Он был невероятно силен. Даже ослабленный разрывом связи и действием ритуала, он парировал и контратаковал, заставляя Пруэттов и Тони уворачиваться от ответных ударов. Мебель взлетала в воздух, стекла на окнах трескались, шторы горели. Но защита поместья и пентаграммы делали свое дело — его самые мощные заклинания и чары теряли силу, рассеиваясь в воздухе, не долетая до цели. Лисса, прижавшись к стене, пыталась помочь то туша начинающийся пожар, то испаряя мешающиеся обломки, то посылая в Реддла свои наиболее сильные чары, однако магия девушки разбивалась о мощнейшую защиту Тома, не причиняя ему существенного вреда.

Понимая, что проигрывает, Том Реддл вскинул палочку над головой, и светящийся сгусток энергии рванулся к потолку. Раздался оглушительный треск — защитный периметр дома Долохова рухнул. Аппарировать наружу по-прежнему было нельзя, но…

— Он пробил внешний щит! — крикнул Дугал.

Внезапно недалеко от двери в гостиную материализовались две фигуры. Рейнар Лестрейндж и Каспиан Эйвери, вызванные Томом по метке, пришли на помощь.

Обстановка мгновенно переменилась.

— Лисса, назад! — рявкнул Дугал, отбрасывая дочь щитом за массивное кресло, когда она попыталась бросить ошеломляющее заклятье в Эйвери, и в нее тут же полетело что-то мерзкое в ответ.

Лестрейндж, не теряя времени, обрушил на Игнатиуса целый шквал заклятий, но глава рода Пруэттов с трудом, но все же ушел в сторону, отвечая не менее сокрушительной связкой чар, которые Рейнар едва успел отразить. Дугал тут же пришел на помощь брату. Эйвери попытался ударить в спину Долохову, но на его пути встали Гидеон и Фабиан, их палочки выписывали в воздухе сложные смертоносные узоры.

Реддл, получив передышку, с новой силой обрушился на Антонина. Их дуэль была впечатляющей. Они двигались с неестественной скоростью, парируя и атакуя молча, читая малейшие движения друг друга. Свист рассекаемого воздуха, хруст ломаемой мебели, взрывы магии — все слилось воедино.

Лисса, пригнувшись, увидела, как Мюриэль, поймав взгляд Лестрейнджа, заставила его на миг замереть, и в эту секунду Игнатиус точным ударом убрал врага со своего пути. Затем Эйвери, отбиваясь от братьев Пруэтт, не заметил, как девушка послала ему под ноги скользящее заклятье. Он пошатнулся, и этого мгновения хватило Фабиану, чтобы оглушить его.

Оставался один Реддл. Игнатиус и Дугал били по его щитам с двух сторон, а Мюриэль, снова сконцентрировавшись на главном противнике, обрушила на его сознание всю свою мощь. Том закричал. Не от физической боли, нет, а от ярости и отчаянного понимания, что его защита трещит по швам.

В этот миг взгляд Тома Реддла встретился со взглядом Долохова. В глазах Антонина не было ни ненависти, ни торжества. Только бесконечная усталость и грусть.

Реддл попытался сделать последний, отчаянный выпад, но было слишком поздно: щит его пал, и в эту открывшуюся брешь Долохов послал тонкий луч зеленого света.

— Авада Кедавра.

Заклятье ударило Тому прямо в грудь. Он на мгновение замер, а затем безжизненно рухнул на изорванный ковер, прикрывавший начертанные пентаграммы. Его широко раскрытые глаза, полные невысказанного ужаса и самого настоящего удивления, уставились в никуда.

В гостиной воцарилась оглушительная тишина, нарушаемая лишь тяжелым, прерывистым дыханием победителей. Магическая пыль медленно оседала в воздухе, на окнах полыхали вновь загоревшиеся, да так никем и не потушенные шторы.

Антонин медленно опустил палочку. Он стоял, глядя на бездыханное тело человека, которого когда-то считал братом. Затем Долохов тяжело вздохнул и опустился на пол рядом с Томом, не в силах оторвать от него взгляд.

— Ну что? — глухо спросил он неизвестно у кого. — На этом все?

----

Есть бусти для раннего доступа к следующим главам. Ссылка (в соответствии с требованиями портала) в профиле и в примечаниях к работе. Присоединяйтесь =)

Также напоминаю, что появился Телеграм-канал (https://t.me/fanfics_miledit), там раз в неделю публикую график выкладки на предстоящую неделю. Визуал к работам, разбор каких-то интересных (на мой взгляд) вопросов и т. д. — там же.

В гавани магического Гластонбери гуляли ветра. Они были особенными — эти ветра. Они несли в себе запах не только морской соли, но и влажной земли старых болот, дым священных костров друидов и холод древнего камня. Здесь, в сердце Сомерсета, реальности переплетались, как спиральная тропа, ведущая на вершину холма Тор. Магглы знали это место как овеянный легендами Гластонбери, где призрачная башня старого аббатства парит над туманами в явлении Фата-морганы. Они приходили сюда, чувствуя неясный зов, но не видя сокрытое.

Маги же знали правду. Тот самый холм Святого Михаила с его семью необъяснимыми террасами был не просто холмом. Это был якорь, узел магических линий силы, пронизывающих Британию. В незапамятные времена, когда мир был моложе, а границы между реальностями тоньше, прямо к подножию Тора подходили водные пути, по которым, говорят, можно было пройти к Авалону. Великое разделение, случившееся незадолго до прихода римских легионеров, потребовало жертв, и колдуны, используя всю свою мощь, «отодвинули» водный путь, спрятав его в складку реальности, доступную лишь тем, кто знал, как смотреть. То, что магглы видят как сухую долину у подножия Тора, для мага, стоящего в нужной точке в нужный час, представало тихой гаванью с темной водой, отражающей не привычное небо, а россыпи незнакомых звезд.

Именно сюда, в эту скрытую бухту, раз в тринадцать лет, в ночь, когда граница между мирами истончалась до предела, приходила «Моргана». Корабль-призрак словно вырастал из самой толщи тумана, что магглы называли миражом. Это было место встречи миров — прошлого и вечного, здешнего и потустороннего. Здесь, согласно легендам, Иосиф Аримафейский когда-то скрыл Чашу, наделив землю сокровенной силой. Здесь, как поговаривали, сам Артур искал священные врата. И именно здесь заканчивался один путь и начинался другой — путь в легенду.

Лисса, стоя на небольшом отдалении от пристани, поправила растрепавшиеся рыжие волосы и задумчиво посмотрела на огромный и совершенно мистический на вид корабль. Удивительно, но он был ей смутно знаком: в том своем полузабытом сне-яви, где она, тогда еще Молли Уизли, все бежала и бежала через нескончаемый зеркальный коридор, ей привиделось одно из отражений совершенно другой себя: той, что уверенно стояла на палубе куда-то плывущего корабля. И выглядел он точь в точь как «Моргана»!

Время текло неумолимо, отсчитывая года и сглаживая острые углы, но не стирая память. Прошло двенадцать лет. Двенадцать долгих, насыщенных, порой безумных лет с того вечера в поместье Долохова. Лисса Пруэтт, легким взмахом палочки вызвав Темпус и убедившись, что пока не опаздывает, позволила мыслям унестись в прошлое.

Кто бы мог подумать, что ее новая жизнь сложится именно так? Благополучно окончив Хогвартс и получив более чем приличные результаты по ЖАБА, Лисса, ранее видевшая себя мастером зельеварения, вдруг резко свернула с проторенной дорожки. Ритуал, связавший ее с Реддлом, запутанные расчеты Хаазе, сама природа крестражей — все это пробудило в ней жгучий, абсолютно бузудержный интерес к ритуалистике. Зелья были, безусловно, хороши, но они являлись скорее искусством изменения материи, тогда как ритуалы… ритуалы могли изменить саму ткань реальности, душу, судьбу. После всего пережитого это казалось ей единственной магией, достойной изучения.

Выдержав жаркие и продолжительные споры с родней, Лисса уехала из Британии. Сначала в Швейцарию, к тому самому Альрику фон Хаазе, который так им всем помог. Старый маг, поначалу скептически относившейся к рыжей девице, обивавшей порог его дома, все же впечатлился ее настойчивостью и, протестировав, согласился взять Пруэтт в ученицы. Условия контракта были так себе, но девушка не унывала: в конечном счете, это ведь было именно то, чего ей хотелось, не так ли?! Потом были годы странствий по Европе, изучение скандинавских рунических кругов, кельтских святилищ, средиземноморских алхимических традиций. В Британию Лисса Пруэтт вернулась не просто девушкой из знатного рода, дочерью «того самого Пруэтта», а признанным, хотя и молодым, мастером по защитной и очистительной ритуальной магии.