня презреньем наказать.

— Послушайте… — раздался растерянный голос по ту сторону окна.