Пруэтт инстинктивно сделала шаг назад и недоуменно приподняла бровь.

— Каких условиях? Все кончено. Я все сделала. Я изменила все, что могла.

— Исправила ошибки, спасла род, предотвратила войну, — скучающим голосом перечислила незнакомка и кивнула. — Да. Ты выполнила первую часть нашего уговора. Но была и вторая. Жизнь, данная тебе взаймы, должна быть возвращена. Или… обменяна.

— Что ты имеешь в виду? — прищурилась Лисса, предчувствуя, что ничего хорошего не услышит.

— Ты должна выполнить мое требование, когда я его озвучу. Так вот, озвучиваю: тебе необходимо подняться на «Моргану» в ночь на Лугнасад. И отправиться на Авалон.

— Что? Нет! — вырвалось у Пруэтт. — Я не могу! У меня здесь жизнь! Семья! Я… я выхожу замуж!

Рыжеволосая женщина в зеркале, как-то смутно похожая на нее саму, смотрела на Лиссу без тени жалости.

— Миленько, — безразлично бросила незнакомка. — Но мне все равно. Дорогая моя, это не просьба. Это твой долг. Ты же помнишь, на что соглашалась, проходя через зеркала? «Судьба на судьбу». Твоя новая жизнь была платой за шанс все изменить. И шанс ты использовала блестяще, поздравляю. Теперь — твоя очередь платить по счетам. Исполнить мое требование, когда оно последует. И оно последовало.

— Я не соглашалась на это! На вечное изгнание!

— Соглашалась, — усмехнулась женщина. — Ты просто не смогла удержать все детали в памяти после перехода. Сейчас вспомнишь, я тебе помогу. Но в любом случае: уговор есть уговор. Если тебя что-то не устраивает… — незнакомка сделала паузу, и в ее глазах вспыхнули опасные искорки, — мы всегда можем вернуть все к исходной точке. К тому моменту, где рода Пруэтт больше нет, где твои братья и родители давно мертвы, где Долохов, твой пока еще жених, носит на руке чужую метку и гниет в Азкабане. Где Британия снова на краю пропасти, а ты — измученная и проклятая Молли Уизли, оплакивающая своих мертвых. Хочешь обратно? Это легко устроить.

Перед глазами Пруэтт поплыли кошмарные видения из прошлой жизни — пепелище вместо Пруэтт-Холла, бесконечные смерти родных и близких, отчаяние и борьба. И Тони… Антонин Долохов в зале суда, с безразличием смотрящий на судей. Нет. Только не это.

— Ты не можешь…

— Могу. И сделаю, если ты попробуешь увильнуть от уплаты долга: помощи у кого-то попросить, например, или искать лазейки. Нет, ты можешь попытаться, конечно, но не рекомендую. Любое твое действие в этом направлении будет расценено, как нарушение договора, и все мигом вернется на круги своя. Мне-то все равно, а вот тебе придется несладко. Так что забудь о том, о чем сейчас подумала, ты даже правду рассказать никому не сможешь. Твой путь один. Корабль. И Авалон. Это цена за их жизни, за их счастье, за твое тринадцатилетнее «взаймы».

И тут Лисса, которая действительно уже прикидывала в уме, как бы ей избежать подобной участи, действительно вспомнила. Вспомнила как сама, будучи Молли Уизли, и вправду согласилась на выставленные условия. Что ж, тогда она считала, что терять ей нечего, а хуже уже не будет.

— Выбирай, — поторопила незнакомка.

Выбора, по сути, не было, и Лисса это поняла. С тяжелым камнем на душе она кивнула отражению в зеркале.

Пруэтт написала письма — Антонину, родителям, братьям, Мюриэль. Без подробностей, лишь о том, что должна уехать по делу, от которого зависит слишком многое, что любит их всех и просит простить. Она знала, что они не поймут. Что она разобьет Тони сердце. Но другого выхода действительно не было.

И вот она здесь. В гавани магического Гластонбери. Ветер треплет ее волосы, а впереди, у причала, колышется на волнах черный корабль «Моргана», паруса которого, казалось, были сотканы из самого лунного света.

Лисса сделала глубокий вдох, решаясь. Она спасла всех, кого любила. Теперь пришла пора заплатить по счетам. И Пруэтт сделала шаг вперед, навстречу пирсу, кораблю и своей новой, неведомой судьбе.

КОНЕЦ ВТОРОЙ ЧАСТИ

Корабль был странным.

Это первое, что пришло Лиссе в голову, как только она ступила на скрипучую, отполированную временем и соленым ветром палубу. Не древним, не пугающим, не величественным — именно странным. Поднимаясь на борт, Пруэтт ожидала многого: увидеть команду, состоящую из немых теней или существ из легенд, почувствовать тяжелый взгляд капитана, услышать скрип снастей в руках призрачных матросов. Вместо этого ее встретила… пустота. Глухая, звенящая, абсолютная.

«Моргана» была мертвым кораблем. Или кораблем, который никогда не был живым в привычном понимании. Паруса, те самые, что с берега казались сотканными из лунного света, вблизи представляли собой плотную, матовую ткань цвета слоновой кости. Они не были свернуты, но и не колыхались от ветра. Они просто были, напряженные и неподвижные, как крылья гигантской застывшей птицы.

Лисса подождала какое-то время, не отходя далеко от трапа, но к ней так никто и не вышел. Сначала она думала, что просто опередила остальных пассажиров. Легенды гласили, что желающие найдутся всегда — отчаянные, безумные, потерянные. Но вот истек первый час ожидания, за ним второй, а на палубе кроме нее так никто и не появился. В этот рейс, похоже, уплывала только она. Пруэтт вздохнула, бросила последний взгляд через плечо — на мигающие, словно свечи на ветру, огни Гластонбери, на темный силуэт холма Тор, впивающийся в небо — и пошла обследовать территорию. В конце концов, ей еще нужно было успеть записать свои наблюдения до отплытия судна.

«Моргана» оказалась больше, чем виделась снаружи. Это был первый странный парадокс. Внутри корабль напоминал лабиринт из темного дерева, узких коридоров и низких дверных проемов. Свет исходил от бледных, холодных шаров, вмурованных в стены и потолок — не огонь и не электричество, а что-то вроде застывшего лунного сияния, от которого рябило в глазах.

Каюты — их было с дюжину — стояли пустые. В каждой: пара коек, привинченных к полу, маленький столик, крепящийся к стене, небольшой шкаф, умывальник с сухой раковиной и тем же шаровым светильником, постельное белье, одеяла. Аскетично и стерильно чисто.

Камбуз — если помещение с массивным, холодным плиточным очагом и столами из темного камня можно было так назвать, — оказался единственным местом, где имелись хоть какие-то признаки заботы о пассажире. В запертых, но открывающихся по легкому прикосновению шкафах, затянутых изнутри мерцающей пеленой стазисных чар, хранились припасы. Мешки с овсянкой, ячменем, чечевицей. Корни каких-то растений, похожие на имбирь и пастернак. Засушенные водоросли. Бочонки с пресной водой, холодные на ощупь. И рыба. Много рыбы — замороженные, выпотрошенные тушки странного вида, с серебристой, почти металлической чешуей и крупными, молочно-мутными глазами. В соседнем шкафу обнаружились яблоки, которые так одуряюще пахли, что Пруэтт не удержалась и тут же попробовала одно, предварительно кинув на него несколько диагностических чар для подстраховки. Яблок вкуснее она не ела никогда в своей жизни!

Лисса нашла склад парусов и канатов, рулевую рубку и даже что-то вроде крошечной библиотеки — полку с дюжиной книг в одинаковых кожаных переплетах без названий. Открыв одну наугад, Пруэтт увидела страницы, исписанные ровными, красивыми, но абсолютно бессмысленными рядами символов, не принадлежавших ни одному известному ей алфавиту.

В рулевой рубке отсутствовал штурвал. Вообще не было ничего, что напоминало бы привычный механизм управления. Только гладкая колонна из темного, почти черного дерева, уходящая в палубу и потолок. На ее поверхности изредка пробегали тусклые всполохи, похожие на отражение далеких молний в глубине воды. Лисса осторожно положила на нее ладонь. Древесина была теплой, почти живой на ощупь, и под пальцами она почувствовала едва уловимое, медленное биение.

Было тихо. Ужасно тихо. Лисса не слышала никаких других звуков, кроме собственных шагов, и это начинало раздражать. Пруэтт остановилась посреди нижней палубы, прислонившись к холодной стене, и закрыла глаза. Она пыталась уловить хоть какие-то оттенки магии в окружающем пространстве — следы чар, структуру заклинаний, но ее внутреннее чутье молчало. Здесь ощущалась магия, да, но абсолютно не та магия, к которой она привыкла. Это было нечто старое, инертное и чуждое, как гравитация чужой планеты.