Его лицо тут же изменилось, и Констанции показалось, что она увидела смущение, которое Артур однако быстро скрыл за маской безразличия.

От необходимости придумывать ответ — а именно это он, похоже, и собирался сделать — его спас удар двери о стену.

В помещение широкими шагами вошел Илья, и любой бы понял, что руководитель был в ярости.

— Непейвода, — процедил он.

Это заставило Констанцию чувствовать себя провинившейся школьницей, что ей совершенно не понравилось.

Однако прежде, чем она успела как-то отреагировать, в ее руке завибрировал телефон. Звонил Петропалыч.

— Секунду, важный звонок, — проговорила она, не глядя на Илью.

— Могут быть проблемы с руководством, — сухо сообщил Петропалыч. — Непредвиденно.

Она улыбнулась и томно пропела в трубку:

— Спасибо большое, что сообщили.

Он сбросил.

Констанция набрала воздуха в грудь и с крайне любезным выражением лица повернулась к Илье.

— Вы что-то хотели, Илья Петрович?

Он принялся медленно прохаживаться вокруг стола. Спросил:

— Кто звонил? — и, видимо, догадавшись по ее наигранно беззаботному лицу, что не услышит честного ответа, сам предположил: — Петропалыч?

Когда она отвела глаза в сторону, Илья обратился ко всем присутствующим:

— Довожу до общего сведения, что текущим руководством Библиотеки не приветствуется сдача персонажей под арест.

— Это не было моим намерением…

— Любое взаимодействие с правоохранительными органами должно быть согласовано со мной. Я же говорил: никаких несогласованных инициатив!

Его поведение в очередной раз вызвало гнев в душе Констанции. Чувствуя, как пылают щеки от злости и стыда перед коллегами, она сложила руки на груди.

— А может, стоит спросить меня об обстоятельствах дела, а не устраивать прилюдную порку?

Илья жестом указал на дверь:

— Пройдем в мой кабинет, я сделаю это не прилюдно.

Затем он просто вышел из Абонемента, явно ожидая, что она пойдет следом.

— Остынь, остынь, — прошептала Мила Констанции, пока та безрезультатно пытаясь взять себя в руки. — Помни, что это твой бывший, ты когда-то его любила.

Шутка отрезвила своей нелепостью, и до кабинета Констанция сумела дойти, не стерев зубы в крошку.

Когда она вошла, Илья стоял у окна, сцепив руки за спиной. Ю тоже любил так стоять, только встречал Констанцию всегда приветливой улыбкой, а не злобным взглядом и сурово сжатыми губами.

Вот и подуло ветром перемен.

— Я не знаю, как ты представляешь себе работу охотника, — процедила она, еще секунду назад уверенная, что смогла подавить раздражение, — но это не похоже на поход в магазин. Персонажи не ждут на полочках, пока я явлюсь за ними, а вежливые кассиры не заворачивают мне их в упаковочную бумагу и не лепят бантик!

Определенно, подавить ничего не получилось, слова звучали желчно, голос звенел.

— Я был охотником, Констанция, не нужно мне рассказывать, какой это тяжелый неблагодарный труд, — последнее он произнес крайне язвительно, без капли сострадания.

Она прошла к стулу для посетителей, но не чтобы сесть, а чтобы ухватиться за спинку и, в случае необходимости, швырнуть этот стул в Илью.

— Когда это было! Тогда даже фотоаппараты не изобрели. Сейчас камеры в каждом втором телефоне, и невозможно и шагу ступить, не опасаясь, что кто-то тебя снимает! Ты так давно просиживаешь штаны в офисе, что уже и не помнишь, каково это, когда персонаж в полуметре от тебя, но ты не можешь просто поймать его и понимаешь, что, если упустишь сейчас, возможно, упустишь навсегда.

Илья фыркнул, сжал челюсти. Давно она не видела, чтобы он так злился.

— Не надо драматизировать, дорогая, ты просто не хочешь считаться с правилами и ограничениями. У тебя всегда цель была на первом месте, а средства — уж какие-нибудь.

— Это неправда.

Она не стала требовать конкретных фактов и примеров, так как подозревала, у Ильи они найдутся, и немало.

— Мы только вчера разговаривали об этом.

Он начал ходить вдоль окна, дирижируя себе рукой: одно яростное слово — один взмах кисти.

— Я сказал: от тебя всего лишь требуется соблюдение правил и согласование твоих идиотских инициатив со мной.

Констанция принялась нетерпеливо стучать пальцами по спинке стула. Тук. Тук-тук. Ту-ту-ту-тук.

— Мы работаем с Петропалычем, когда требуется его помощь, — постаралась она сказать спокойно, но тон выдавал сдерживаемые эмоции. — Если он считает просьбу невыполнимой, просто отказывает. Ситуация предполагала быстрые меры, я нашла способ поймать персонажа. Персонаж сдан. Я не понимаю, в чем проблема?

Он вцепился в седеющие виски:

— Вот именно! Вот именно, ты просто не понимаешь, в чем проблема! И, главное, не хочешь понимать.

— Ну казни, казни меня теперь! — воскликнула она, намеренно наигранно, чтобы подчеркнуть абсурдность спора. — Повесь на площади!

Илья глубоко вздохнул, одернул серую рубашку, прикрыл глаза. Постоял так секунд двадцать, затем заговорил ровно, будто и не было никаких вспышек ярости:

— Что касается инцидента с полицией, все дальнейшие действия с Петром Павловичем Крепостиным я требую согласовывать сначала со мной. В противном случае будут применены меры. Ясно?

Она просто сказала “ясно”, понимая, что начинать новый виток спора будет ребячеством.

— Второй мой вопрос касается запроса на компенсацию. Там, должно быть, какая-то ошибка. Указана сумма в шесть тысяч рублей. Имелось в виду шестьсот?

Илья догадывался, что никакой ошибки не было, поэтому Констанция просто промолчала.

— Шесть тысяч, Констанция, шесть тысяч? — прошептал он.

Она сумела выдержать и эту паузу.

— Хорошо, — кивнул Илья. — Хорошо, у тебя есть чеки?

— Мы отдали эти деньги уличным музыкантам.

Он тихонько зарычал.

— Другие охотники за месяц столько не тратят.

Возможно, он был прав: цель была для нее важнее некоторых средств, но ради Бога, не настолько большую сумму она отдала!

— Не тратят, — кивнула Констанция, — потому что ловят трех персонажей раз в полгода. Предлагаешь на них равняться?

— Почему бы не равняться на тех, кто ловит не меньше тебя, а то и больше, но при этом не расходует на себя весь бюджет отдела?

— Ну, коне-ечно, идеальный Артур Кинг даже тут меня обскакал! А что насчет того, что половину расходов он просто не заявляет на компенсацию?

— И прекрасно, — судя по всему, Илья окончательно взял себя в руки, ответ прозвучал почти невозмутимо: — человек действительно готов просто хорошо делать свою работу, иногда даже в ущерб себе. При этом не обременяет Библиотеку. Это похвально.

Пока ее самообладание окончательно не смыло, Констанция сухо произнесла:

— Я вас услышала, Илья Петрович. Если это все, могу я идти?

И, не дожидаясь ответа, чтобы он не думал, будто сумел укротить ее, вышла из кабинета, громко хлопнув дверью.

— Прекрати брякать ею каждый раз! — раздался ей вслед приглушенный возглас.

В коридоре был Кинг, он направлялся к кабинету Ильи, но замер, когда из него выскочила Констанция.

— Солнце жизни, милый Кинг, — протянула она с фальшивой улыбкой, — готовьте щеки, Илюша будет их целовать.

И, стуча каблуками, пошла дальше, оставив опешившего Артура позади.

В офисе охотников к ней тут же подошли Мила и Аврелий.

— Ну что, Арт тебя спас? — спросил стажер шепотом.

— Спас?

— Я рассказал, что произошло на охоте, и он побежал вызволять тебя из лап чудовища.

— Да? — удивилась Мила. — А я так поняла, он собирался спасать Илью Петровича… в любом случае, уходя, сказал “я должен предотвратить убийство”.

Констанция издала недобрый смешок.

— Он не успел, — на вопросительные же взгляды пояснила: — мы уже закончили разговор, когда Артур пришел.

— И что ты теперь будешь делать? — спросила Мила сочувственно.

— Я все еще хочу попасть в Основной Фонд, — вздохнула Констанция. — Поэтому буду вести себя хорошо. Аврелий, сегодня же изучи уставы и регламенты Библиотеки. Не уверена, что помню все, что мне нельзя делать…