Августа с раздражением швырнула пергамент обратно на стол.

Молли Уизли, молча стоявшая за дверью и откровенно подслушивающая, сжала пальцы в кулаки. Она, признаться, не вспоминала текст произнесенной клятвы с тех самых пор, когда дала ее несколько лет назад, будучи той самой молодой и наивной выпускницей Хогвартса. Сейчас, мысленно вновь проговорив слова обета, миссис Уизли ужаснулась: все было именно так, как изложила Августа. Конечно, Альбус Дамблдор полученной властью за все это время так и не воспользовался, подумалось ей, но никто не мог гарантировать, что так будет и впредь. В груди противно заныло.

Дамблдор же некоторое время хранил молчание. В глазах его уже не было прежнего дружелюбия, и на секунду он даже показался очень старым и уставшим.

— Тогда предложи свой вариант, Августа, — наконец сказал он.

— Легко, — кивнула она. — «Я, Августа Лонгботтом, обязуюсь хранить тайны Ордена Феникса, не действовать во вред его членам и помогать его борьбе с Упивающимися Смертью в меру своих сил и возможностей». Все. Этого вполне достаточно. И никакой бесконечной покорности главе Ордена, кем бы он ни был.

Дамблдор вздохнул и, кажется, даже немного улыбнулся.

— Что ж, мне не остается ничего, кроме как принять этот вариант.

Августа кивнула и произнесла свою клятву. Магия вспыхнула, принимая ее слова.

— Отлично, — сказал Дамблдор, протягивая ей руку. — Теперь ты — полноправный член Ордена. Буду ждать тебя на следующем собрании, где мы поговорим более обстоятельно. Думаю, тебе будет удобнее координироваться с Фрэнком и Алисой — они уже давно в Ордене, так что вы сможете обмениваться мнениями и планировать совместные действия.

Августа, уже протянувшая было руку, замерла.

— Фрэнк и Алиса?

— О, да, они вступили несколько месяцев назад. Они очень преданы нашему делу, — Альбус Дамблдор говорил спокойно, как будто обсуждал погоду. — Молодые, полные решимости, верят в светлое будущее.

Женщина медленно убрала руку.

— Ну конечно, — произнесла она мягко. — Молодые всегда верят. И естественно они принесли тот вариант клятвы, от которого я только что отказалась?

— Как я и говорил, — пожал плечами Дамблдор, — это наш стандартный обет, его приносят все члены Ордена. Ну, за очень редким исключением.

Воздух в кабинете стал ощутимо тяжелее. Августа замерла, и на ее лице проступила едва уловимая тень ярости.

— Ты воспользуешься этим, Альбус, — тихо, но угрожающе произнесла она. — Ты можешь сколько угодно играть в мудрого старца, но я знаю, как ты действуешь. Я предупреждаю тебя: если хоть раз увижу, что ты ведешь моего сына и его жену в пропасть во имя своего всеобщего блага, тебе не понравится то, что я сделаю.

Дамблдор не ответил. Только кивнул, принимая ее слова на веру.

Молли, решившая, что услышала достаточно, резко толкнула дверь и вошла в кабинет. Стервятник на шляпе Августы Лонгботтом ожил, хлопнул крыльями и прокричал:

— Тррревога! Сзади!

Дамблдор вздохнул и повернулся к Молли Уизли с выражением добродушного сожаления на лице.

— Девочка моя, прошу простить меня за недоразумение с камином. В последнее время дел так много, что я, признаться, совершенно закрутился. Надеюсь, прогулка не слишком вымотала тебя?

Молли прищурилась.

— О, разумеется, директор, — отозвалась она с ядовитой вежливостью. — Грязь, ветер, дождь — просто мечта, а не дорога. Я прямо наслаждалась.

Дамблдор, казалось, всерьез раскаивался. Он покачал головой и перевел взгляд на миссис Лонгботтом, будто только сейчас вспомнив, что они еще не были представлены друг другу.

— Августа, позволь представить тебе миссис Молли Уизли. Она — зельевар Ордена Феникса и одна из наших самых надежных соратников.

Августа смерила Молли взглядом.

— Пруэтт, — вдруг сказала она, чуть прищурившись. — Ты ведь была Пруэтт?

— Была, — коротко ответила Молли.

— Отличная семья, — кивнула Августа. — Надеюсь, ты не растеряла их боевой дух.

С этими словами она развернулась к Дамблдору:

— Альбус, я думаю, нам все ясно. Я покину вас, открой камин.

Директор кивнул, и миссис Лонгботтом, не теряя времени, направилась на выход. Зеленое пламя взметнулось, Августа исчезла, и воцарилась напряженная тишина.

Молли Уизли сложила руки на груди:

— Ну? Зачем я вам понадобилась, директор Дамблдор? И почему это что-то не могло подождать очередного собрания Ордена? Нужны какие-то дополнительные зелья?

Дамблдор улыбнулся, но взгляд его оставался серьезным.

— Ты знаешь, как я ценю твою работу, Молли. Однако сейчас дело в другом. Очень хорошо, что Августа Лонгботтом теперь с нами, но… Нам не хватает боевых магов. Ордену нужны люди, которые могут и хотят сражаться.

Молли недовольно нахмурилась. Ей показалось, что она начинает понимать, в какую сторону дует ветер.

— Директор, — голос женщины сделался жестче, — если вы хотите сказать, что мне тоже пора взяться за палочку и нестись сломя голову в гущу боя, то вынуждена разочаровать — я не могу позволить себе такой роскоши. Даже не принимая во внимание тот факт, что у меня, между прочим, семья и маленькие дети, я теперь практически бессильна. Меня размажут в первом же поединке. Ну, допустим, несколько минут я продержусь, если наберу зелий побольше, а дальше-то что?

— Я никогда не просил бы тебя об этом, — спокойно возразил Дамблдор. — Но я слышал, что в Магическую Британию недавно вернулись твои братья. Гидеон и Фабиан — прекрасные дуэлянты, смелые, опытные. Они могли бы стать бесценными бойцами Ордена.

Молли застыла. По ее лицу пробежала тень.

— Нет.

Одно короткое слово прозвучало твердо, без малейшей возможности для спора. Дамблдор, казалось, ждал именно такой реакции, но его голос остался ровным:

— Молли, я понимаю твои опасения, но…

— Нет, Альбус! — взорвалась она. — Вы сами твердите нам на каждом собрании, что это война. Война! И вы хотите втянуть в нее моих братьев? Гидеон и Фабиан — сильные, да, но они не бессмертные! Они не… не расходный материал!

— Разумеется, нет, — мягко ответил Дамблдор. — Я не стану заставлять их. Я лишь прошу тебя поговорить с ними. Убедиться, что они понимают, что происходит. Дать им шанс сделать выбор.

Молли отвернулась, пытаясь справиться с бешено колотящимся сердцем. В глубине души она знала, что братья, узнав о происходящем, не отступят. Они Пруэтт. Они никогда не отступали.

— Вы не понимаете, директор, — тихо сказала миссис Уизли, сжав кулаки. — У меня дурное предчувствие. Что-то… что-то не так. Я не хочу их втягивать. Не хочу, чтобы они…

Она осеклась, не находя слов, но Дамблдор уже смотрел на нее с глубокой печалью.

— Ты дала клятву, Молли.

Холод пробежал по спине женщины.

— Что?

— Когда ты вступала в Орден. Ты поклялась содействовать его делу всеми своими силами. И это вполне посильная задача.

Молли побледнела. До сегодняшнего дня она и не думала о клятве, но стоило Дамблдору произнести эти слова, как магия внутри нее вздрогнула, напоминая о себе. Что-то невидимое, но ощутимое словно сомкнулось вокруг нее, требуя подчинения. В груди разлился глухой ужас.

Она сжала челюсти.

— Это подло, Альбус, — прошипела она.

— Это необходимо, — тихо ответил он.

Молли закрыла глаза. Она знала, что проиграла.

Братья Молли были предметом ее гордости. Веселые, находчивые, вечно ввязывающиеся в какие-то авантюры, но при этом надежные, как гоблинский сейф. Она всегда восхищалась их духом и хотела, чтобы ее дети унаследовали хоть толику той самой искры, что заставляла Гидеона и Фабиана не унывать даже в самые мрачные времена и сносить все преграды на своем пути.

Гидеон был старшим — всего на три минуты, но этого хватало, чтобы он постоянно напоминал брату, кто в их тандеме главный. Он был более сдержанным, серьезным, с ярко выраженным стратегическим мышлением и дурной привычкой продумывать десять вариантов развития событий вперед.