— Илья Петрович управлял проектом по разработке и внедрению Системы Управления Персонажами.

— А-а! А я думал, ты, Конс, этим занималась, — протянул стажер.

— Я тоже занималась. Над таким проектом работает не один человек. Меня определили в инициативную группу, я помогала составлять техническое задание для разработчиков. Это большая работа. Илья ее координировал.

— А-а-а, так вот как вы…

Он соединил указательные пальцы, что, очевидно, означало какую-то особую связь.

Констанция так резко взяла влево, что остальные коллеги едва не прошли мимо поворота.

— Египетский зал, — сообщила она спустя пару мгновений.

Аврелий как ребенок, добравшийся до магазина сладостей, побежал искать мумию. Это не заняло много времени, и вот он застыл у экспоната.

Мила поглядела на это с умилением и поспешила к нему.

— А вы? — обратилась Констанция к Кингу, оставшемуся стоять рядом. — Вам неинтересна мумия?

— В Британии достаточно обширные египетские коллекции, — отозвался он, прислоняясь спиной к стене.

Даже тут сумел отыскать место, чтобы найти опору.

— Я бывал в Лондоне и смотрел их. Не подумайте, что это неуважение к коллекции Эрмитажа, но там они действительно очень богатые. А вы? — он повел рукой, будто бы вопрошая, почему она оставалась равнодушной ко всем этим богатствам.

— Не любитель древностей. Археология, раскопки, Египет — это, как вы говорите, не моя чашка чая.

— Кстати, об этом! — он вдруг подался вперед, с любопытством заглядывая в ее лицо: — Расскажите-ка подробнее о вашем опыте гайдом. Я понял, что вы ни дня не работали, но учеба была именно для этого. На каком языке?

— На английском, — Констанция пожала плечами, будто это было что-то незначительное, хотя догадывалась, что Кинга такая новость должна была заинтересовать.

Она никогда не разговаривала с ним по-английски. Даже во время стажировки ни разу не осмелилась продемонстрировать этот навык. Артур никогда и не интересовался ее знаниями, хотя знал, что она окончила Филфак. Предпочитал практиковать свой русский.

Его изумленно поднятые брови подтверждали: то, что она владела его родным языком, стало для него приятным сюрпризом.

— Вы никогда не говорили! — заметил он со смесью удивления и радости.

— You’ve never asked, — отозвалась она равнодушно, ощущая при этом легкое волнение.

Как он отреагирует?

Губы Кинга расплылись в самой довольной улыбке, которую она когда-либо видела на его лице.

— Say something else, — попросил он.

Констанция глубоко вздохнула. Было сложно избавиться от желания удивлять и восхищать. Она итак всю охоту в Эрмитаже вынуждена была бороться с гордыней. А та только и знала, что подстрекать, мол, давай, покажи, что можешь отличить Рубенса от Рембрандта! Дай им понять, что знаешь, как добраться до Иорданской лестницы из любой точки музея! Покажи, как легко и беззаботно ты можешь держать в голове несколько маршрутов одновременно!

Восторг в этих зеленых глазах ощущался так упоительно, однако Констанция дала себе обещание бороться с соблазном вызывать его снова и снова.

— Not today, — хмыкнула она.

— Где там наши египтологи? — спросила Констанция.

Мила и Аврелий уже оставили мумию и изучали какие-то небольшие скульптуры рядом.

Скоро книжники покинули экспозицию. В коридоре Мила вновь подняла волнующую ее тему:

— И все-таки, как вы думаете, сам Илья Петрович захочет оставаться в Питере? Я так понимаю, семьи у него нет, но, может, в Москве есть женщина? Квартира? Что-то еще, ради чего он захочет вернуться?

Все посмотрели на Констанцию.

— Не знаю я, — ответила она с легким раздражением. — Мы встречались всего три месяца, и это было уже почти год назад.

— А почему разошлись? — не стесняясь, спросил Аврелий.

Было проще ответить, чем оставить их спекулировать на эту тему:

— У Ильи сложный характер, у меня тоже. Мы быстро поняли, что из этого ничего не выйдет.

— Да, тебе нужен кто-то спокойный, уравновешенный, — важно рассуждал Аврелий, — где-то даже терпеливый…

— Конс нужен кто-то нежный и романтичный, — охотно включилась в разговор Мила, — кто сможет смягчить ее.

— И при этом с чувством юмора, — добавил стажер, — чтобы понимал, когда она шутит. Это не всегда очевидно.

Пока Констанция закатывала глаза, Кинг с полуулыбкой заметил:

— Сейчас и вам составим портрет жениха.

Мила заинтересованно посмотрела на него:

— А кому уже составили?

— Мы обсуждали, какая невеста нужна Артуру.

— О! Ну, главное, не Скорпион, — решительно заявила Мила.

— Я — Скорпион, — возмущенно отозвалась Констанция. — Что не так со Скорпионами?

Мила сконфуженно ойкнула, но затем быстро нашлась:

— Значит, у тебя скоро день рождения!

Они вышли в холл, дождались Аврелия, которому нужно было забрать в гардеробе куртку. Констанция надела свой красный берет и перчатки. Кинг укутался в клетчатый шарф. Мила спрятала светлое каре под нежно-голубой платок.

Последние пара дней были морозными, но солнечными. Будто первый снег стер серость и вызвал солнце, решившее подарить горожанам немного света.

—Раз Илья Петрович был твоим наставником, Арт, значит, сам он из Питера? — заметил Аврелий, пока они шли по внутреннему двору Зимнего дворца. — То есть, он может и остаться здесь. В конце концов, кто по доброй воле навсегда уезжает из Питера в Москву?

— Очень многие люди, — отозвалась Констанция.

— Кстати, — Артур даже чуть замедлился, будто решив, что такой важный вопрос не следует задавать на бегу: — почему вы решили оставить Москву и приехать сюда обратно?

— Ю предложил мне вернуться в обмен на первую категорию. В Москве я могла ждать новый ранг не один год, поэтому не стала отказываться.

— Ах да, я слышал об этом, — кивнул Кинг и взглянул на нее с легкой насмешкой. — Самая молодая книжница первой категории.

— Да-а, а ведь когда-то этот титул принадлежал вам…

— А что это вообще дает? — поинтересовался Аврелий.

— Радость обладания собственным стажером, — не без язвительности ответила Констанция. — А также повышение зарплаты и возможность перейти в Основной Фонд.

Это заинтересовало Аврелия, и он задал еще с десяток вопросов, но ответы почти на все из них звучали так:

— Это секретная информация, у тебя нет нужного уровня доступа.

Правда была в том, что ни у одного из них не было нужного уровня доступа.

Книжники вышли на Дворцовую площадь. Все четверо остановились. Место выглядело волшебно в такой яркий день. Вдалеке сиял купол Исаакиевского собора, ближе заигрывал с солнцем шпиль Адмиралтейства. С Невского выворачивали автомобили и громоздкие троллейбусы. Зимний, неизменно нарядный в своем изумрудно-зеленом, белом и золотом, глядел на строгий Главный штаб с торжественной аркой. Из-за Певческого моста выглядывала Капелла. И в центре площади, будто метка на карте, возвышалась мощная гранитная Александровская колонна с Ангелом, держащим крест.

Кинг глубоко вдохнул морозный воздух и, чуть щурясь, сказал:

— В каком красивом городе мы живем.

Констанция не могла не согласиться. Сколько бы раз она тут не оказывалась, неизменно ощущала восторг и упоение открывающейся картиной. Мила ответила Артуру улыбкой, а Аврелий вдруг сказал:

— Мы один раз пытались залезть на колонну. После какой-то тусы на Думской пришли сюда, перелезли через ограждение и попытались забраться наверх.

— Идиоты, — покачала головой Констанция.

— Да, мы даже не смогли взобраться на вот эту первую ступень. Нас почти сразу загребли. Родителям пришлось ехать в участок меня вызволять.

— Тебя после этого не приковали к батарее? — ухмыляясь, спросила Мила.

Аврелий покачал головой:

— Нет, меня вообще жутко баловали и практически не ругали.

— Напрасно, — покачала головой Констанция. — Немного дисциплины тебе не помешало бы.