Разработку алгоритмов автоматического «зашумления» видеоматериалов с признаками аномалий (проект«Шероховатая плёнка»)”

— А это хитро, — шепнул Эдик, склонившись к ее уху.

Кто-то в зале поднял руку, чтобы задать вопрос:

— Но не приведет ли это к кризису доверия к медиа?

— Напротив, повысит критическое мышление у населения, — отозвался Арсений Федорович с явной иронией. — Так или иначе, наша цель: сформировать в общественном сознании устойчивую парадигму: любой нестандартный визуальный контент первично интерпретируется как артефакт постпродакшена, а не свидетельство реального события.

Он переключил слайд с графиком.

— Как видите, даже базовое внедрение этих мер в тестовых регионах снизило количество поступающих к нам тревожных сообщений на тридцать четыре процента. Поэтому мы предлагаем переопределить параметры достоверности, обсудить возможность сотрудничества с ИТ-стартапами в секторе медиаобработки.

Из зала снова раздался вопрос:

— То есть вместо того, чтобы усовершенствовать технологию определения разрывов и упростить работу охотников, вы предлагаете финансировать спорные проекты, работа над которыми будет длиться десятилетия?

— Да, что вы предлагаете делать нам сейчас? — спросил кто-то из другого конца зала. — Зашумление можно было бы значительно улучшить уже в ближайший год. Сейчас с ним больше мороки, чем эффекта!

Арсений Федорович не растерялся:

— Коллеги, разумеется, точечное улучшение технологий — существующая необходимость. Но давайте смотреть шире. Речь идет не о замене одного подхода другим, а о создании системного иммунитета.

Он принялся расхаживать вдоль экрана:

— Сейчас в научных кругах идет разработка таких технологий, которые позволят создавать синтетический контент, не отличимый от реального. Представьте мир, где любое видео — даже снятое на обычный телефон — можно будет подвергнуть сомнению просто потому, что нейросети научились создавать идеальные подделки. Мы не просто маскируем аномалии — мы меняем саму парадигму восприятия. Через пять–семь лет, когда такие инструменты станут общедоступными, никакие кадры разрывов не вызовут доверия. Зачем спорить с конспирологами, если можно сделать их аргументы бессмысленными?

По залу пронесся недоверчивый ропот.

Эдик, все еще сидевший очень близко к Констанции, прошептал:

— Кажется, скоро нас захватят не персонажи, а роботы.

Она хмыкнула, обдумывая услышанное.

— Это будет хаос! — заметил кто-то из зала.

— Как говорил один персонаж, — раздался вдруг знакомый голос с английским акцентом, — хаос — не яма, хаос — это лестница.

Констанция обернулась, невольно отстраняясь от Эдика. Она нашла глазами лицо Кинга и насмешливо ответила:

— Вы цитируете Петира Бейлиша — беспринципного интригана, предателя, манипулятора и плута. Будем опираться на его мировоззрение?

Артур взглянул на нее, хитровато прищурившись:

— Его сюжет еще не дописан. Не исключено, что он единственный, кто останется живым из всех героев.

Аудитория заметно оживилась: кажется, завершение цикла Джорджа Мартина взволновало их куда больше, чем потенциальное раскрытие деятельности книжников и вероятный захват человечества искусственным интеллектом.

Констанция не пожалела, что послушала этот доклад, правда, была озадачена тем, что и Артур решил пойти в этот зал. Об этом она спросила его в перерыве.

— Увидел, что вы пошли не в зал для охотников, был заинтригован. Нашел тему любопытной, решил тоже послушать, что волнует наших коллег. Оказалось полезно. А вас что туда привело?

— Эдик предложил.

Мужчины будто только теперь заметили друг друга, пожали руки.

— Эдуард.

— Артур Кинг.

Последний продемонстрировал навыки small talk. Констанция всегда немного завидовала его способности выдумывать вопросы незнакомцам за секунду. Эдик охотно отвечал. Завязался разговор, за время которого, видимо, у нее сделалось такое постное лицо, что Эдик замолчал и, как бы извиняясь, произнес:

— Кажется, мы заставили Констанцию скучать.

— Нет-нет, что ты, — она натянуто улыбнулась, — продолжайте.

Он рассмеялся, Кинг тоже снисходительно хмыкнул. Ей же вовсе не хотелось, чтобы Эдик счел ее злюкой или занудой, поэтому произнесла:

— Я просто задумалась. Следующая сессия — последняя. Вчера мы отлично поохотились с Николаем, поймали Шурале. Может, и сейчас можно было бы взять какой-нибудь разрыв?

Эдик удивился такому вопросу. Кинг же, похоже, развеселился. Он глянул куда-то ей за спину, коснулся поясницы и спросил:

— Что там у вас, Констанция? Где-то должна быть батарейка. Или это мотор?

— Аккумулятор, — ответила она, — социальная активность его сажает, а работа — наоборот, заряжает.

— Да ты бесценный сотрудник! — заметил на это Эдик.

— Как, а вам еще не сказали? — со слегка преувеличенным изумлением спросил Артур. — Констанция — одна из лучших охотниц в Москве и Петербурге.

Эдик тоже будто бы слегка неискренне поразился:

— Правда? Забавно, про меня здесь говорят то же самое. Но все эти титулы — такая ерунда, да ведь?

В разговоре возникло неприятное напряжение, и Кинг поспешил откланяться. Констанция же сменила тему. Скоро начался очередной круглый стол.

По завершении основной программы по плану начиналась культурная.

---

А вы уже ставили "мне нравится" этой истории? Там рядом с книгой есть такая кнопочка, которая очень поможет рассказать о "Книжниках" как можно большему количеству читателей. Буду благодарна вам за любые активности здесь

Книжников в Казани собралось много, поэтому все они разделились на группы по интересам. У гардероба собралось человек двадцать, все они громко обсуждали, куда отправиться. Больше всех кричали местные, высказывающие преложения, как следовало организовать досуг. Но низкий голос Милы звучал громче других, для чего ей совершенно не требовалось напрягать связки. Она решительно принимала одни предложения и отвергала другие, будто была тем самым лицом, принимающим решения.

Констанция так не умела. В этом была разница между теми, кто привык, что на них смотрят, и теми, кто привык смотреть. Чтобы измениться внешне, требуется намерение, воля и дисциплина. Чтобы изменится внутренне — нужно гораздо больше.

— Я так понимаю, охотиться сегодня не будем, — тихо вздохнула Констанция, не участвуя в обсуждениях, но ожидая их окончания.

— Чего? — воскликнул Аврелий, стоявший рядом. — Конс, нужно обязательно заняться чем-то некнижным, чтобы освежить мозги. Смена деятельности благотворно влияет на соображалку.

На это она возразить не смогла. Если бы он попытался убедить ее что отдыхать и общаться с людьми — весело, Констанция бы привела десяток аргументов, почему он неправ. Но здесь…

— Мне нравится, как ты нашел подход к Констанции, Аврелий, — заметил Артур, расположившийся рядом со стажером. — Она не может поспорить с логикой эффективности.

— Что-то подсказывает мне, что Констанция просто кокетничает, — заявил Эдик и приобнял ее за плечо. — Только зануды и снобы предпочитают хорошей компании — работу, а?

Лицо ее на мгновение окаменело, она сжала губы, чтобы не ответить ничего грубого. Ну вот такое у него мнение, это же не делает его… менее красивым мужчиной.

Со стороны Аврелия и Кинга раздались смешки, они многозначительно переглянулись.

— В любом случае, я не оставляю тебе выбора, — продолжил Эдик, понизив тембр голоса, — ты просто обязана пойти, иначе вечер будет испорчен!

Он думал, что заигрывал с ней, но похоже не понимал, с кем имел дело. И все же Констанция предпочитала не замечать высказывания, которые были ей не по вкусу. Находила им оправдание. Ей до боли в груди хотелось увлечься кем-то другим, не Артуром! С ее вечной занятостью это было непросто, новые люди в жизни появлялись редко.