Молли Уизли вспоминала, как Орден работал над поддержкой Багнолд, как Дамблдор настаивал, убеждал, направлял. Сколько усилий было потрачено, чтобы не дать Реддлу выиграть. И вот теперь Молли задавалась вопросом: может быть, это было сделано зря? Если Темный Лорд действительно негласно поддерживал консерваторов, то это объясняло и отсутствие нападений в период предвыборной гонки, и относительно спокойное время, когда Том Реддл занимал хорошие позиции в Министерстве. Теперь же ни одного сдерживающего фактора не осталось, и от попыток взять власть бескровно Волдеморт перешел к методам сугубо силовым.

Теперь все происходило быстро. Темный Лорд снова стал угрозой. Упивающиеся смертью могли напасть внезапно, а жертвой мог стать кто угодно. Молли пыталась сообразить, что связывает жертв, по какому принципу происходят нападения, но так ничего и не поняла. Казалось, что Волдеморт просто сошел с ума и так развлекается, потому как не было сделано никаких официальных объявлений, не высказывались никакие требования, а пострадать мог как магглокровка, так и чистокровный в дцатом колене.

Фениксовцы действовали. Собирали сведения, прятали людей, пытались защищать, но все больше было похоже, что они играют в чужую игру, правил которой не знают.

Участие Молли в делах Ордена постепенно сошло на нет. Это никак не обсуждалось, просто однажды она поняла, что новых заданий нет. Сначала поручения от Дамблдора стали приходить все реже, и миссис Уизли подумала, что директор дает ей время прийти в себя после рождения ребенка. Потом задания и вовсе прекратились. Никто ничего ей не объяснял, но в объяснениях и не было нужды — женщина и сама все понимала. Уже давно, еще в самом конце 1979-го, Дамблдор пообещал лично уладить ситуацию с зельеваром. Видимо, уладил.

Жизнь большого семейства Уизли потихоньку перестраивалась на новый лад. То, что раньше отнимало огромное количество времени — работа на Орден — теперь ушло на задний фон. Увы, вместе с поручениями от Дамблдора исчез и источник дохода Молли. Не то, чтобы директор ей что-то платил за варку зелий, но невозможно сделать что-то из ничего, поэтому Альбус вместе со списком требуемых зелий всегда отправлял и мешочек с галлеонами для покупки тех или иных ингредиентов. Сдачу он никогда не требовал обратно, и Молли Уизли считала эти деньги честно заработанными. Немного, но хоть какое-то подспорье. Сейчас же осталась только зарплата Артура, достаточно скромная и совсем не рассчитанная на их большую семью. Если у грудных детей, в целом, не так уж много потребностей, то у малышей — уже больше. Что уж говорить о подростках! Биллу меньше чем через пару лет нужно было уже идти в Хогвартс, и один только список будущих школьных расходов мог довести до головокружения.

Молли считала, пересчитывала, пыталась сократить расходы, но все это было каплей в море. Каплей — особенно на фоне того, что Артур продолжал с азартом скупать маггловскую рухлядь, чинить ее по вечерам в мастерской, обсуждать какие-то новые схемы и планировать все новые покупки непонятного барахла. Супруг не помогал, и, как показал разговор с ним, вообще искренне был удивлен тем фактом, что денег почему-то вдруг не хватает.

— Артур, нам нужно поговорить, — сказала Молли, заходя в мастерскую мужа, где тот предпочитал проводить все свое свободное время.

Он даже не сразу обернулся, продолжая что-то делать над вскрытым корпусом маггловского тостера.

— Артур, — повторила миссис Уизли, закипая.

— Сейчас, сейчас… тут просто контакты какие-то странные… — пробормотал супруг, но все-таки отложил отвертку и выпрямился. — Ну?

— У нас заканчиваются деньги, — произнесла Молли Уизли, глядя ему прямо в глаза. — И это не метафора. Они заканчиваются буквально. Заканчиваются так, что мне скоро придется выбирать: покупать нам еду или оставить без сапог Билла. Повторяю еще раз: мы не справляемся. Деньги заканчиваются. Не «мало». Не «едва хватает». Заканчиваются.

— Но… — Артур Уизли растерянно огляделся, будто где-то тут могли заваляться сундуки с галлеонами. — Мы же как-то жили все это время. Мы же всегда выкручивались. Ты это сама говорила.

— Потому что раньше было проще! — голос Молли чуть дрогнул, но она взяла себя в руки. — Тогда у нас был только Билл, потом Чарли. Маленькие дети не требовали многого. Но, Артур, дети растут. Подготовка Билла к школе, еда, одежда, книги, тренировочные палочки…

Супруг вздохнул, откинувшись на спинку стула.

— Я понимаю. Но мы ведь не бедствуем. У нас есть крыша над головой, еда на столе.

— Пока, — отчеканила Молли. — У нас были мои подработки. Были остатки моего наследства. Были сбережения. Все это ушло. А ты… ты покупаешь эти маггловские безделицы, Артур. Постоянно. На них уходит треть твоей зарплаты, если не больше. Ты хоть когда-нибудь считал? Артур, ты каждый месяц тратишь треть зарплаты на какие-то… переключатели и трансформаторы. Что это вообще?

— Это изолятор, — машинально ответил Артур. — Он нужен для…

— Артур, я не хочу знать, для чего он нужен. Я хочу знать, зачем он тебе нужен, когда у нас пустеет кладовка, а у детей нет даже нормальной одежды.

— Я… — он замялся, — мне это нужно. Ты знаешь, я с трудом сплю. В мастерской… здесь тише. Я не думаю здесь про Ориона.

Молли на мгновение умолкла.

— Послушай, я понимаю, что тебе нужно место, где ничто на тебя не давит и можно отключиться от реальности, — сказала она тише. — Мне тоже. Но у меня такого места нет. Я не могу позволить себе не думать. У меня — дети. Им нужно есть. Им нужно расти. Им нужны учебники, игрушки, хорошая одежда, нормальное детство.

— Я просто пытаюсь как-то… держаться. Ты думаешь, мне легко, Молли?

— Я думаю, нам обоим непросто, — вздохнула женщина. — Но знаешь что? Подумай о семье, Артур.

— Ладно. Я подумаю, — сказал мистер Уизли. — Правда. Подумать — могу.

Молли вышла из сарайчика, громко хлопнув дверью напоследок и кипя от негодования. Дома она подошла к шкафу и достала жестяную коробку с семейными финансами. Там было тревожно пусто.

Молли Уизли казалось, что в «Норе» стало ощутимо тише — не из-за недостатка голосов, наоборот, этого-то здесь было достаточно: плач новорожденного, возня малышей, бесконечные стычки подросших Билла и Чарли заполняли все пространство сполна. Но все равно чувствовалось, что в воздухе разливается какое-то напряжение, как перед грозой.

Деньги продолжали утекать сквозь пальцы, несмотря на все усилия Молли сэкономить и затянувшего метафорический пояс Артура. Последний непростой разговор все-таки принес некоторые результаты, и мистер Уизли стал спускать меньше денег на бесполезное маггловское барахло. Впрочем, доходов по-прежнему отчаянно не хватало. Билл показывал неплохие способности, и с ним нужно было заниматься, готовить его к будущей жизни в целом и Хогвартсу в частности. Если Чарли больше интересовала всякая живность, то Билла — чары, точные науки и их прикладное совмещение. Конечно, какие-то базовые вещи женщина рассказывала детям сама, но для более углубленных занятий требовался репетитор.

У нее самой в детстве были и няни, и гувернеры, которые занимались ее дошкольным воспитанием и образованием. Как правило, все, кто приезжал в Хогвартс, уже имели кое-какие начальные знания, и, конечно, в обязательном порядке должны были уметь читать, писать и считать — иначе как бы дети постигали премудрости, например, того же зельеварения, где нужно было прочитать рецепт, суметь высчитать пропорцию ингредиентов, а после сделать домашнее задание, написав эссе? Те, кто не мог позволить себе нанять гувернера и приходящих учителей, отправляли детей в «дамские» или благотворительные школы. Такие существовали в самых крупных поселениях, и за относительно небольшую плату с детьми там занимались вплоть до отправки в Хогвартс или другую волшебную школу. Конечно, преподавали там только чтение, письмо и арифметику, оставляя тот же этикет, историю и иные важные предметы на откуп родителям, но и этого уже было достаточно, чтобы ребенок не чувствовал себя белой вороной, когда начинал получать основное образование и переходил к изучению волшебства.