— Мисс Пруэтт. Рад видеть вас в добром здравии.

Альбус Дамблдор, конечно же, сидел за своим столом, внимательно рассматривая вернувшуюся студентку.

— Надеюсь, семейные дела, столь настоятельно потребовавшие вашего присутствия, разрешились благополучно? — спросил он.

— Да, профессор, благодарю вас, — вежливо ответила девушка.

— Что ж, это отрадно слышать, — кивнул Дамблдор. — Полагаю, речь шла о чем-то весьма важном. Хотя, должен признаться, когда ваш отец так внезапно появился, я позволил себе предположить, что речь может идти о… скажем так, о подготовке к какому-то радостному событию. Помолвке, например.

— Вы ошиблись в своих предположениях, профессор, — слегка улыбнулась Лисса. — Просто скучные дела рода.

— Понимаю. Дела рода… они редко бывают простыми. Кстати, раз уж мы заговорили о… личном. Мне тут сообщили кое-что любопытное. Говорят, вы в последнее время довольно тесно общались с мистером Артуром Уизли?

Пруэтт почувствовала, как внутри у нее зарождается гнев, но лицо ее осталось невозмутимым.

— Профессор, я не знаю, откуда у вас такая информация. Мы с мистером Уизли не общаемся. Более того, я даже не знаю, о чем с ним можно было бы говорить.

— Странно, — Дамблдор покачал головой, и его взгляд стал чуть более пристальным. — Очень странно. Дело в том, мисс Пруэтт, что мистер Уизли… исчез. Его не было в Хогвартсе последние дни, и сейчас его место в спальне и за столом в Большом зале пустует. Не появлялся он и в семейном доме. У вас нет никаких предположений? Может, он что-то вам говорил? Или вы договаривались о чем-нибудь?

Лисса удивленно посмотрела на директора и развела руками.

— Я только что вернулась, профессор. Мне нечего вам сказать. Я не знаю, где он и что с ним.

Дамблдор несколько секунд молча смотрел на нее, а затем мягко махнул рукой в сторону выхода.

— Жаль, жаль… Благодарю вас, мисс Пруэтт. Вы свободны. И… добро пожаловать назад.

Лисса кивнула и поспешила выйти из кабинета. Она почти бегом добралась до гостиной Гриффиндора. Уставшая, но находящаяся под действием адреналина, она надеялась ускользнуть прямо в спальню, но Элис, Аманда и Виолетта, заметив ее, тут же оттащили подругу к уютному диванчику, стоящему недалеко от камина.

— Лисса! Наконец-то! Где ты пропадала? — забросала ее вопросами Элис.

— Семейные дела, — отмахнулась Пруэтт. — Скукота. Ничего интересного.

— А у нас-то тут новость! — воскликнула Аманда, ее глаза блестели от возбуждения. — Ты просто не представляешь!

— Артур Уизли… — Виолетта понизила голос до драматического шепота, — сбежал!

— Да! Так и есть! — подтвердила Элис. — Его никто не видел уже пару дней как! Вещи на месте, а его самого — нет!

Финальная встреча с Реддлом, которая должна была стать завершающей точкой во всей этой истории с крестражами, не состоялась ни через неделю, ни через две, ни через три. Причина была проста: в стремлении поскорее расправиться с нависшей над МагБританией угрозой Пруэтты и примкнувший к ним Долохов несколько перестарались. Многочисленные и многоплановые ритуалы хоть и позволили уничтожить предметы, на которые делал привязки Том, прошли… косо. Да и то сказать: найти устаревшую информацию, совместить ритуалы, сделать новые расчеты, да все это — в очень ограниченные сроки…

В общем, теперь дружная компания магов пыталась нивелировать последствия собственных действий и создать новый ритуал, который бы позволил со стопроцентной гарантией выбить душу Реддла из тела и не дать при этом ему возможности возродиться в будущем. Пусть крестражей больше у политика и не было, но сам он оставался вполне себе живым и очень опасным. Конечно же, можно было просто попытаться убить его (в конце концов, сколь бы он ни был силен, но количество, зачастую, превосходит качество — особенно если на противоборствующей стороне собираются не крестьяне с вилами, а очень даже компетентные маги), однако Мюриэль, которая проверяла последние выкладки, внезапно пришла к удручающему выводу: что-то пошло не так. При этом, казалось, она и сама не вполне уверена, где закралась ошибка, и чем она чревата, но точно утверждала одно: первоначальный план не сработает.

Последующие недели, потраченные на изыскания, лишь подтвердили первоначальные опасения, и группа заговорщиков, столкнувшись с неподъемной для их совокупных знаний задачей, уперлась в тупик. Мюриэль Пруэтт билась над древними фолиантами и сложными расчетами днями и ночами, но ее познаний в столь специфической области ритуалистики, связанной с принудительным отделением души, катастрофически не хватало — тетушка была скорее талантливым теоретиком и практиком в рамках известных и устоявшихся магических систем. Дугал уступал ей даже в этом, а миссис Пруэтт и братья Лиссы и вовсе не могли внести хоть какой-то вклад в решение столь необычной задачи. Сама Лисса, имевшая лишь знания Молли Уизли, понимала всю тщетность своих попыток помочь — ее опыт был прикладным, бытовым или, наоборот, узкоспециализированным. В конце концов, это же не проблема проклятья «предателей крови», решить которую она безуспешно пыталась всю свою прошлую жизнь! Здесь вещи куда как серьезнее!

Конечно, Пруэтты и Долохов упорно пытались доработать ритуал, накладывая новые расчеты на старые, стремясь адаптировать венгерские методики под уже созданную ими магическую канву, но каждый новый вариант даже в теории порождал магические противоречия и имел очень неприятные побочные эффекты. Безусловно, они могли создать некое подобие ритуала, но гарантировать его безопасность и эффективность — не могли. Требовался квалифицированный специалист.

Обращаться к кому-либо внутри магической Британии было равносильно игре в русскую рулетку: общество было слишком закрытым, а интересы старых семей — слишком запутанными. Те, кто обладал необходимыми знаниями, могли либо тайно симпатизировать Реддлу и его радикальным идеям, увидев в нем инструмент для достижения собственных целей, либо, наоборот, принадлежать к лагерю Дамблдора. Усиливать любую из сторон Пруэтты не желали. Их цель была вполне конкретной — устранить угрозу в лице Реддла, а не менять политический ландшафт страны в пользу той или иной группировки.

Наконец было принято соломоново решение: искать эксперта за границей. Идеальным кандидатом виделся наемный специалист, не обремененный связями с британскими родами, работающий за солидное вознаграждение и связанный магическим контрактом. Для поиска нужного человека пришлось пойти на крайнюю меру и привлечь главу рода Пруэттов — Игнатиуса. Дядя Лиссы был в ярости, узнав, в какую авантюру ввязалась его семья, но особенно его возмутило то, что самого его поставили в известность так поздно. Однако, отчитав Дугала и Мюриэль за самоуправство, он все же включился в работу. Старые международные связи Игнатиуса оказались бесценны, и вскоре был найден подходящий кандидат, — мастер-ритуалист, проживающий в отдаленном регионе Швейцарских Альп, славившийся своей абсолютной нейтральностью, — маг по имени Альрик фон Хаазе.

Переговоры с ним были долгими и сложными. Хаазе, известный своим скверным характером и нежеланием иметь дело с «политикой», поначалу наотрез отказывался, но задача и впрямь была интересной, а вознаграждение — большим, и в конечном счете неуступчивый швейцарец согласился. Работа, однако, требовала времени: расчеты подобного уровня сложности нельзя было делать наспех.

Между тем, в Англии жизнь тоже не стояла на месте: Том Реддл, не ведая о нависшей над ним угрозе, активно наращивал свое политическое влияние. Как сообщал Долохов, сохранявший видимость лояльности бывшему другу, Реддл усиленно искал новых сторонников, заключал контракты и работал над какими-то своими проектами, одним из которых стала идея магических татуировок. Первыми согласились опробовать нововведение Лестрейндж и еще несколько человек.

Неспокойно было и в Хогвартсе: исчезновение Артура Уизли не могли оставить без внимания. Лисса, конечно же, внутренне не сомневалась, что за этим стояли Гидеон и Фабиан, исполнившие свое негласное обещание «разобраться» с проблемой, но уточнять у семьи не стала — чем меньше она знает, тем правдоподобнее сможет отрицать причастность Пруэттов.