Констанция побарабанила пальцами по колену. Она готова была уйти, но ее волновало, о чем тут так мило любезничали Кинг и Илья. Что, если они обсуждали его перевод в Основной фонд? Или просто налаживали отношения — это тоже было ни к чему.

— Артур, — сказала она вдруг, чуть повернувшись к нему, — а вы Дориана Грея, случайно, не ловили?

Он чуть задумался, затем кивнул:

— Да, я ловил. Это было до СУПа, — уточнил он сразу, — поэтому информация об этом имеется только в картотеке.

Показывал Илье, какой он примерный: мол, этого дела не было в системе не из-за его безалаберности. Констанция широко улыбнулась:

— Разумеется. Может быть, вы мне тогда расскажете, как это было? В подробностях? Вы с Ильей еще не завершили разговор?

— Я думаю, завершили, — отозвался Артур, сперва задержав подозрительный взгляд на Констанции, затем глянув на Илью.

Тот кивнул. Все трое поднялись.

— Чудесно, пойдемте, выпьем чая, и вы детально опишете ту охоту.

Кинг чуть прищурился. Илья тоже наблюдал с интересом и легкой настороженностью.

— Именно чая? — уже в дверях уточнил Артур.

— Чай, кофе, квас, кумыс — что хотите, — отмахнулась она, выходя в коридор. — До свидания, Леночка.

“Леночка” лишь бросила угрюмый взгляд.

— Констанция, что происходит? — спросил Кинг, пока они неторопливо шагали по дуге коридора. — Что вы придумали на этот раз? Я чувствую себя в опасности.

Она рассмеялась. Получилось немного по-злодейски.

— Ну, Артур, ну что вы придумываете. Мы же с вами добрые коллеги, — сказала она и позволила ему открыть дверь, чтобы пройти в холл.

Там Кинг подхватил ее под локоть, вынуждая остановиться.

— Вы даже не постарались сказать это искренне. А я действительно считал, что мы убрали мечи.

Констанция тут же вспомнила разговор с Милой и убежденно заявила:

— Я с вами не воюю.

Его прищур, такой многозначительный и разоблачающий, вынудил ее вздохнуть и признаться:

— Но ваше теплое общение с Ильей вызывает у меня опасения.

— Ах, вот что! — он расплылся в улыбке. — Констанция, давайте вы можете подозревать меня, но вы же знаете Илию. У него, как говорят, мухи отдельно, котлеты отдельно. Он не продвинет меня потому, что мы разделили чайник чая.

Это правда.

— В таком случае я бы должен опасаться каждый раз, когда вы с ним говорите, разве нет? — продолжил Кинг, мягко коснувшись ее спины, предлагая продолжить путь к Отделу Охотников.

— Что вы имеете в виду? — тут же оскорбилась она.

— Только то, что вы пришли к нему в кабинет, красивая, — он понизил голос, говоря так, чтобы слышала только она, — сексуальная, и он не мог оторвать от вас взгляд.

Каков лис.

Несколько простых слов, а Констанции показалось, что по ее венам потек горячий шоколад. Она невольно охнула, тихо, но Кинг заметил, усмехнулся.

— Осенью мы уже определили, что боремся за это место по-равному, — заключил он, — но если будем рассчитывать на личные симпатии Ильи, боюсь, я в проигрышной позиции.

Она внимательно посмотрела ему в глаза: искренне ли он говорил или просто хотел усыпить бдительность?

— У нас с Ильей давно исключительно рабочие отношения, — твердо сказала Констанция.

Она ждала, что Артур откроет ей дверь в Картотеку, у которой они остановились, но он, будто приняв какое-то решение, повел ее дальше. Теперь они прогуливались по ярусу второго этажа.

— Я знаю. Вы обижаетесь, если есть даже мысль о том, что вы используете вашу привлекательность для своих целей. Но прямо заявили, что я весело разговариваю со своим старым приятелем ради продвижения. Я готов нравиться Илье ради этого столько же, сколько вы.

Она вздохнула: Кинг был, конечно, прав.

— Простите, — выдавила она, глядя в сторону.

— Все в порядке. Я понимаю, вы не пытались оскорбить меня. Я знаю, вы очень целеустремленная личность и иногда слишком идете вперед. Не замечаете некоторые вещи.

Они остановились друг напротив друга.

— Мне важно попасть в Основной Фонд, — откровенно сказала она. — Я хочу разобраться с делом Егора. Я хочу узнать правду, что с ним случилось.

Артур задумчиво протянул “мм”. Конечно, Констанция не рассчитывала, что сейчас он откажется от своих амбиций, но решила, что ему стоило знать о ее мотивах. Пускай не думает, что она оголтело бежала вперед просто ради некой условной победы.

— Может выйти, что оно того не стоит.

— Это главная причина, но не единственная, — фыркнула Констанция.

Он рассмеялся:

— Не переживайте, я не ожидаю, что вы отступитесь. Но не хотел бы, чтобы вы разочаровались, если все же получите это место. Давайте так…

Артур аккуратно, почти нежно сжал ее плечи. Прикосновение вызвало волнение, без которого Констанция могла бы и обойтись. Она хотела бы спокойнее реагировать на его присутствие рядом.

— …мы оба продолжим бороться за продвижение, — продолжил Кинг, — но будем делать это честными методами и не будем обвинять другого в мошенничестве. Не позволим этому вызвать раскол между нами. Я хочу жить с вами в мире. Make love, not war*.

Констанция изогнула бровь: теперь он не мог прикрыться плохим знанием языка, фраза была произнесена намеренно двусмысленно. Хотел ли он смутить ее, или это был такой юмор, но она решила оставить последнее слово за собой.

— Хорошо, — сказала она. — Let’s make love**, — и, с вызовом глянув на него, пошла прочь.

Поведение Артура вызывало у Констанции противоречивые эмоции. Преобладала тревога. Своим флиртом Кинг пытался отвлечь от борьбы, отвлечь от дела: она даже забыла расспросить про охоту на Дориана Грея. Следовало быть настороже, не доверять обольстительной улыбке и хитрым зеленым глазам. Этот человек умел нравится, но принимать его незначительные знаки внимания за нечто большее было бы ошибкой.

* Make love, not war — может использоваться в значении "Лучше любовь, а не война", но дословно можно перевести как "Занимайтесь любовью, а не войной"

** Let’s make love — можно истолковать в данном контексте как "выберем любовь", но дословно можно также перевести как "давайте займемся любовью".

Аврелий трудился в Картотеке. Тут же была Мила, искала что-то в длинных деревянных ящичках с отчетами других книжников — формулярами.

— Смотри, выписал для тебя всю основную информацию, — стажер протянул лист, покрытый крупным неровным почерком. — Собрал то, что повторяется хотя бы дважды. Ты была права, этот персонаж легко адаптируется в нашем мире. Его поиски несколько раз занимали больше полугода.

— Ты молодец, — проговорила Констанция, изучая записи. — Отличная работа.

— Ми-ил? — протянул Аврелий и, не шевелясь, будто боялся спугнуть момент, добавил: — Ми-ил, ты слышала это? Скажи, что слышала, иначе мне никто не поверит.

— Конс тебя похвалила? — уточнила Мила.

— Ага. Новогоднее чудо!

— Ну теперь-то мы можем пойти поужинать?

— Теперь мы обязаны это сделать, столовка закроется через полчаса.

Офис охотников был пуст: кто-то ушел домой, кто-то охотился, дежурила же в ту ночь Мила. Поэтому в полной тишине, лишь под жужжание ламп, Констанция взялась за отчет Аврелия. Скоро пришло сообщение от Кинга:

“Что насчет Дориана Грея. Не вижу смысл описывать мою охоту, сообщу ключевые пункты, которые будут общими и могут быть полезными. Первое: этого персонажа тянет к разрушающему. Он хочет узнать, как далеко может зайти. Второе: он одержим своей внешностью. Третье: он тщательно скрывает свой секрет — портрет. Если помните, в книге он убил ради сохранения тайны, поэтому в нашем мире это его сильнейшая мотивация. И, пожалуй, четвертое: он порочен. Испорчен в самых разных смыслах. Будьте осторожны с этим персонажем, Констанция”.