Вернувшись к столу, Лисса Пруэтт разложила на нем карту. Руки у нее слегка дрожали от возбуждения.

«Сейчас, — думала она, — сейчас мы все узнаем».

— Sanguis meus, pretium veritatis, — прошептала девушка, и острая игла света вырвалась из кончика палочки, изогнулась и едва царапнула ее палец. Алая капля упала аккурат в пролив Ла-Манш на карте.

Затем Лисса сосредоточилась, прижала ладони к пергаменту и начала нашептывать слова обряда, вливая в карту поток своей магии, свою волю, все свое отчаяние и надежду. Магия сгущалась в воздухе, становясь тягучей и плотной. Свет от ее палочки погас, но сама карта начала слабо светиться изнутри.

И тогда они появились.

Не две точки, как она наивно полагала. И даже не три.

Шесть.

Шесть размытых, дрожащих световых пятен, как кляксы, проступивших на поверхности карты. Одна — прямо в сердце Шотландии, в Хогвартсе или его ближайших окрестностях. Вторая — в их родовом поместье, Пруэтт-Холле, где под усиленной охраной сейчас покоился тот самый черный дневник. Остальные четыре были разбросаны по стране: одна где-то в Лондоне, другая — на побережье, третья — в глуши Уэльса, четвертая — чуть ли не на Оркнейских островах.

Лисса застыла, не в силах оторвать взгляд от этой жуткой картины. Шесть. Мерлин милостивый! Шесть крестражей! У Тома Реддла было шесть крестражей! Нет, ну, технически-то, конечно, пять — все-таки дневников было два, и девушка не очень понимала: будет ли для Реддла из этой реальности актуальным крестражем вторая черная тетрадь, — та, которую она сама принесла из неслучившегося прошлого-будущего — или все же нет? В любом случае, это было за гранью разумного! Душа, разорванная на шесть частей… Он был не просто опасен. Он был ходячим кошмаром, пародией на жизнь.

«Или… или это не все его? — мелькнула спасительная, но не менее ужасная мысль. — Может, часть из них принадлежит кому-то еще? Другому темному магу?»

Но это мало что меняло. Пожалуй, так было даже хуже. Лисса ранее была свято убеждена, что охотится на одного монстра — Тома Реддла. Но что, если их несколько? Что если помимо него существует другой, еще более безрассудный или могущественный темный маг, тоже создавший крестражи? Неужели помимо Реддла, существовала еще как минимум одна угроза сопоставимого масштаба? Или… или она с самого начала ошибалась в своих предположениях? Мысли путались, создавая хаос в голове.

Однако факт оставался фактом: ритуал сработал. Он нашел крестражи. И один из них был здесь, в Хогвартсе, прямо под носом у Дамблдора. Что бы это могло быть? И главное — где?

«Время!» — внезапно вспомнила Пруэтт.

Она взглянула на часы и ахнула: было уже пятнадцать минут седьмого! Скоро начнет светать, Приннгл отправится совершать утренний обход. Здесь нельзя было оставаться ни секунды.

Дрожащими от адреналина руками она сложила карту, которая послушно сжалась обратно в размер страницы. Книгу с ритуалом она сунула в укромную нишу на полке, запомнив ее расположение. Погасив светильники, Лисса пулей вылетела из Запретной секции, едва помня себя от переполнявших чувств — ликования, ужаса и жгучего желания немедленно поделиться открытием. Ей нужно было в спальню, к сквозному зеркалу! Сейчас же!

Споро наложив обратно заклинания на дверь Запретной секции, Пруэтт повернулась к выходу и… застыла в неверии. Сердце ее, еще секунду назад бешено колотившееся от торжества, пропустило удар. Девушка была не в силах пошевелиться и так и стояла, сжимая в руках карту и не отводя взгляда от фигуры, небрежно прислонившейся к косяку двери, ведущей из главного зала библиотеки в коридор.

Артур Уизли. Он стоял там, в полумраке, освещенный лишь предрассветным сизым светом, льющимся из высоких стрельчатых окон. Он не выглядел уставшим или заспанным. Напротив, его поза была расслабленной, а на лице играла легкая, почти нежная улыбка. В длинных пальцах он лениво крутил свою палочку, словно дирижируя невидимым оркестром. Самым страшным же был его взгляд — пристальный, знающий, устремленный прямо на нее, только что вышедшую из Запретной секции.

Ледяная волна ужаса окатила девушку с головы до ног. Отчисление. Слово прозвучало в сознании оглушительным гонгом. Все ее планы, стремления, надежды, — все рухнуло бы в одночасье.

— Здравствуй, Молли, — произнес Артур тихо, и в голосе его прозвучал ласковый укор. — Удачная ночь для чтения? Нашла ли ты наконец то, что так долго искала?

Лисса почувствовала, как по спине бегут мурашки. Он не просто случайно увидел ее сейчас. Он знал. Он наблюдал.

— Уизли, — ее собственный голос показался девушке хриплым и неестественно громким в гробовой тишине библиотеки. — Что ты здесь делаешь?

— О, так, проходил мимо, — он сделал легкий, ничего не значащий жест палочкой. — Решил убедиться, что все в порядке.

— Спасибо за заботу, — сквозь зубы процедила Лисса, пытаясь взять себя в руки. Ее мозг лихорадочно искал выход. Обливиэйт! Стереть ему память. Это было рискованно, он мог успеть защититься, но выбора не было. Она незаметно перехватила палочку боевым хватом. — Все в порядке. Теперь можешь идти. Я справлюсь сама.

Его улыбка не дрогнула, но в глазах что-то изменилось — появилась та самая безуминка, о которой предупреждал Стэнли.

— Нет-нет-нет, Молли, погоди, — он мягко качнул головой, сделал небольшой шаг вперед, и Лисса невольно отступила к запертой двери. — Я чувствую твое смятение. И хочу предостеречь от необдуманных поступков. Видишь ли, это далеко не первый раз, когда я вижу, как ты сюда наведываешься. Довольно рискованно, не находишь? Особенно с новыми правилами директора Дамблдора.

В его тоне не было угрозы. Была какая-то отеческая, почти болезненная забота.

— Я долго думал, что с этим делать, — продолжил Артур, и его взгляд судорожно блуждал по лицу девушки. — И, знаешь, я понял, что не могу позволить тебе так рисковать. Ты можешь навлечь на себя большую беду. И кстати… я подстраховался.

Лисса почувствовала, как земля уходит у нее из-под ног.

— Что… что это значит? — выдавила она.

— Это значит, дорогая, что я понимаю: ты сейчас можешь подумать о чем-то… радикальном, — ответил Уизли, и голос его был бархатным, убеждающим. — О том, чтобы пытаться меня оглушить или… скажем, стереть мне память. Поверь, я тебя понимаю. Страх — плохой советчик. Но, к сожалению, это будет пустой тратой сил, — он произнес это так, будто читал ее самые потаенные мысли. — Видишь ли, мои воспоминания об этой и предыдущих ночах уже находятся в надежном месте. И если я до семи утра — ты же помнишь, что в это время старый Прингл начинает свой обход? — не отменю отправку, они будут доставлены прямиком на стол директору Дамблдору.

Пруэтт мысленно просчитывала варианты и понимала, что она проиграла. Он все продумал! Любая попытка сопротивления сейчас привела бы к немедленному краху. Если Артур Уизли поднимет шум, ее не только отчислят, но и отберут карту, на которой нанесено месторасположение крестражей. И, конечно же, достать из Запретной секции книгу, чтобы повторить ритуал, она тоже больше не сможет! Уизли настороже, ожидает нападения. Уйти тихо, даже понимая, что Дамблдор в любом случае обо всем узнает, не выйдет! Она была в ловушке. Артур загнал ее в угол, при этом смотря на нее с таким выражением, будто спасал от самой себя. Это было самое жуткое — эта смесь шантажа и мнимой заботы.

— Зачем? — спросила Лисса, глядя на парня с недоумением, бессильной яростью и отвращением. — Зачем ты это делаешь, Уизли? Что тебе нужно?

Артур Уизли сделал шаг вперед. Его лицо осветилось странным, почти экстатическим внутренним светом.

— Разве не очевидно? — спросил он. — Мне нужна ты.

Слова повисли в предрассветной тишине библиотеки. Они были настолько смехотворно нелепыми, что Лиссе казалось, будто она спит и видит дурной сон. Пруэтт стояла, окаменев, недоверчиво глядя на Артура. Оцепенение, впрочем, длилось недолго. Его сменила волна такого чистого, беспримесного негодования, что девушка едва не задохнулась. Палочка в ее руке дрогнула, и она сделала резкий шаг вперед.