Аврелий был удивлен, что работникам лечебницы не было до них никакого дела. На входе их спросили, куда они направлялись, но перемещались по зданию книжники совершенно беспрепятственно.

— Я думал, тут будет как-то… по-другому. Где смирительные рубашки и все такое? — он оглядел печально бредущего по коридору мужчину в клетчатой пижаме. — Мы как будто… в обычной больнице.

Они поднялись по лестнице и прошли на второй этаж. Шли скорее наугад. Уверенную походку Констанция имитировала исключительно для того, чтобы не вызывать вопросов у врачей и санитаров.

— Это “тихий” отдел, — поясняла она стажеру. — Там, где держат тех, кто может причинить вред себе или окружающим, все немного иначе. К счастью, нам сегодня не туда.

Они прошли мимо одной палаты. Дверей здесь не имелось, поэтому можно было заглянуть внутрь. Обстановка нельзя сказать, что уютная, но действительно обыденно-больничная. Кто-то спал на кроватях, кто-то стоял у окна, кто-то занимался своими делами.

Констанция уверенным шагом прошла вперед. У одной из палат она замедлилась. Молодой человек читал, откинувшись на подушки. Его лицо с короткой бородой показалось ей располагающим к себе. Другой его сосед спал, третий, короткостриженный, худощавый, что-то строчил в блокноте, сидя на подоконнике.

Свернув в толстостенный проем, Констанция постучала по стене — скорее как жест вежливости, потому что звук получился почти неслышным — и вошла внутрь. Следом неловко в помещение проскользнул Аврелий. Он будто чувствовал себя не в своей тарелке. Впрочем, нельзя сказать, что сама Констанция ощущала хотя бы половину той уверенности, что демонстрировала.

— Добрый день, прошу прощения, — произнесла она, привлекая внимание молодых людей в одинаковых клетчатых пижамах. — Я ищу своего родственника.

— Заходите! — очень радостно поприветствовал тот, что был с блокнотом.

Он тут же швырнул свои записи на кровать и спросил, что за родственник.

— Он считает себя книжным персонажем. Но я, к сожалению, не знаю, каким. Каждый эпизод это кто-то новый.

Да, она не знала, какого пола был беглец. Да и на то, что это был человек — могла только надеяться. Но надо же было с чего-то начинать.

Тот, что читал книгу, флегматично отозвался:

— Спросите у врачей, они-то лучше знают, у кого какой диагноз, — и перевернул страницу.

Констанция невольно взглянула на обложку — Кант, ни больше, ни меньше.

Разумеется, можно было спросить врачей, но дело в том, что они с Аврелием планировали организовать больному побег из психиатрической лечебницы. Последнее, что стоило делать — привлекать внимание медперсонала к этому самому больному. Если человек, помещенный в лечебницу по решению суда, сбежит, больница сообщит об этом в полицию. Те будут обязаны провести расследование. Паспортные данные Констанции и Аврелия были внесены в журнал на проходной. Все это делало обязательным соблюдение максимальной осторожности. Даже этот разговор мог быть опасным.

— Конечно, я спросила, мне сказали пройтись по палатам, поискать…

Сомнительная ложь, но молодым людям хватило. Один был не слишком заинтересован в ответе, второй, кажется, его и не услышал.

— Я только приехал, поэтому никого еще не знаю, — сообщил парень с блокнотом, а затем энергично перемахнул через свою кровать.

Опершись рукой о стену, он спросил:

— Но мы можем попытаться все выяснить. Я как раз планирую составить список всех, кто находится в этом крыле, имена, даты рождения, род занятий, диагноз.

— Зачем? — удивился Аврелий, в то время как Констанция подумала: “Жаль, что список не был составлен раньше”.

— Я подумал, что раз сюда попал, у меня появилась уникальная возможность провести исследование, — молодой человек говорил чуть торопливо и воодушевленно, но в целом — вполне обыкновенно, — просто представьте, какое поле для деятельности. Можно собрать всю информацию, каталогизировать ее, вывести определенные закономерности. Я просто социолог, мне все это очень интересно. Я уже проводил такие исследования среди друзей, среди коллег. Не такие, конечно! На другие темы. Но у меня, — он схватил пухлый блокнот и потряс им в воздухе, — собрана невероятная, часто — уникальная информация, она четко структурирована и позволяет делать порой невероятные открытия.

— Какие, например? — заинтересовался Аврелий.

Молодой человек с энтузиазмом открыл свои записи на случайной странице.

— Ну, вот, предположим, я выяснил, что среди ста опрошенных чувство удовлетворенности своей работой испытывают лишь сорок процентов. И это напрямую связано с тем, как был сделан выбор специальности и выбор конкретной работы. Посмотрите…

Он подошел к Констанции и Аврелию и продемонстрировал исписанные мелким почерком страницы.

— Мое основное научное исследование связано не с этим, но мне нравится проводить такие сторонние небольшие интервью, искать взаимосвязи. Я планировал поехать по городам России, особенно по маленьким, чтобы моя выборка была более репрезентативной, но…

Он обвел руками стены палаты.

— А почему вы здесь? — спросил тогда Аврелий.

Констанции и самой стало интересно. Оба молодых человека казались совершенно нормальными, никто не держал их под замком, значит, опасности они тоже не представляли.

Тут ей стало все понятно: пытались откосить от армии или имело место нарушение, которое влекло за собой какое-то наказание, и они решили…

— Биполярка у него, — ответил молодой человек с бородой, — и у меня. И у него, — он кивнул в сторону спящего.

Точнее, уже не спящего. Третий молодой человек с отросшими светлыми волосами, грязными, лезущими в лицо, устало посмотрел на присутствующих и раздраженно спросил:

— Вы долго тут будете орать?

— Простите, — тихо отозвался Аврелий, а затем, явно очень заинтересованный в беседе, негромко спросил у бородатого: — А что, с этим тоже кладут в психушку?

Констанция бросила на него сердитый взгляд — вопрос прозвучал крайне нетактично.

— Ну если ты дебил, как я, решаешь, что выздоровел, и таблетки тебе не нужны, поэтому просто выкидываешь их в ведро по одной, чтобы никто не заметил…

— Я вообще лучше бы лег попозже, — отозвался тот, что с блокнотом, и плюхнулся на свою кровать. — Сейчас столько идей, столько всего хотелось бы успеть сделать, пока есть силы. Я составил себе маршрут по России, должен был сначала поехать в Суздаль, потом в Нижний, в Казань, в Тольятти, оттуда на Байкал, в Екатеринбург, в Хабаровск… Я купил все билеты, оплатил гостиницы, договорился о встречах, составил список мест и библиотек…

— Ну и? — спросил Аврелий, когда парень замолчал.

— Ну и подруга сказала, что я опять за свое, а когда узнала, что я взял кредит на все эти билеты и отели, отправила ко врачу.

— Много взял? — сочувственно поинтересовался стажер.

— Полляма почти, — вздохнул парень, и Констанция с Аврелием изумленно открыли рты. — Путешествие — дело дорогое! А у меня же еще план исследования, там были дополнительные траты. Только, раз я здесь, то поехать не смогу, хорошо, что часть билетов и броней были возвратные. Но я расписал, — он снова потряс тетрадкой, — как именно буду распространять исследование и на чем конкретно смогу заработать, чтобы все-таки поехать в тур. Надя права: брать кредит было глупо, надо сначала получить гонорары за это исследование, и с них заниматься следующим.

— Блин, но разве когда человек деятельный — это повод отправлять его лечиться? — возмутился Аврелий.

— У него мания. Это фаза, — объяснил бородач. — Если ты копнешь глубже, то выяснишь, что бизнес-план его — полная фигня, там нет ничего, связанного с реальностью. А через недельку его накроет, и он провафлит все свои билеты и брони.

— Ну, у всех бывают перепады настроения… — отозвался Аврелий. — Я иногда тоже успеваю переделать кучу дел, а иногда ничего не хочу. Может, у меня тоже биполярка?

Бородатый пациент отложил книгу и очень мрачно посмотрел на Аврелия. Бодрый расхохотался. Тот, что лежал — простонал.