Миссис Уизли, предварительно посоветовавшись с теткой Мюриэль и встретившись в выходные в Хогсмиде с Биллом для обстоятельного разговора, приступила к решению вопроса.

Мраморный зал был практически пуст — конец рабочего дня. Гоблины уже подчищали перья, поправляли бумаги, недовольно посматривали на стрелки магических часов. И все же, когда Молли подошла к одной из свободных стоек, никто не осмелился ее игнорировать.

— Вам назначено? — процедил гоблин с длинным, как шило, носом, не отрываясь от книги учета.

— Нет. Но вам это будет выгодно, — ответила Молли спокойно, выложив на стойку перед собой тонкий лист пергамента.

Гоблин поднял брови, внимательно посмотрел на нее, на пергамент, а затем кивнул:

— Следуйте за мной.

Тут надо сказать, что гоблины, сами ограниченные в использовании магии и лишенные волшебных палочек, оказались еще теми выдумщиками. Банковская сфера — это, конечно, хорошо, деньги — вообще великолепно, но о своей природе магических созданий тоже помнить нужно! Вот они и помнили. А потому создавали различные амулеты и артефакты на все случаи жизни. На продажу (а вернее — в долгосрочную аренду, к чему глупые маги никак не могли привыкнуть) шла лишь малая толика интересных вещиц. Все остальное оседало где-то в гоблинском подземном царстве и было предназначено только для внутреннего пользования. В общем-то, именно в этом и заключался один из возможных путей решения проблемы Уизли: подписать с гоблинами контракт, получив взамен кое-что из их арсенала. Абы с кем контракты зеленошкурые коротышки, понятное дело, не заключали, но попытаться стоило.

В переговорной было прохладно. Один из гоблинов, по‑видимому, старший, вертел в лапах пергамент.

— Вы хотите, чтобы ваши дети получили временную магическую защиту от… — он хмыкнул, — …«неблагоприятного унаследованного влияния». Вы удивительно дипломатичны, миссис Уизли.

— Я удивительно мотивирована, — парировала Молли. — У меня семеро детей, и я желала бы для них лучшей участи чем та, что им уготована.

— Вы понимаете, что амулет будет действовать только на время службы? — поинтересовался гоблин, предварительно просветив женщину, что ни один из артефактов не будет являться панацеей и даст лишь временную защиту, да и все семь ее детей, хоть разом, хоть по одиночке, Гринготтсу не нужны, а под критерии отбора подходит так и вовсе только старший.

— Понимаю. Но и этого достаточно.

— Мы не благотворительная организация.

— Зато вы любите сделки. Сильный мальчик, с хорошей наследственностью, обученный, умный. Билл справится. А вы получите лояльного взломщика проклятий.

После ожесточенных споров стороны ударили по рукам, а Билл Уизли, который прекрасно знал, от чего пыталась уберечь его мать, и который в полной мере разделял ее беспокойство, при первой выдавшейся возможности посетил банк и подписал согласованный контракт. После завершения Хогвартса его теперь ожидало сначала обучение у гоблинов, а затем и служба у них же.

Молли выдохнула с облегчением: по крайней мере один из ее детей останется магом. Конечно, работа на зеленошкурых — не предел мечтаний, но Билл умный мальчик, а контракт — не кабала. Глядишь, и сам чего придумает. Она же со своей стороны сделала, что могла.

Несколько позже решилась и судьба Чарли.

Чарли обожал животных. Нет, не кошек и сов — ему подавай когтистых, шипящих, чешуйчатых. И когда Молли в одной из старых книг наткнулась на строку о магическом фоне драконов, то сама не поверила своей удаче.

Рядом с драконом даже у сквиба может вспыхнуть искра. Они создают такую плотность магического поля, что вытягивают силу из воздуха, а затем и формируют вокруг себя невероятно насыщенную магией зону. Особенно зацепила женщину строчка: «Драконы выделяют настолько плотный магический фон, что в их присутствии даже латентные маги демонстрируют признаки заклинательной активности».

Чарли был в восторге. Молли сама помогла отправить ему запрос, связалась с нужными людьми, а через некоторое время ее второй сын получил письмо с приглашением на подготовительные курсы в румынский драконологический центр сразу по окончанию школы.

Миссис Уизли с облегчением отметила, что двоих она уже вытянула. Остальные…

Перси был прямолинеен и амбициозен. Он хотел в Министерство. Пока еще не решил точно, в какое подразделение, но вечно говорил о «карьере», «законе», «иерархии». Пусть. Пусть работает, где хочет — если не подведет магия, если не ослабнет раньше времени, — он вполне мог бы пробиться сам. А если подведет… Что ж, тогда они попробуют что‑нибудь еще. Впрочем, в Отделе тайн наверняка припасен десяток амулетов, зелий и заклинаний для таких вот не слишком одаренных, но крайне полезных юношей.

Фред и Джордж… Ах, эти близнецы. Они не хотели ничего. Точнее, они хотели все и сразу, но не того, что нужно. Их интересовали взрывы, розыгрыши, бесконечные эксперименты с ингредиентами, которые не каждый взрослый рискнул бы смешивать. Молли решила не давить. Подождет, присмотрится. Время покажет, может, и им подвернется шанс, как это случилось со старшими братьями.

А Рон? Он был еще слишком мал. Упрямый, обидчивый, очень наивный. Пока что — просто ребенок, которому наконец тоже настало время отправляться в Хогвартс.

Лето 1991 выдалось на редкость отвратительным: Артур нарвался на крупный штраф! Все отложенные деньги, которые были приготовлены на сбор младшего сына к школе, пошли на погашение задолженности, и на покупки для Рона не осталось совсем ничего. Мальчику не купили даже собственной палочки, выдав на первое время старую палочку Чарли. Молли чувствовала себя откровенно неловко, но надеялась, что в следующем году они смогут отвести Рона к Олливандеру за его собственным концентратором. Настроение у женщины было на нуле, а еще больше усугубил ситуацию внезапный визит директора Хогвартса.

Накануне дня отправления в школу, в камине вспыхнуло зеленое пламя, и на его фоне показался высокий силуэт. Альбус Дамблдор.

— Молли, дорогая, — сказал он, — добрый вечер. Не отниму много времени. Я зайду?

Миссис Уизли отвела гостя на кухню, поставила чайник и вяло отметила, что давно не получала от него вестей. Просьба, с которой к Молли обратился директор, была до крайности странной: как бы невзначай встретить Гарри Поттера на маггловской стороне Кинг-Кросс и показать мальчику, где находится проход на платформу 9 и ¾.

— Сказка, моя девочка, — мягко ответил Альбус Дамблдор на искреннее недоумение, а затем и негодование Молли, — это то, что спасает некоторых людей от их реальности. У Гарри, как оказалось, не было ни нормальной семьи, ни праздников. Ему очень не повезло с родней. Пускай хотя бы поездка в школу станет волшебной.

Альбусу Дамблдору не отказывают, а потому Молли Уизли согласилась с планом директора. А Артур — тот вообще светился, когда узнал.

— Альбус попросил? Ну конечно! Это же Гарри Поттер, Мальчик-Который-Выжил! Ты понимаешь, какой это шанс для Рона?

И вот, утром 1 сентября, стоя на вокзале и чувствуя себя полной дурой, Молли орала что-то про магглов, раз за разом повторяя одно и то же в попытках привлечь внимание знаменитого мальчика. Встреча состоялась, юный герой благополучно попал в Хогвартс, а миссис Уизли насторожилась. Как показали дальнейшие события — не зря.

Перси не то, чтобы был писателем от бога, но педант из него вышел — что надо! Его письма из Хогвартса порой напоминали донесения: «Тут такое, мама, ты не поверишь…» — и дальше следовала простыня мелким почерком, перемежающаяся ссылками на Устав школы и выдержками из правил. Однако между строк — сквозь тьму формальностей и отчаянной тяги к выделению собственной значимости — Молли все чаще замечала то, что вызывало тревогу.

Слишком часто в письмах мелькало имя Гарри Поттера. Слишком уж близко к нему оказался Рон. И слишком много вопросов оставалось без ответа.

«…вчера в коридоре третьего этажа произошел инцидент — несанкционированный доступ, по словам Филча. Гарри Поттер, Рон и еще одна девочка были там…»