Он взял металлический диск.

— Это — регистратор. Он будет записывать изменения в магическом фоне, давление, условные «вибрации» среды. Принцип работы… скажем так, при разработке мы вдохновлялись маггловскими черными ящиками и сейсмографами. Самостоятельная запись на физический носитель. И этот «компас» — он попытается отслеживать не стороны света, а сдвиги в параметрах реальности. Основа — маггловские гироскопы, дополненные руническими матрицами для детектирования магических аномалий. Это если упрощенно и без подробностей.

Пруэтт посмотрела на артефакты с растущим уважением. Даже в упрощенном варианте это звучало… невероятно сложно.

— Ты думаешь, это сработает там, где обычная магия отказывает? — поинтересовалась она.

— Не знаю, — честно признался Линч. — Но это лучше, чем то, что мы уже пробовали применять. Предыдущие артефакты просто не работали. А эти… они полагаются на физические законы, которые, мы надеемся, еще хоть как-то действуют там, куда ты отправляешься, и на магию, как на внутренний движок. Лисса, — он посмотрел прямо на нее, — я, конечно, не смогу тебя остановить, но позволь мне хотя бы попытаться сделать так, чтобы твой уход не стал еще одной строчкой в отчете о безрезультатных потерях магов. Веди дневник в тетради. Носи регистратор на себе. Следи за компасом. Если… если есть хоть малейший шанс, что что-то из этого переживет переход или сохранит данные до момента, когда ты, возможно, сможешь их передать… это будет величайшим открытием. И, возможно, — тут голос Стэнли немного дрогнул, — возможно, это станет ниточкой для тебя самой. Чтобы найти дорогу обратно. Я хочу дать тебе шанс. Шанс оставить след. Шанс, что мы поймем, куда ты пропала. А если повезет — шанс, что мы найдем способ вытащить тебя. Или хотя бы предупредить других. Возьми это. Используй. Записывай все. Особенно если поймешь, что это не Авалон. Или что Авалон — не то, чем его считают.

Лисса молча посмотрела на артефакты, потом на Стэнли.

— Ладно, Линч, — наконец сказала она, взяв чемоданчик. — Мы заключили сделку. Я буду твоим… полевым агентом. Находящимся в безвозвратной командировке.

Он усмехнулся, но в этой усмешке было мало веселья.

— Давай все же в возвратной. Спасибо. И, Пруэтт… держись за рассудок там. Легенды — это одно. Но мы в Отделе знаем: самые страшные вещи часто скрываются за самыми красивыми легендами. А про Авалон говорят не только хорошее. Были даже какие-то предположения, что остров забирает память. Не позволяй этому случиться. Пиши. Даже если кажется, что это бессмысленно. Пиши.

Он снова натянул капюшон.

— Удачи, мисс Пруэтт. Надеюсь, наши пути пересекутся снова.

Линч вышел из павильона и тут же растворился в толпе, как и подобает призраку из Отдела Тайн.

И вот теперь Лисса Пруэтт сидела в каюте «Морганы», и тетрадь молчала. Компас, лежащий рядом, показывал хаотическое вращение всех стрелок. Регистратор был теплым, но не подавал признаков жизни.

— Ну что ж, посмотрим, — прошептала Лисса, глядя на свое бледное отражение в темном стекле иллюминатора.

Путешествие сквозь белое небытие не могло длиться вечно. В какой-то момент густой туман начал редеть. Из сплошной ваты он превратился в рваные, перламутровые клочья, сквозь которые вдруг пробился луч неяркого, но настоящего солнца. Давящая, мертвая тишина сменилась тихим, едва уловимым гулом — шумом прибоя.

Лисса проснулась от непривычного ощущения — легкой качки. Обычной качки, когда пол под ногами мягко кренился то в одну, то в другую сторону в такт волне. Пруэтт выскочила на палубу и замерла.

Туман исчез. Вместо него повсюду была бескрайняя, ослепительная синева. Небо было чистым и лазурным. Солнце, настоящее, теплое, золотистое солнце, висело высоко-высоко, и его свет слепил глаза, привыкшие к мертвенному свечению магических шаров и постоянной белой мути. Воздух был свежим, наполненным запахом соли, йода и чего-то сладковатого-цветочного и очень знакомого.

«Яблони, — внезапно поняла Лисса. — Это аромат, цветущих яблонь».

Пруэтт схватилась за край борта, вглядываясь вдаль. Настроение ее, бывшее до этого отнюдь не радужным, резко скакнуло вверх. Она всматривалась в горизонт. Бескрайняя водная гладь, сливающаяся с небом… Где-то там был берег. Авалон. Цель ее вынужденного паломничества. И раз уж она здесь, то сделает все, чтобы не просто выжить, но и найти способ вернуться.

Возвращение. Эта мысль горела в ней ярче солнца над головой. В конце концов, она — Лисса Пруэтт. Она уже однажды переиграла судьбу, вырвав из ее рук собственную жизнь и жизни своих близких. Если нужно, то она сделает это снова.

Лисса прикрыла глаза, и перед ней, как живой, предстал образ Антонина. Вспомнился его голос, тихий и чуть хрипловатый. То чувство абсолютной безопасности и понимания, которого она не знала ни в одной из своих жизней до встречи с ним. Ради этого чувства, ради будущего, которое они строили вместе, вопреки всему, она и отправилась в эту ссылку. Цена была высока: разлука, боль, невысказанные на прощанье слова… Высока, но оправдана! Жизнь Тони без тюрьмы, без клейма Пожирателя, без бесконечной войны, жизни ее братьев, отца, матери — все это, как считала Пруэтт, стоит куда как дороже ее личного счастья.

— Я вернусь, — прошептала Лисса, и ласковый морской ветер подхватил ее слова. — Я обязательно вернусь. Просто нужно понять, что за игра здесь идет.

Спустя пол часа на линии горизонта показалась темная полоска. Она росла и ширилась, приобретая цвет — изумрудный, сочный, пронизанный золотом солнечных лучей. Вскоре Пруэтт, кинувшая на себя заклятье зоркости, смогла различить очертания холмов, покрытых густыми и, казалось, нетронутыми лесами. Ближе к берегу зеленели рощи. Кроны деревьев были щедро усыпаны розовато-белым цветом. Яблони. Их аромат, смешиваясь с морским бризом, достигал корабля, опьяняющий и невероятно живой.

Наконец, перед Лиссой открылся весь остров. Он не был гигантским, но и не был маленьким — пожалуй, по своему размеру и очертаниям Авалон оказался похож на Уайт. Береговая линия изрезана тихими бухтами и мысами, от центральной гряды холмов спускались долины, одна из которых, самая широкая, вела к месту, куда, очевидно, и направлялась «Моргана» — к естественной гавани, защищенной с двух сторон каменными молами.

Лисса не могла оторвать глаз. Это была живая иллюстрация к самым прекрасным легендам. Леса были не просто зелеными, а переливались всеми оттенками изумрудного, малахитового и весенней зелени. Среди деревьев мелькали яркие пятна домов. Над островом висела легкая, золотистая дымка, придававшая всему пейзажу ощущение какой-то нереальности, сна наяву. С высокого утеса, расположенного немного в глубине, низвергался водопад, а у подножья, должно быть, образовывалось озеро или река. На берегу раскинулся город — или скорее, поселение. Невысокие, изящные здания из светлого камня и темного дерева, с резными балконами и виноградными лозами на стенах. Черепичные крыши медового оттенка. Все выглядело древним, ухоженным и невероятно мирным.

«Моргана», управляемая невидимой рукой, плавно вошла в гавань. Здесь вода была спокойной, прозрачной; на дне виднелись белые ракушки и темные водоросли. Пристань была старой, но ухоженной. И на ней уже собирались люди.

Их было несколько десятков — тех, кто, вероятно, ожидал прибытия корабля. Они были одеты в легкие, свободные одежды. Цвета были мягкими, природными: охра, лавандовый, морская волна, зеленый мох. Среди них не было ни одного, кто выглядел бы старым или больным.

Лисса почувствовала на себе множество взглядов — любопытных, оценивающих, доброжелательных.

«Моргана» подошла к причалу, и с легким стуком ее борта коснулись старых, покрытых водорослями свай. Откуда-то тут же появился трап, сам собой спустившись на камни набережной.

Лисса Пруэтт, успевшая спуститься в каюту за вещами и морально подготовиться к высадке, выпрямила спину, поправила складки дорожной мантии, сжала в руке палочку в скрытом кармане и ступила на трап. Когда она сошла с корабля, тишину нарушили негромкие, но теплые аплодисменты и несколько радостных возгласов.