— Крестраж не один, — сказала она тихо, все также продолжая смотреть в глаза Антонину.

А в голове почему-то все время звучал его голос: «Это не Пруэтт. Я не убивал их. Богом клянусь!»

— Лисс, эй, Лисс! Земля вызывает Лиссу Пруэтт! О чем задумалась?

Легкое прикосновение к плечу заставило Лиссу вздрогнуть и оторваться от созерцания заледеневшего окна. В стекле, поверх отражения свинцового декабрьского неба, теперь виднелось улыбающееся лицо Элис Макмиллан.

— Прости, я просто… — Лисса мотнула головой, пытаясь стряхнуть оцепенение. Мысли о крестражах, ритуалах, Томе Реддле и — почему-то! — Долохове, реакцию которого на потерю друга ей так и не удалось забыть, кружились в голове бесконечным, бесплодным хороводом. — Просто думала, насколько же библиотека Хогвартса огромна. Кажется, целой жизни не хватит, чтобы все это перечитать!

Элис фыркнула и, отбросив светлую прядь волос, неграциозно плюхнулась на стоящую поблизости кровать. Кровать Аманды, между прочим.

— Ну, это потому что она — самая большая в Европе! Папа как-то возил меня на экскурсию в магическую библиотеку Сорбонны, так там, конечно, тоже здорово, но… не то. Там все более строго и, наверное, не знаю… предметно? А у нас… у нас просто живет какой-то древний книжный хаос. Все обо всем и немного больше. И в этом есть свое очарование, правда?

— Очарование, которое сводит с ума, когда пытаешься найти что-то конкретное, — с долей отчаяния в голосе заметила Лисса.

— А что ты ищешь-то? Может, я помогу? Две пары глаз всегда лучше, чем одна, — Элис подмигнула.

Пруэтт немного покрутила этот вариант в голове, но с сожалением откинула в сторону, как сложнореализуемый. Конечно, помощь ей бы очень не помешала, но как объяснить подруге, что она ищет способ выследить расчлененные части души одного из самых перспективных политиков Британии? Не следовало упоминать даже саму тему крестражей! Мало того, что изучение этого направления даже в теории, мягко говоря, не поощрялось, так и у стен есть уши! Стоит Реддлу лишь заподозрить, что кто-то копает информацию по этому вопросу, и Лиссе даже страшно было представить к каким последствиям это все приведет! Секретность сейчас была их главным преимуществом, которое не следовало терять. Именно поэтому ни Пруэтты, ни Долохов не рискнули обратиться к своим друзьям и знакомым.

— Спасибо, Элис, но… это сложно объяснить. Очень узкая тема, не по учебной программе.

— О! — глаза Элис вспыхнули азартом. — Значит, что-то интересненькое! Любовное зелье для какого-нибудь зазнайки из Слизерина? Или, может, хочешь что-то на кого-то наслать? На кое-кого рыжего и ужасно противного, я имею ввиду? — тут Макмиллан подмигнула опешившей Лиссе Пруэтт и весело рассмеялась. — Представляешь, я как-то раз в общем отделе нашла конспект лекций по демонологии XIV века! Его оставил какой-то студент, кажется, Барнаби Хилл. Так вот, там такие штуки были описаны… Миссис Фергюсон, наверное, в обморок бы упала, узнай, что это выложено в открытом доступе! Раньше, видимо, не особо церемонились с темами для самообразования. Боюсь представить, какие тогда книги хранятся в «Запретной секции»!

Лисса пожала плечами.

— Да знает она все прекрасно! Она же библиотекарь. А старые студенческие конспекты… Ну что тут скажешь? Программа за века сильно изменилась, а объем материалов, оставленных студентами за все время существования Хогвартса, реально велик. Знаешь, почему у нас тут вообще такой безумный объем всего? Даже в общем доступе?

— Ну… — Элис, которая явно никогда не задавалась таким вопросом, нахмурилась. — Школа же. Копили для студентов?

— Не просто копили и не только для студентов, — Лисса присела на край своей кровати, глядя на подругу. — На днях я разговаривала с миссис Фергюсон, спрашивала о системе каталогов… Думала, может, это мне поможет в моих поисках. Так она мне целую лекцию прочитала. Мне совсем не помогло, но было интересно. Основатели Хогвартса, когда строили школу, с самого начала думали о сохранении знаний. Времена были… непростые.

— Имеешь в виду магглов? — оживилась Элис.

— И магглов, и не только. Взять ту же Византию. Великая империя, центр наук. А что в итоге? Сначала крестоносцы в XIII веке разграбили Константинополь и жгли книги пачками, потом, в XV веке, пришли османы — и снова костры. Говорят, тогда погибли ценнейшие магические трактаты, которые хранились в императорской библиотеке вместе с обычными религиозными текстами… Похожие истории были и в Европе. В Англии, например, во время Реформации, когда Генрих VIII рушил монастыри, под раздачу попали и библиотеки волшебников, маскировавшиеся под монастырские скриптории. Книги ведь до изобретения магического книгопечатания были невероятно дороги, каждую переписывали вручную… Впрочем, если нужно вложить в книгу частичку магии, то так делают и сейчас. Утратить такие гримуары — все равно что потерять часть наследия. Короче говоря, многие маги, которые в силу обстоятельств не могли позаботиться о своих личных библиотеках, стремились их как-то обезопасить.

Элис слушала, раскрыв рот, словно была на настоящем уроке истории. Нормальном таком уроке, а не той пародии на него, которая существовала в Хогвартсе сейчас.

— Каким образом? — уточнила заинтересовавшаяся темой Макмиллан.

— Хогвартс стал своеобразным сейфом. Многие старые семьи, опасаясь за свои библиотеки в смутные времена, передавали их сюда — в дар или на хранение. Взамен они получали вечный доступ к фондам. Сюда же свозили книги из выморочных имений. Рода, которые пресекались, у которых не осталось наследников, часто завещали свое имущество Хогвартсу. А еще… конспекты.

— Конспекты? — переспросила Элис.

— Да. Раньше — сильно раньше, я имею ввиду, — это было обязательным правилом: окончив Хогвартс, студент должен был оставить свои лекционные записи. Или, по крайней мере, их копии. Представь, сколько их накопилось за сотни лет! И ведь в некоторых, как ты сама сказала, можно найти такое, что министерские чиновники за головы схватятся. Демонология, темные ритуалы, способы обращения со всякими существами… Все это лежит в общем доступе, просто как тут разберешь, какая тема в чужом конспекте в настоящий момент запрещена декретами министерства, а какая — вполне допустима? Только читать все подряд, но на это, как я уже и говорила, не хватит и жизни.

Пруэтт тяжко вздохнула, снова ощущая всю грандиозность и безнадежность своей задачи. Она мысленно представила бесконечные ряды полок, тысячи потрепанных томов и пыльных свитков, в одном из которых могла скрываться единственная нужная ей зацепка. Ей нужно было отыскать иголку в стоге сена, который к тому же постоянно рос.

— Понятно, — протянула Элис, на ее лице читалось искреннее сочувствие. — Значит, ты ищешь какую-то очень старую и очень специфичную информацию. И боишься, что даже если и скажешь мне тему, то я все равно не смогу помочь, потому что не знаю, с какой стороны к ней подойти, и что именно для тебя значимо, а что — бесполезно.

Лисса лишь кивнула, с благодарностью глядя на подругу. Элис могла быть легкомысленной, но она все равно оставалась доброй и понимающей.

— Жаль, — искренне выдохнула Макмиллан. — Ладно, храни свои секреты. Но если передумаешь — я тут. Готова порыться в пыльных фолиантах ради подруги.

Она лучезарно улыбнулась, и Пруэтт на мгновение стало чуть легче. Но лишь на мгновение. Потому как следом перед ее глазами вновь с болезненной четкостью встал финал той встречи в Визжащей хижине.

Когда шок от идентификации крестража и осознания, что он не один, начал рассеиваться, Долохов перестал разбрасываться вещами, а отец материться, на смену ему пришел один закономерный вопрос: «И что теперь?».

Ответ был очевиден, и его озвучила тетя Мюриэль: «Нужно найти все крестражи Тома Реддла. Сколько бы их ни было».

Антонин, кстати, услышав от юной мисс Пруэтт, что крестраж не один, закономерно усомнился: откуда такая информация? Пришлось «признаваться». Вернее, Дугал и Мюриэль Пруэтт, обменявшись красноречивыми взглядами, коротко и без лишних деталей объяснили Долохову, что у Лиссы бывают… проблески. Видения. Что-то вроде пророческого дара, искаженного и заблокированного мощным обетом, который мешает ей делиться увиденным напрямую. Они не стали вдаваться в подробности, ограничившись тем, что «она кое-что знает о будущем, но не может в полной мере об этом говорить».