Постояв немного, но так пока ничего и не придумав, девушка направилась к гардеробу, на ходу закалывая волосы. Платье было почти выбрано, и она уже практически натягивала на плечи легкую мантию, когда сзади послышался характерный шорох. Лисса обернулась — домовушка уже прибирала разбросанные во время сборов вещи.

— Простите, госпожа Лисса, — вежливо пробормотала Тикси, — я только быстренько… совсем не мешая…

— Конечно, Тикси. Спасибо, — отозвалась мисс Пруэтт, поправляя мантию.

Тикси принялась заправлять постель, ловко подбивая подушки, и тут внезапно застыла. Ее вытянутый пальчик завис над чем-то, и Лисса, уловив это движение боковым зрением, повернулась.

На пол упала черная тетрадь. Та самая, которую она в бытность Молли Уизли ни в коем случае не хотела тащить к Джинни, та, которую ей зачем-то передал Дамблдор, та, от которой отчетливо фонило какой-то темной дрянью.

Эльфа всхлипнула, ойкнула и поспешно сделала шаг назад.

— Нехорошая вещь… очень-очень нехорошая, госпожа, — пролепетала она. — Старое, темное… чужое. Плохо! Плохо, плохо, плохо!

Девушка шагнула вперед и замерла.

— Мерлинова борода… — выдохнула она.

— Госпожа… выбросить это? — дрожащим голосом спросила Тикси.

— Нет, — глухо отозвалась Лисса. — Нет. Пока нет.

Косой переулок жил своей буйной, волшебной, полубезумной жизнью. Стоило Лиссе ступить на мощеную улицу, как ее накрыло ощущением долгожданной встречи. Там, в пока неслучившемся будущем, она давно уже разучилась удивляться. Разучилась поднимать глаза от земли, смотреть по сторонам, вслушиваться в крики торговцев и смех проходящих мимо подростков. А здесь — здесь все дышало, сверкало, жужжало, пахло и кипело. Девушка шла рядом с братьями, ловя взгляды прохожих и удивляясь каждому новому лицу. Волшебники и ведьмы всех возрастов сновали между лавками, дети визжали от восторга, глядя на витрины с летающими конфетами, а в воздухе витал аромат свежей выпечки из «Сладкого королевства».

— Лисса, сестренка, ты чего ведешь себя так, будто впервые здесь? — изумился Фабиан, заметив, как девушка вертит головой по сторонам.

— Нет, я просто… — она запнулась, не зная, как объяснить.

«Просто в будущем здесь будет практически пусто. Просто через десять лет половина этих людей исчезнет. Просто я помню, как стояла здесь же, но уже не с вами, а с Артуром, и мы покупали подержанные книги, потому что новых не могли себе позволить».

— Просто отвлеклась, — закончила она вслух.

Мисс Пруэтт не могла отделаться от странного ощущения дежавю. Казалось, она видела эти улицы и вчера, и десять лет назад, и двадцать лет вперед — настолько плотно наслаивались воспоминания.

Косой всегда был живым, пульсирующим сердцем магической Британии. Не просто торговой артерией, а местом, где бурлила светская жизнь, где заключались сделки и обсуждались (а зачастую и создавались!) громкие скандалы. Здания, кривые и узкие, будто сошедшие со страниц сказочной книги, теснились друг к другу, их фасады пестрели вывесками, то новыми и яркими, то старинными, с которых уже практически совсем стерлась позолота. Где-то впереди сверкал белоснежный мрамор Гринготтса, но переулок не заканчивался на нем, нет — он уходил дальше, заворачивал за невидимый угол, растворялся в туманной дымке, словно подчиняясь собственной, непостижимой логике.

Косой был Косым не только в геометрическом, но и в философском смысле. Он жил, дышал, играл своими тенями и перспективой, то выпрямляясь в струну, то снова изгибаясь, как старый дуб у болота. Наивно полагать, что все это заканчивается белокаменными зубцами банка. Те, кто так думал — просто не понимали сути. Косой продолжался. Он всегда продолжался. Нужно было лишь игнорировать очевидное, не поддаваться трезвой логике, а просто идти дальше, доверившись интуиции. Иногда за Гринготтсом открывались забытые переулки, где торговали зельями, о которых Министерство предпочитало не вспоминать, а иногда — уютные чайные, где старушки спорили о достоинствах опальной аристократии.

Кроме Косого, разумеется, существовало еще множество магических мест, где собирались волшебники. В старинных районах Гластонбери до сих пор действовали дюжины древних кругов, в Ившеме стояла библиотека без дверей, попасть в которую могли только те, кто знал специальное заклинание, Йоркский «Тайный рынок» открывался трижды в год, а в Бате, среди терм, можно было встретить магов в тогах, читающих свитки на латыни. Но все же центр оставался именно здесь — в Лондоне.

Слева открылись двери лавки редкостей и зачарованных безделушек, откуда вылетели фейерверки в виде шепчущих строчек. Справа, из кондитерской, которую, кажется, переоборудовали под временную выставку «Вкус Старой Шотландии» доносились запахи паленой карамели и мяты. И отовсюду была слышна дикая смесь голосов, восклицаний, и шепота. Сверху, низко-низко, прямо над крышами домов, туда-сюда сновали совы, сжимавшие в лапах зачарованные тубусы, внутри которых находилась корреспонденция или небольшие заказы.

— Мерлин, — прошептала Лисса, — я и забыла, насколько он живой.

Но даже это — не то, что поразило Лиссу до дрожи в коленях. Ее изумляло количество людей. Самые настоящие толпы! Куда они пропали потом? Когда это все исчезло?

— Ну что, сестрица, куда сначала? — Гидеон щелкнул пальцами перед ее носом, выдергивая из мыслей. — «Сладкое королевство»? Или сразу в «Пурпурную мантикору» за новыми перчатками?

— Давай просто пройдемся, — ответила девушка, машинально поправляя складки платья.

Она озиралась по сторонам, впитывая детали. Вот «Магические манускрипты», где когда-то Молли Уизли покупала Биллу его первую книгу — тогда в семье еще были кое-какие деньги! А вот «Камелот», лавка старинных артефактов, заходить в которую просто опасно для кошелька!

«И все же, куда делись все эти люди?»

Мысль не отпускала. Толпа вокруг была плотной, пестрой, шумной. Студенты Хогвартса, завсегдатаи министерских коридоров, члены старых семей в дорогих мантиях, иностранцы с экзотическими акцентами — все смешалось в едином потоке. Но в будущем, которое она помнила, все было совсем не так! Магов стало меньше, намного меньше. И странно, что никого это вроде бы как и не тревожило, хотя должно бы! При этом, не сказать, чтобы были жуткие жертвы. Да, были смерти и были потери. Но не такие глобальные! Это что же, все дружно эмигрировали?!

— Ты сегодня какая-то рассеянная, — заметил Фабиан, слегка подталкивая сестру к лотку с засахаренными ананасами. — То сон, то молчание… Уж не влюбилась ли ты в кого?

— Влюбилась? — Лисса фыркнула. — Да ты с ума сошел!

— Ага, значит, точно, — подхватил Гидеон, подмигивая брату. — Ну-ка, признавайся!

Она скривилась, но тут же отвлеклась: навстречу прошла парочка. Высокий юноша с идеальной осанкой и девочка, с лицом, словно выточенным из фарфора. Черты лица — классически благородные. Блэки. Пусть и не главная линия, но перепутать их ни с кем было нельзя: кровь не водица.

— Что-то ты сегодня на аристократов как-то нервно косишься, — заметил Фабиан. — Неужто отец опять про «достойные партии» речь заводил?

— Нет, — покачала головой Лисса, а сама чуть не закричала от счастья.

Это что же получается: она еще не помолвлена с Ноттом, не заключено никаких договоров от ее имени и, если разыграть карты правильно, то в ближайшее время можно и вовсе не опасаться, что ее выдадут замуж. Замуж Моллиссия Пруэтт совершенно точно больше не хотела.

Что ж, на самом деле, достаточно просто сказать отцу, что она планирует продолжить учиться дальше и показать хорошие результаты в выбранном направлении. Знаний у нее сейчас (спасибо прошлой-будущей жизни) было более чем достаточно, и пускай Магическая Сорбонна ей не светит, — все-таки туда принимали исключительно юношей! — но Мастера ей отец подберет.

Дойдя до «Флориш и Блоттс», Пруэтты ненадолго притормозили. В витрине стояли новинки: «Неизведанные грани трансфигурации» Эмерика Свича и «Темные искусства: мифы и правда» за авторством Т. М. Реддла. Последняя книга заставила Лиссу замереть.