Возмущение помогло побороть уныние и мрак. Констанция вскинула на него яростный взгляд, начала дышать чаще, чем обычно.

— Это нам уже лучше знакомо, — прокомментировал Артур, увлекая ее за собой в кабинет. — Видеть, как вы злитесь — облегчение по сравнению стемлицом.

Она готова была поспорить, он даже не понимал, что именно сказал не так! Вместо того, чтобы прямо рассказать о своем продвижении, он стянул с нее майку и лишил сна, а теперь смел называть это “взаимоуважающими отношениями”?

Артур прикрыл дверь своего кабинета и повернулся к Констанции. Она встала у его книжного — теперь пустого — шкафа.

Повисла тишина. Давящая, неуютная.

— Вы что-то хотели сказать, Артур? Или мне сразу раздеться?

Он прикрыл глаза.

— Вы сердитесь, — понимающе кивнул он и снова замолчал на несколько томительных мгновений. — Позвольте мне объясниться. Я сказал вам сразу, что имею цель переводиться в Основной Фонд. Но я клянусь, что не ходил по головам. Не имел разговоров с Илией и не демонстрировал моего превосходство над вами. Когда Илия сообщил новость в пятницу, я — не буду делать секрет — принял ее с чувством радости, но решил, что должен рассказать вам лично. Я пришел к вам, чтобы сохранить честность и защитить тот мир, который нам удалось установить. Но…

Констанция сложила руки на груди, всем своим видом демонстрируя: ему лучше хорошенько подумать над тем, что последует за этим “но”.

Кинг глубоко вздохнул, однако так и не смог закончить мысль: в дверь постучали.

Они посмотрели друг на друга, и ей показалось, что какое-то время в их глазах горело одинаковое желание проигнорировать нежданного гостя. Однако стук раздался снова.

— Артур? — это был Илья, и Констанция страдальчески закатила глаза.

Она отвернулась к стеллажу, изучая опустевшие полки.

Кинг, наконец, открыл дверь. Констанция не знала, что происходило между мужчинами, она стояла к ним спиной, но Илья заговорил не сразу.

— Констанция, ты мне нужна, — сообщил, наконец, он деловито. — Пройдем в мой кабинет, нужно обсудить один вопрос.

Она неторопливо повернулась к ним. Кинг стоял посреди кабинета, сложив руки на груди, и безо всяких эмоций смотрел на Илью. Тот глядел на Констанцию.

— Разве ты пришел в кабинет нашего блестящего Артура не к нему? — она издевательски подняла бровь.

— Я искал тебя, — мрачно отозвался Илья. — И не ошибся.

— Зачем тебе я, когда в Библиотеке есть такой талантливый книжник, как Артур Кинг?

— Childish, — пробормотал “талантливый книжник”, решивший, видимо, вывести Констанцию из себя окончательно.

— У меня вызов, это подождет до моего возвращения? — процедила она, проходя к двери.

От эмоционального напряжения у нее едва не сводило мышцы спины и шеи. Она всегда ощущала тревогу и стресс физически. От этого осанка ее становилась идеальной, но каждый вдох давался с трудом.

— Как тебе будет угодно, — негромко ответил Илья.

Напоследок она обернулась к Кингу:

— Спасибо, что попытались так трогательно утешить меня в пятницу, но более прошу этого не делать. Я в этом не нуждаюсь.

Дела у нее не было, поэтому она отправилась в Абонемент. Христофора Николаевна вышла к ней с чашкой дымящегося чая. А вслед за ней из-за двери показалась Маруся. Розовые волосы были собраны в хвост, объемную белую рубашку она немного неуклюже заправила в экстремально короткую черную юбку, которая безуспешно пыталось замаскироваться под офисный стиль.

— Маруся, — улыбнувшись, с искренней радостью поприветствовала ее Констанция.

— Привет, — с придыханием ответила та. — У меня началась стажировка.

— Я очень за тебя рада. И за вас, Христофора Николаевна.

— Да уж, жду, когда, наконец, смогу взять полноценные выходные, — покачала головой та. — У меня неотгулянных уж на год набралось.

Явное преувеличение, однако она действительно работала почти без отдыха.

— Христофора Николаевна, а давайте поищем что-нибудь интересненькое? — предложила Констанция, загадочно улыбнувшись.

— Что, Непейвода, всех уже переловила, от скуки маешься?

— Вроде того. На выходных тихо было, мне Арина сейчас ничего не даст, у нас там трое уже неприлично долго сидят без дела. А мне бы занять себя чем-то… может, проверить необычную локацию… вроде книжной активности в зоопарке? Или есть что-нибудь нераскрытое?

Христофора Николаевна вздохнула и велела Марусе идти вместе с ней.

— Сейчас по амбарам пометем, по сусекам поскребем.

Они вышли лишь спустя полчаса. Констанция уже успела устроиться на стуле с первой попавшейся книжкой, взятой с деревянного стеллажа.

— Ну, держи, — библиотекарь положила на стол формуляр и ловец, — Психиатрическая больница.

— А почему? — уточнила Констанция, опустив шутки по поводу того, что ей еще рано было, хотя с этой Красной Шапочкой она уже подумывала о визите к специалисту.

— Я месяца три туда поглядываю, там постоянная активность. Ну, может, конечно, и читает кто все время. То один, то другой, даже ночью, но… по опыту могу предположить, что там поселился персонаж. Ты хотела что-нибудь неоднозначное. Вот тебе. Попробуй выяснить, не затесался ли среди пациентов какой-нибудь беглец.

Констанция кивнула “проверим” и позвонила Аврелию.

— Блин, ну ни фига себе, — прокомментировал стажер их пункт назначения.

— Мы время от времени проверяем такие лечебницы, — сказала Констанция, пока они шли к машине. — Далеко не все персонажи способны адаптироваться под новые реалии. Если их при этом не удается быстро поймать, они могут попасть в руки полиции.

Она не стала надевать свой кашемировый шарф, подаренный Артуром — не хотела, чтобы хотя бы что-то напоминало сейчас о нем. Из-за этого быстро озябла. Весна, конечно, началась, но март был гораздо больше похож на бабку-зиму, чем на родную мать.

— Персонаж обычно продолжает настаивать на том, что он Алладин или Волшебник из страны Оз. Документов у него нет, возможности обеспечить себя жильем — тоже. В такой ситуации созывают медицинскую комиссию, в результате которой персонажа принудительно отправляют на лечение в психбольницу.

— Мда… когда ты говорила, что им может быть лучше в своей книге, чем в нашей реальности, я не думал о таком развитии сюжета… А как нас туда пустят?

— Как обычно, — загадочно отозвалась Констанция. — У тебя паспорт с собой?

На проходной больницы они сообщили, что пришли с визитом к больному Кириллу Астафьеву, предъявили документы и прошли на территорию.

— Кирилл тут давно живет, — пояснила Констанция, едва они оказались в сквере, окруженном кирпичными зданиями. — О нем знают все книжники.

— А в других психушках как?

— Где-то есть связь с главврачом, где-то другие сотрудники помогают, а где-то тоже есть вот такие постоянные пациенты. Если у тебя будет подобный вызов, спросишь у меня или других коллег, что делать.

Когда-то точно так же Констанция впервые оказалась там с Артуром. Он тогда, пользуясь природным обаянием и подкупающим всех британским акцентом, быстро выяснил у персонала, кто из больных считал себя книжным персонажем. Таких оказалось немного, охота получилась быстрой. А вот осадок от визита остался с Констанцией надолго. Она даже не могла бы точно сказать, отчего грудь налилась неприятной тяжестью. Было просто страшно смотреть на населявших лечебницу пациентов. Кому-то из них никогда не удастся вернуться к прежней жизни. Кто-то из них когда-то был совершенно другим человеком. А кто-то жил в собственном мире, но это так принципиально отличалось от миров Ивана Иванова.

Сейчас Констанция как будто очерствела. Ее уже не так трогало то, что она видела. Наверное, она намеренно подавляла любые эмоции: трудно работать охотником, если постоянно жалеешь то своих жертв, то случайно встретившихся на пути страдальцев.

У них был точный адрес места, где светилась постоянная книжная активность, но не было уверенности, что это был персонаж, а не просто несколько без устали читающих сотрудников или пациентов. К тому же светилось целое здание, а не палата. Охота могла оказаться очень быстрой, могла затянуться на несколько часов, а могла и вовсе не случиться.