— Чтобы продолжала усердно трудиться, — дернула плечом Констанция, глядя в пространство, заставленное книжными стеллажами.

— Ты — конечно, тот самый человек, которому надо напоминать об этом почаще, — фыркнула Мила.

— Дайте больше контекста, Констанция, — попросил Кинг, присев на край круглого стола, — там очевидно было что-то еще.

Она огляделась, чтобы убедиться: рядом не было лишних ушей. Мила знала правду о Юджине, пришлось ей рассказать. У этой миленькой блондинки в арсенале имелись хитрейшие методы ведения допроса, а чуйка была как у собаки. К тому же после случившегося Констанция нуждалась в собеседнике, которому не боялась бы признаться: было больно, грустно и пусто.

— Он похвалил меня за Ю, — проговорила она тихо, — и намекнул, что если я продолжу в том же духе, могу рассчитывать на перевод в Основной Фонд.

Артур издал смешок:

— Он хочет, чтобы вы и Илию истребили?

— Именно подобная шутка его и развеселила, — отозвалась Констанция.

— Ну что ж, будем ждать новостей, — отозвалась Мила. — Нам Арина сообщит или будет какое-то общебиблиотечное собрание?

— Мне известно ничего. Это первый раз, когда меняют руководителя при мне, — ответил Кинг.

Тогда Мила задумчиво закусила губу, а затем решительно сказала:

— Пойду, выпытаю у Арины, что к чему.

И Констанция не сомневалась, что пытки пройдут успешно.

Когда Мила ушла, повисла неловкая, вибрирующая тишина, требующая, чтобы кто-то немедленно ее разорвал. Это был Кинг:

— Вы действительно намерены попасть в Основной Фонд?

— Да, почему вас это удивляет?

— Меня это не удивляет. Это просто… я тоже имею такие амбиции.

Констанция оторвала взгляд от икебаны из голых, колючих веток в центре круглого стола, и взглянула на Кинга.

Новость мазнула неприятным ощущением, которое она пока не сумела распознать.

— Понятно.

— Я подумал, что вам стоит знать об этом, — сказал Артур. — И я надеюсь, мы не станем врагами снова. Мне доставляет удовольствие быть с вами на хороших отношениях.

— Вы не переживайте, Артур, — она подошла к нему и похлопала по предплечью, — я же сказала, что намерена строить с вами отношения, основанные на взаимном уважении. Не будем делать из этой ситуации драму.

Ее сердце дрогнуло, когда он улыбнулся ей, искренне, без усмешки.

— Я рад это слышать.

Констанция сдержанно кивнула в ответ, что совершенно не соответствовало тому, что происходило внутри.

В Основной Фонд новых сотрудников брали только в трех случаях: при расширении штата, если кто-то из текущих сотрудников умирал или уходил на пенсию. Все это происходило довольно редко и не регулярно.

Получалось, что, если весной возьмут не ее, а Кинга, следующий шанс попасть в Основной Фонд мог появиться очень не скоро. Не просто спустя месяцы, а, возможно, годы.

Кингу играло на руку то, что Констанции нужно было ждать еще восемь месяцев до необходимого стажа в первой категории. Но если бы руководство захотело видеть в Основном Фонде именно Констанцию, оно бы дождалось.

Значит, Констанция и Артур снова становились противниками. Кинг неспроста с такой осторожностью предупредил ее о своих планах: ему довелось наблюдать, как борется Констанция. Целеустремленно, неистово, порой — безрассудно. Действительно ли его волновали их “хорошие отношения”, или он просто не хотел видеть воинственно настроенную Констанцию в качестве конкурента? Как бы там ни было, вкрадчивый голос, лучащиеся заботой глаза и мягкая улыбка были не в состоянии уберечь его от нового витка их соперничества.

Положа руку на сердце, Констанция и сама была этому не рада. Две недели хрупкого мира подарили ей надежду на финал без греческой трагедии. Вновь возникшая симпатия к Кингу должна была пройти в ближайшее время, Констанция была в этом убеждена. Месяц, может два, максимум — полгода, и влюбленность растворилась бы в рабочих буднях, охотах и отчетах. Все, что ей требовалось — немного рутины, несколько однообразных недель, дюжина пресных чаепитий с коллегами, дурацкий номер на корпоративе (Кинг любил выступать на праздниках, иногда играл на гитаре — глупой песенки и фальшивой ноты могло бы хватить, чтобы убить это невнятное, ненужное чувство).

Но, похоже, этому не суждено было случиться. Снова борьба, снова стремление проявить себя. Все это обязательно обернется какой-нибудь ненужной драмой.

Чуть позже, сидя за компьютером, бездумно глядя на экран с практически пустым Рабочим столом — все файлы были рассортированы по трем папкам — Констанция поняла, что даже не спросила у Кинга, зачем ему был нужен Основной Фонд. Ее стремления были понятны: разузнать все, что можно, о Егоре и получить еще больше заданий, интересных и разных. Может быть, взяться за раскрытие какого-нибудь преступления, совершенного книжным персонажем. Или поработать с разрывом, случившемся на самом высоком уровне. Разобраться с аномальным явлением, ставшим следствием оживления героя.

Но авантюры и всякого рода сложности были не для Кинга. Он хорошо чувствовал себя на своем месте, общепризнанно считался превосходным охотником и единственный обладал собственным кабинетом с самыми мягкими креслами во всем департаменте. К чему перемены?

В офисе было шумно. Вера и Рита очень громко обсуждали, кто оставил на столе немытый чайник с заваркой, охотник Борис слушал Высоцкого без наушников, а Валера нудным голосом четверть часа разговаривал по телефону. Не смотря на это Констанция сумела отбросить ненужные мысли и сосредоточиться на работе. Необходимо было как можно скорее поймать Эсмеральду, ведь наверняка успешная охота и выдающиеся результаты прибавили бы ей баллов в глазах Вадимыча и Ильи.

Поскольку теперь было известно, что Эсмеральда прибилась к “бременским музыкантам”, искать стоило не ее, а их. Констанция начала просматривать соцсети, пользуясь геометками. Обнаружилось немало видео с выступлениями тех самых артистов на Малой Садовой, но все ролики были сняты случайными прохожими и никуда не вели. Впрочем, занятие все равно оказалось полезным: Констанция сделала скриншот с видео, на котором танцевала Эсмеральда, и поместила фото персонажа в СУП — Систему Управления Персонажами. Теперь и она сама, и другие охотники будут знать, как выглядит именно этот книжный герой — по крайней мере до следующей экранизации, мюзикла или хотя бы мультфильма.

Подошло время обеда, Аврелий все еще не вернулся, и Мила заскочила в офис, чтобы забрать Констанцию в столовую. По пути они захватили Кинга и Арину.

— Где ваш стажер? — поинтересовался Артур.

Прошло чуть больше месяца с появления Аврелия, а все уже привыкли к тому, что Констанция была с ним неразлучна. Она и сама начала нервничать из-за его долгого отсутствия. Впрочем, ее быстро отвлекли: как только она поставила поднос со своей едой на стол, Мила, справившаяся с выбором обеда раньше, выдохнула:

— Ну что, все официально. Илья Петрович — наш новый глава Департамента.

Констанция взглянула на Арину. Та традиционно ела салат из принесенного с собой контейнера, игнорируя любую столовскую еду.

— Пришел приказ проинформировать сотрудников отделов, — подтвердила та. — Поэтому я информирую по мере того, как вы все появляетесь в отделе. Официально уведомляю тебя, Констанция, о кадровых изменениях в структуре Непубличной Библиотеки имени Книжникова.

Предположим, она, Констанция, имела свои, личные, причины относиться к этой новости с осторожностью. Но почему остальные были так серьезны?

— Конс, Арт, как вы думаете, это хорошо или плохо? — спросила Мила, нарезая котлеты на тарелке.

И Кинг, и Констанция молчали, не спеша с ответом.

Мысль о назначении Ильи с самого начала приводила в замешательство.

Констанция понимала, что оно станет важной ступенью в карьере Ильи, и если в Петербурге все сложится, то уже скоро он сможет вернуться в Москву на более высокую должность.