— Это… клетчатый шарф… — произнесла Констанция натянуто, — как у тебя.

Все это звучало как слабая попытка изобразить удовольствие от подарка, на большее Констанция была просто не способна.

Мила и Аврелий захихикали друг другу в плечо. Кинг поджал губы, явно пытаясь скрыть ухмылку. Валера счастливо светился, даже немного вспотев и покраснев.

Наконец, Мила решила спасти утро и преподнести свой подарок. Констанция сняла упаковочную бумагу и тихонько застонала, обнаружив там темно-фиолетовую, как чернила, коробочку с серебристой надписью “Nocturne №1”.

— Я видела у тебя эту туалетную воду, — радостно заявила Мила, — там во флаконе оставалось совсем чуть-чуть, и я решила подарить новую.

— Это как у меня, — заметил Артур, заглядывая Констанции через плечо.

Конечно, как у него, этот запах въелся в ее мозг. Когда однажды она решила подобрать себе духи, ее нос отверг все. Лишь наткнувшись на “Nocturne №1”, Констанция поняла: изо дня в день она готова ощущать только этот аромат.

Факт, который ей совершенно не хотелось доносить до сведения Кинга.

— Ну, она унисекс, конечно, — неловко отозвалась Мила, пока именинница старательно сохраняла бесстрастное лицо. — Но я никогда не замечала…

Она подалась вперед, к Кингу, принюхалась:

— Хм, и правда похоже, хотя на тебе она пахнет как-то по-другому.

Артур склонился к волосам Констанции, втянул носом воздух и согласно промычал. Она же устало прикрыла лицо пальцами.

— Теперь мой подарок! — воскликнул Аврелий, какой-то торжественно возбужденный.

— Может, не надо? — слабо попросила Констанция.

— Но я бы хотел подарить его наедине, — продолжал стажер.

— Боже…

По такому случаю Кинг любезно предложил им воспользоваться его кабинетом.

— Конс, я не знаю, как ты к этому отнесешься… — нервно заявил Аврелий, когда Констанция удобно устроилась в кресле Артура.

Стажер все еще мял сверток в руках, явно не решаясь вручить.

— Я тоже не знаю, но кое-что прояснится, когда ты подаришь свой подарок.

— Обещай, что не будешь злиться.

Констанция нервно поерзала на сиденье.

— Не думаю, что могу обещать что-то подобное.

— Ладно, обещай, что если разозлишься, то сначала дашь мне возможность все объяснить.

Она лишь молча протянула руку. Он с осторожностью положил сверток на стол, и Констанция торопливо сняла с него крафтовую бумагу.

Там было два предмета: книга и очень толстая папка с, очевидно, стопкой бумаги.

— Я уже читала эту книгу, — заметила Констанция, разглядывая обложку одного из романов Ивана Иванова, — ты же знаешь, что я люблю этого автора, у меня есть все, что у него вышло.

Она говорила это, разумеется, не чтобы обвинить во вторичности подарка. Просто ей пока что не было понятно, почему книга должна была ее разозлить.

— Открой, — проговорил он хрипло.

На титульном листе значилась надпись, сделанная от руки:

“Констанции от автора. Не книжнице — книгине”

И ниже размашисто “Иван Иванов”.

Констанция обомлела: никто не знал, как выглядит этот писатель, никто не видел его в глаза, он не устраивал встреч с читателями и уж точно не раздавал автографов. Тем более — именных.

— Как ты?.. — выдохнула она.

Хотя какая-то мысль уже заворочалась на краю сознания. Констанция ощутила, что ее бросило в жар.

Она торопливо открыла папку с бумагами, надеясь, что вторая часть подарка что-то прояснит.

На первом листе в стопке было указано: “Иван Иванов. Трудное место”. Еще неизданный роман. Констанция видела в личном блоге автора, что выход этой книги ждали весной.

Торопливо пролистав несколько страниц, испещренных печатным текстом, она укрепилась в мысли, что перед ней была рукопись еще не опубликованной книги.

Она медленно подняла взгляд на Аврелия. Тот переминался с ноги на ногу, ожидая реакции.

Можно было бы предположить, что стажер был близко знаком с автором, но тогда с чего бы ему так волноваться? С чего бы ожидать, что Констанция разозлится из-за такого подарка?

Всплыли воспоминания о странных запросах в его браузере: он искал, как убить человека и сколько разлагались трупы. Перед глазами мелькали сотни раз, когда она видела его, что-то быстро печатающим на ноутбуке. Вспомнился разговор Ильи и Артура: Кинг предполагал, что некая информация должна была восхитить Констанцию, тогда как Илья считал, что ничто не способно ее обрадовать. Они обсуждали тайну, которую от нее скрывал “он”. Теперь стало понятно: речь шла об Аврелии.

— Я. Не могу. Поверить, — проговорила она, пока еще не уверенная, какие эмоции у нее это вызывало.

Она действительно просто не могла поверить: такие увлекательные и вместе с тем глубокие произведения писал ее забавный, но поверхностный Аврелий? Она восхищалась книгами этого… забывшего повзрослеть мальчишки?

Она бездумно листала книгу с автографом. Снова уставилась на подпись.

— Я… я сначала не говорил, потому что не раскрываю свою личность. Типа пишу инкогнито. Потом, когда узнал, что тебе нравятся… что тебе нравится Иван Иванов, ну, постеснялся что ли. А потом уже было как-то не в тему. Но скрывать и дальше нет сил, честное слово. Тем более, некоторые коллеги в курсе, уж лучше ты узнаешь от меня.

— Кто в курсе? — спросила она, все еще не готовая как-либо отреагировать.

Аврелий явно занервничал еще больше. Вытер ладони о толстовку.

— Илья Петрович, он, когда досье собирал на нас, выпытал у меня. Артур, потому что… он че-то вбил себе в голову, что со мной что-то не так. Когда меня тогда выписали из больницы, после Миледи, пришел ко мне домой, — Аврелий подавил смешок. — А у меня там целая коллекция книг, по пять экземпляров одних, по десять других. Он, конечно, стал расспрашивать, что да почему.

— Я не видела у тебя ни одной книги Иванова, — возразила Констанция.

Аврелий засмеялся откровеннее:

— Я спрятал их в холодильник. Первое, что пришло в голову. Подумал, вряд ли ты в первый же визит полезешь ко мне в холодильник.

Она кивнула: теперь кое-что прояснилось. Слава Богу.

— Ну, короче, Илья Петрович, Арт и Мила.

— Мила?

— Ну, я ж тебе говорил, что она тогда приехала на разрыв.

Видимо, осознав, что Констанция не будет откусывать ему голову, Аврелий прошел к стулу для посетителей и уселся на него.

— А у меня разрыв был ну как бы с моим ж персонажем.

— Чего? — Констанция подалась вперед. — Этого не может быть.

— Да, мне все это говорят. Мила, когда поймала эту фигню, долго расспрашивала меня и все повторяла: “Это невозможно, это невозможно”. Потом Ю выспросил все в подробностях, и такой тоже: “Это невообразимо!”.

— Какую фигню? — уточнила она.

Он вздохнул, потер лицо:

— Ну, короче, я перечитывал свою книгу, которую вот только недавно выпустили. И ну прям очень проникся одним персонажем. Чет так меня за душу взяло… то се, вдруг над книжкой собирается черный туман и начинает крутиться какая-то такая типа каракуля, знаешь, если понакалякать черной ручкой . Только огромная, размером с человека. И она все крутится, шевелится, и из нее то лицо появляется, то рука, то нога. Но такое все тоже как чернильное. Я, конечно, как бы это помягче… чуть не обделался.

— Да не может этого быть, — покачала головой Констанция. — Чтобы персонаж ожил, нужно, чтобы книга была начитана. Даже современные бестселлеры оживают редко, если уж только что-то не разнеслось на весь свет.

— Я знаю, знаю, но Мила видела эту фигню и поймала ее в ловец. И на ловце было название моей книги. И еще потом Ю подтвердил, что в Основном Фонде исследовали мой ловец и тоже видели эту фигню. И сказали, что это был неоформившийся персонаж. То есть типа он так мало начитан, что у него нет еще постоянной твердой формы. И еще он сказал, что решили, что это моя офигеть какая сильная энергетика, наложенная на то, что я не только читатель, но и автор, сделала это возможным. Но до конца они там все равно не разобрались. Со мной даже разговаривали какие-то типы из Основного Фонда и все качали головами. “Невероятно, невероятно”.