Все это, как потом выяснилось, было постановкой. Отчасти. Полтергейст действительно существовал, но не был просто «призраком монаха», как уверяла пресса. Он был искусственно спровоцирован. Сквибами.

Организаторы — парочка магически неодаренных: Крис Хендли и Мириам Джентри. Их цель была проста: вернуть магглам веру в мистику, используя силу тех же сквибов, интуицию, резонансные места силы и тщательно подобранные артефакты. Они не нарушали Статут буквально, но шли по грани, надеясь, что поднявшийся шум пробудит у людей интерес к волшебству. А заодно — докажет, что сквибы могут управлять процессами, находящимися за гранью понимания простецов.

Что ж, маггловские газеты кричали о «самом жестоком полтергейсте Европы», но правда была куда страшнее.

— Это сквибы, — прошептала Лисса.

— Что? — Гидеон нахмурился.

— Они организовали это.

Братья замерли.

— Ты серьезно? — Фабиан понизил голос. — Но зачем?

— Чтобы напомнить о себе. И магглам, и нам.

Сквибы, лишенные магии, но чувствующие ее, умели манипулировать тонкими силами. Они не могли творить заклинания, но знали, как разбудить то, что дремало в старых стенах.

— Они хотят вернуть моду на спиритизм, — сказала девушка. — Чтобы магглы снова поверили в «потустороннее». А заодно — напомнить волшебному миру, что сквибы не бесполезны.

— Но это же нарушение Статута! — прошипел Гидеон.

— Именно поэтому чистокровные будут в ярости, — кивнула Лисса.

Именно поэтому в 1968-м начнутся погромы. Именно поэтому все покатится под откос.

Магглы поверили, да. Громкий случай стал сенсацией. Газеты, передачи, «страшные расследования» — все сыграло на руку. Мистика вновь вошла в моду.

Но какой ценой?

Разумеется, такие проявления — и особенно их частота — не могли остаться незамеченными. Международный Совет по Статуту Секретности хватался за головы. Сквибы буквально вели активную кампанию, ставившую под угрозу сохранение магической тайны. Чистокровные лютовали, и, надо признать, не без оснований. Ведь сквибы не только нарушали традиции, но и ставили под удар само существование волшебного общества, пытаясь вытянуть магию на свет в надежде на признание.

В ответ на повышающуюся активность сквибов, особенно в маггловских районах, консервативные чистокровные семьи, до того не особенно публичные, начали поднимать головы. Все чаще велись разговоры о «контроле над входом в анклавы» и «магическом суверенитете». Появилась инициатива по созданию «пограничного регистра магической способности» — идея, безусловно, безумная, но тревожная. Сквибов стали выдавливать даже из тех мест, где раньше терпели.

Моллиссия Пруэтт вошла в дверь кафе, предупредительно распахнутую перед ней старшим братом.

«Если все начинается с малого, — подумала она, — значит, я могу вмешаться и что-то изменить, пока это не стало лавиной».

И все же — как? Как, если она даже рассказать никому не может?

Время летело стремглав, а Лиссе казалось, что она топчется на одном месте. Она напоминала себе заколдованный на вечное движение маятник, который качается из стороны в сторону, но не двигается вперед. По правде говоря, у нее было не так уж и много свободного времени для активных действий, ведь лето имеет печальную склонность быстро заканчиваться. Особенно если ты студент. А Лисса Пруэтт, несмотря на весь ее багаж новых знаний, почерпнутых из прошлой-будущей неслучившейся жизни, все-таки была студенткой, и вскоре ей предстояло вновь отправиться в Хогвартс. Седьмой курс сам себя не закончит, и аттестат ей никто просто так не даст, даже если она и знает наизусть все заклинания из программы. Совсем скоро «Хогвартс-экспресс» умчит ее прочь от Лондона, от Косого переулка, от дома, где она вновь увидела в живых всех, кого когда-то потеряла.

Но хоть лето и неумолимо таяло, кое-какие шаги Лисса все же успела предпринять. И главный из них: она поговорила с родителями. Пусть и не так, как мечтала, пусть ее слова срывались, путались, застревали где-то в горле, но она добилась того, что нужно — Дугал Пруэтт ее услышал.

День выдался томным, воздух в Пруэтт-холле дрожал от зноя, когда девушка вошла в кабинет отца. Дугал стоял у окна, задумчиво всматриваясь в сад, где садовник — мистер Саймон — возился с клумбами.

Забавно, но магглорожденные все поголовно почему-то убеждены, что старые семьи пользуются только рабским трудом домовиков. И лишь потом, когда пытаются найти работу в магическом мире, наконец-то открывают глаза пошире: одними должностями министерских служащих и авроров доступные вакансии не заканчиваются! Обеспеченным людям всегда требуется большой штат наемных работников: горничные и дворецкие, секретари и повара, садовники и даже конюхи. Чем больше поместье — тем больше необходимо рук! А домовые эльфы обходятся куда как дороже, чем нанятый персонал, ведь с ними не расплатишься галлеонами. Требуется нечто более ценное — магия. Это только Хогвартс, стоящий на источнике, да больница Святого Мунго могут позволить себе содержать достаточно большие общины домовиков.

В кабинете у отца пахло пергаментом и старыми книгами. Лисса отметила привычные взгляду полки, заставленные фолиантами в кожаных переплетах, тяжелый дубовый стол с резными ножками, на котором в строгом порядке лежали документы и стояли странные артефакты, назначение которых она так и не узнала в прошлой жизни. Услышав шаги дочери, Дугал обернулся, и в глазах его отразилось искреннее беспокойство.

— Лисса, милая, заходи, — он указал на кресло напротив себя. — Присаживайся. Мы должны поговорить. Фабиан сказал, ты видела сон. Необычный.

На самом деле, удивительно, как это братья умудрились связаться с отцом раньше нее. Наверняка не обошлось без сквозных зеркал! Ведь Моллиссия, которая ужасно хотела поскорее увидеть родителей, не находила себе места от волнения и предвкушения и сразу же после прогулки с Гидеоном и Фабианом по Косому переулку устроилась в гостиной, недалеко от транспортного камина — ждать, когда мистер и миссис Пруэтт вернутся домой. Вероятно, те возвратились другим способом, поскольку камин оставался глух, а Лисса получила приглашение срочно посетить отцовский кабинет.

— Не думай, что я склонен отмахиваться от таких вещей. В нашей семье сны редко бывают пустыми.

Лисса кивнула. Сердце билось где-то в горле.

— Расскажи мне все, что ты видела и считаешь важным.

Девушка открыла рот… и захрипела. Слова не шли. Точнее, шли, но словно застревали где-то внутри, разбиваясь о невидимую преграду. Грудь сдавило так, что воздуха не хватало. Лисса вцепилась в подлокотники кресла, бледнея на глазах.

Дугал рванулся к ней, в панике нащупывая пульс и касаясь лица.

— Лисса! Что с тобой?! Дыши! Что происходит?!

Она мотнула головой, показывая: все в порядке. Попыталась вдохнуть глубже, сосредоточиться, и выдавила с трудом:

— Будущее… я видела будущее…

Отец замер. Напряжение в комнате стало почти ощутимым.

— И что же там, в этом будущем? — спросил он, не отводя глаз от все еще бледной, но понемногу приходящей в себя дочери.

Моллиссия открыла рот и тут же почувствовала, как горло снова сжалось.

— Я… видела… — слова давались с огромным трудом.

Дугал нахмурился.

— Лисса?

— Будет… война… — девушка схватилась за горло, глаза ее расширились от ужаса.

Мистер Пруэтт выхватил волшебную палочку и начал одно за другим накладывать заклинания на дочь. Лисса кашлянула, пытаясь вдохнуть и упорно продолжила:

— Нас… не будет. Пруэтты… погибнут…

Губы онемели. Язык будто прилип к небу.

Дугал выругался и схватил ее за плечи.

— Прекрати. Сейчас же.

Она замотала головой.

— Я должна сказать, это важно. Гражданская война… Дамблдор… Лорд… — каждое произнесенное слово обжигало, но Лисса старалась. — Нотт… помолвка… Реддл… не могу…

— Довольно! — Дугал Пруэтт с силой ударил ладонью по столу, заставив вздрогнуть хрустальный шар с картой Косого переулка. — На тебе запрет.