— Я остановлю тебя прямо здесь, — она сердито ткнула пальцем в его сторону, — ни в каком виде я не стану докладывать тебе, о чем разговариваю с коллегами. Да я и не имею привычки обсуждать с ними что-то, достойное ваших руководящих ушей. Но если ты захочешь по-человечески со мной поговорить и спросишь: “Констанция, почему сотрудники считают меня говнюком?” — я, возможно, честно отвечу.

Илья стиснул зубы, сжал руки в кулаки.

— Хочешь грязных подробностей — залезай в шкаф, — она указала рукой туда, где скрывался вход в тайный коридор. — Подслушивай, шпионь, вынюхивай. А я работаю, и работаю хорошо. Мне кажется, этого достаточно, чтобы рассчитывать на повышение.

— Вот поэтому, — он указал на нее пальцем, — вот поэтому…

Но так и не нашелся, как закончить фразу. Констанция раздраженно развернулась и пошла прочь.

— От меня зависит, попадешь ли ты в Основной Фонд, — процедил он ей в спину. — Когда-либо!

Она хлопнула дверью на прощанье.

Что ж, первый разговор с новым начальником можно было назвать провальным. Чего стоило быть чуточку более сговорчивой? Сказала бы, что будет записывать всю ерунду, что говорят коллеги, и сдавать тетрадь раз в неделю. Никто на самом деле не смог бы принудить ее честно выполнять обещание.

Констанция пролетела через Абонемент и Читальный зал, ворвалась в кабинет охотников, села за свой стол. О том чтобы читать, не было и речи. Вместо этого она решила начать отчет по Эсмеральде. Скучная рутина могла позволить отвлечься.

— Привет, Конс… — Валера подплыл к ней, но едва встретился взглядом, неуклюже закончил: — …танция. Хотел, э-э, с тобой посоветоваться…

Она оглядела его с ног до головы: до чего же несуразный человек. Какой-то весь бесформенный, в дурацком, слишком длинном свитере, с этим идиотским клетчатым шарфом. Волосы странно острижены, лицо такое, что сотню раз увидишь — не запомнишь. Валера воплощал собой все, что раздражало Констанцию в людях: ужасная невыразительность на фоне низкого интеллекта. Он вызывал жалость, а этого она не выносила.

— Что? — холодно спросила она, надеясь, что суровый тон спугнет коллегу.

— Просто… как считаешь, оживший Буратино в нашем мире превратится просто в бревно или будет как живой мальчик?

“Дыши, Констанция, дыши”, — подумала она.

— Разумеется как деревянный, но живой мальчик, — голос ее был больше похож на рычание.

Как можно проработать книжником несколько лет и все еще не знать ответов на такие банальные вопросы? Как этот человек вообще работал в Библиотеке?

— С-спасибо, — выдохнул Валера и поспешно ушел.

Констанция уронила голову на руки. Ее окружали идиоты. Ну ладно, Мила и Артур были достаточно умны. И к недостаткам Ильи можно было отнести многое, но не отсутствие интеллекта. Да и Аврелий оказался вполне сообразительным, хоть и немного инфантильным. Арина не вызывала никаких отрицательных эмоций. Вообще, среди охотников была Кристина, вполне приятная девушка, Вера не делала ей зла, Рита хоть и не блистала, но и не раздражала…

Чуть успокоившись, Констанция пришла к выводу, что все-таки самым слабым звеном в ее окружении был Валера, и его одного хватало, чтобы создавать впечатление глобальной глупости.

Она не стала открывать глаза, ощущая, как обруч, сдавивший голову, чуть разжимается, позволяя дышать свободнее, а думать острее.

Нужно было немного отдохнуть… Самую малость…

Проснулась она резко. Подняла голову, распрямилась, огляделась: судя по черноте за окном, приглушенному свету и полной тишине, все уже ушли домой. На часах было восемь.

Кто-то должен был остаться на дежурство, но, видимо, этот человек либо уехал на вызов, либо болтался где-нибудь в Читальном зале или Абонементе.

Констанция зажмурилась, отгоняя вязкий сон, который не могла вспомнить — остались только неприятное ощущение и горьковатый привкус во рту.

Она размяла шею, встала и тут заметила на краю своего стола плетеную тарелочку с булочками. Витые плюшки с корицей, конвертики с джемом, ватрушки с творогом. У нее потекли слюнки. Вообще-то, она не ужинала…

Но откуда мог взяться этот подарок? Кто так о ней позаботился? Может, Валера решил то ли загладить вину за тупой вопрос, то ли просто исправить впечатление о себе? Что ж, съедобный сюрприз был гораздо лучше любых его попыток завязать разговор.

Сделав себе кофе, Констанция выбрала две самых аппетитных булочки. Включила компьютер и открыла браузер, чтобы продолжить изучение новостных порталов, блогов и соцсетей.

Еще днем она ознакомилась с другими записями в программе: там был только один отчет, Эсмеральду ловили в Твери, и там эта героиня тоже прибилась к каким-то бродягам.

Можно было отправиться на Невский проспект прямо сейчас, но Констанция сочла за лучшее поехать туда на следующий день и не в одиночку, а в компании стажера, о чем сообщила Аврелию в смс.

Этот же вечер она решила провести дома. Констанция подцепила пирожок и пошла прочь из Библиотеки. Уже оказавшись на улице, она бросила взгляд на величественное здание Библиотеки с его лаконичной, советской монументальностью. В кабинете Ильи еще горел свет.

Они с Аврелием встретились утром следующего дня недалеко от Манежной площади и заняли место в кафе, из которого можно было увидеть Малую Садовую. Констанция привычно достала книгу.

— Ивана Иванова уже дочитала? — спросил Аврелий.

Сегодня он выглядел ничуть не лучше, чем накануне. Круги под глазами, потухший взгляд.

— Давно уже, — бросила Констанция, вертя одной рукой стаканчик с американо, а другой держа старенькое, советское издание “Собора Парижской Богоматери”.

— И че, как?

— Нормально.

Вообще-то, это было прекрасно. От новой истории любимого автора было не оторваться, после прочтения книгу хотелось расцеловать, а потом съесть, только бы не расставаться. Какое-то время Констанция не могла читать ничего другого. Потом пришлось — по службе, через силу, и вот теперь Гюго сумел вытянуть из этого “нечитуна”. Но она не хотела — не умела — делиться впечатлениями эмоционально.

— Нормально… — повторил Аврелий убито.

— Что с тобой в последние дни? — спросила Констанция.

— А что? — вдруг с возмущением отозвался он. — Всенормально!

— Оке-ей, — протянула тогда она и вернулась к чтению.

Выяснит позже.

— Мне просто надо доделать одно дело, и я не высыпаюсь, кажется, уже неделю. Для моего функционирования необходим хороший сон. Я даже в универе не был таким уж заядлым тусовщиком, каким полагалось по статусу главному мажору группы, потому что все самые зачетные вечеринки — ночью. А я ночью хочу спать! А не заниматься всякой… фигней!

Констанция понимающе кивнула.

— Нет, я могу не спать ночь или две, если надо, там, к экзамену подготовиться, — продолжил причитать он, — но не неделю!

Замолчал. Повертел свой латте.

— Почему ты думаешь, что эти артисты сюда вернутся?

— Потому что они регулярно возвращаются. Здесь наверняка хлебное местечко.

— Тогда надеюсь, ты не возражаешь, если я вздремну.

С этими словами он положил голову на руки, и прямо так, на столе, уснул: не прошло и минуты, как его дыхание стало ровным и глубоким. Констанция не удержалась и потрогала одну из упругих кудряшек. Ей давно было интересно, какие они на ощупь, но у нее, разумеется, и мысли не было о том, чтобы прикасаться к стажеру, пока он бодрствует. Сейчас она позволила своим пальцам распрямить одну прядь. Прохладный, гладкий завиток забавно скрутился в спираль, стоило отпустить его.

Затем она вернулась к чтению. Время тянулось как смола. Возможность целый день просидеть в кафе с книжкой — это, разумеется, мечта, но Констанция плохо переносила ожидание.

К тому же история начала ее утомлять: Эсмеральда так глупо, так слепо поклонялась Фебу, что это вызывало ярость. Пару раз Констанция буквально захлопывала книгу, намереваясь выкинуть ее куда-нибудь, но потом брала себя в руки и долго искала потерянную страницу.