Молли Уизли замерла. До того, как она увидела, от кого поступило письмо, женщина и не планировала совать свой нос в чужую корреспонденцию. Она пробежала взглядом по тексту письма. Было оно деловым и предельно коротким:

Уважаемый мистер Уизли,

Подтверждаем ежемесячный перевод в размере 17 галеонов в Фонд Поддержки Магглов, пострадавших от стихийных последствий магии. Следующий взнос будет списан согласно установленному графику.

Она перечитала письмо еще раз. Потом еще.

Сначала пришло недоумение. Затем — холодное, резкое и безжалостное осознание. Артур. Ежемесячно. Втихую. Пока она считала монеты до последнего кната, пока отказывала детям буквально во всем, пока продавала тома, которые собирала с юности — он… он отправлял деньги в какой-то мордредов маггловский фонд.

Молли не сразу поняла, что стоит, смяв злополучное письмо в руках. Сердце колотилось где-то в горле, все внутри будто оборвалось, провалилось вниз, и вместе с этим провалом пришел гнев — такой острый и чистый, что его было не спутать ни с чем.

— Молли? Я дома, — раздался голос Артура со стороны камина. — Что у нас сегодня на ужин? Я голоден ужасно! Представляешь, сегодня мистер Пирс из отдела неправомерного использования…

Она вышла ему навстречу молча. В руке все еще было зажато скомканное письмо. Артур улыбнулся, но замер, едва взгляд упал на знакомый пергамент.

— Артур, — голос миссис Уизли звучал почти спокойно, и от этого становилось еще страшнее. — Это… что?

Он моргнул, попробовав изобразить удивление.

— Это… письмо из Гринготтса, да. Ничего особенного. Просто подтверждение перевода. Я…

— Не ври, — закричала Молли. — Не говори мне, что это «ничего особенного», когда речь идет о семнадцати галеонах в месяц, отправленных невесть куда, в то время как я продаю свои книги, чтобы накормить наших детей!

Артур опешил и поднял руки, как будто отбиваясь.

— Молли, послушай, это же благотворительность. Это важно. Эти фонды помогают людям, магглам, которые… которые пострадали от нашей магии. Мы же не можем просто закрыть глаза…

— Мы?! — она шагнула ближе, держа письмо, как оружие. — Мы?! Артур, у тебя хватает совести говорить про «мы», когда ты тайком сливаешь наши последние сбережения на фонд по спасению магглов, а я последние недели выкручиваюсь, чтобы свести концы с концами?!

— Это мои деньги, Молли. Моя зарплата. Я имею право распоряжаться ей, как считаю нужным. Это мое личное решение. Это не твои… — он осекся, но было поздно.

— Не мои? — в голосе миссис Уизли чувствовалась настоящая ярость. — Не мои — что? Не мои доходы? Не мои проблемы? Может, и вовсе не мое дело?! Артур, да как ты смеешь!

— Молли, — начал он, осторожно присаживаясь на стул, как будто надеялся, что это снизит накал страстей. — Это важные инициативы. Люди страдают. Там есть… проекты по восстановлению маггловских домов, пострадавших от магии. Я… Я просто хочу чувствовать, что делаю что-то правильное.

— Начни с нас, Артур, — сказала миссис Уизли устало. — Попробуй быть правильным хотя бы для своих детей. А потом уже спасай магглов.

Она развернулась и ушла на кухню, так и оставив супруга сидеть на стуле у камина, однако, оказалось, что разговор еще не завершен.

Молли успела немного успокоиться и уже стояла у буфета, аккуратно перебирая книги, которые на днях собиралась отнести в лавку на продажу, когда Артур Уизли, вероятно, наконец подобрал дополнительные контраргументы.

— А ты? — донесся его недовольный голос. — Ты и сама раньше неплохо так тратилась. Помнишь? Книжонки свои покупала пачками. Никто тебе слова не говорил!

Молли резко обернулась. Взгляд у нее был как у оборотня перед прыжком.

— Да, покупала. Потому что тогда я работала. Потому что тогда расходы были в два раза меньше, и у нас не было целой армии детей. И ты тогда, если забыл, тратился на свои железки точно так же.

Миссис Уизли вновь вернулась к своим делам. Она вытащила из стопки очередной том — старое издание «Магические линии крови: история, влияние, коррекция». Обложка была изрядно потрепанной, но книга еще могла уйти за приличные деньги, ведь главное здесь не внешний облик, а содержание, которое было отменным. Она положила том поверх остальных и уже почти собиралась перевязать стопку бечевкой, как вдруг Артур подошел, выдернул книгу из-под ее руки и потряс ею в воздухе, явно собираясь что-то сказать еще.

Из книги выпал сложенный лист пергамента и плавно опустился на пол. Молли замерла: собственные заметки по снятию печати «предательства крови» она узнала тут же. Оставалась недоумевать, каким образом они оказались именно в этой книге. Конечно, это были лишь первые ее записи, а все конечные результаты, равно как и изыскания родителей, давно уже были переписаны в бесконечную тетрадь, но все же…

Артур поднял упавший лист. Он не читал, что там написано, но совершенно точно уловил некоторые слова, которые ему совершенно не понравились: «ритуальная активизация крови», «седьмой сын как замыкающее звено», «разрыв связей с родовым клеймом», «ослабление проклятия предательства».

Он медленно поднял голову.

— Это что, Молли? Что это, я тебя спрашиваю?! Ты, значит, втихую проводишь обряды? На нашей семье? На детях?! Может, решила использовать кого-нибудь из нас как компонент в каком-то ритуале?!

— Не смей, — прошипела миссис Уизли. — Я никого не использую. Я защищаю. Потому что кто-то в этой семье должен это делать.

— Защищаешь? Темными ритуалами? Ты, может, думаешь, что я совсем дурак и ничего не понимаю? Да от тех книг, что ты понапритаскивала в наш дом, за милю несет темной магией, старыми замшелыми традициями и кровью! Что ты вообще копаешься в этих помойках?! Что ты хочешь в них найти? — рявкнул Артур Уизли, потрясая книгой, как уликой. — Здесь нет ничего, кроме мракобесия! Или ты опять про твое мифическое проклятье «предателей крови»? Мы с тобой это обсуждали неоднократно, и я в сотый раз тебе говорю, что это все бредни. Я ничего такого в себе не замечаю, каким был, таким и остался! Это просто слухи, которые распускали и продолжают распускать Малфои. Что до твоих неудач в магии… Ты никогда не думала, что возможно, просто проблема в тебе? В тебе, а не в несуществующей печати! Это все твои братцы тебе в голову вбили всякую чушь?

— Не трогай моих братьев, — Молли подошла ближе, почти впритык. — Проклятье реально существует. И не тебе судить, что «темное», а что — необходимое. Я всю жизнь хожу по лезвию — с этим проклятьем, с этим родом, с этим клеймом. И если я нашла способ…

— Это бред! — перебил Артур, сверкая глазами. — Ты говоришь, как эти реддловские выкормыши, которых мы с тобой столько лет презирали. Они — про «чистую кровь», ты — про «предательство крови». Какая, к Мордреду, разница?!

Он швырнул книгу в камин.

Молли только и успела, что вскрикнуть — тяжелый том с силой влетел в огонь, и уже через несколько секунд его обложка вспыхнула.

— Что ты… — она метнулась к камину, но было поздно. Пламя лизало страницы, поднимая в воздух дым с резким запахом пыли, старых чар и паленой кожи.

— Я тебя не узнаю, — тихо сказал Артур, отступая к двери. — Все это время я думал… Но, видимо, я ошибался, — он посмотрел на нее, как на чужую. — Ты предала сама себя, наши принципы, наши убеждения. Однако ты моя жена, и я тебя прощаю. Только потому, что люблю. Но если еще раз… Еще раз я найду хоть намек на все это — на ритуалы, на эту… тьму — будешь сама по себе.

Он вышел, хлопнув дверью так, что в шкафу зазвенела посуда. Молли осталась стоять, глядя, как в пламени догорает старая книга.

Весна 1981‑го выдалась ранней и странно тихой, но за привычными домашними хлопотами Молли ощущала едва уловимое дрожание воздуха — словно вокруг все время была натянута тонкая струна.

Одни дни тянулись вязко, как расплавленный воск, другие проносились, как будто кто-то случайно перемотал пленку. Миссис Уизли жила внутри этого сломанного механизма, отсчитывая не часы, а ритмы, по которым двигалась ее жизнь: утром казалось, что полдень никогда не настанет, а к вечеру вдруг выяснялось, что солнце уже за холмом и пора укладывать малышей. Времени то не хватало, то становилось слишком много, и оба состояния одинаково изматывали.