Пруэтт обошла комнату по периметру, зачем-то выглянула в окно, опустила сумку с вещами у стены и обернулась к Тристану, который стоял, прислонившись к дверному косяку, наблюдая за ней.

— Теперь, — сказала она, встречая его взгляд, — расскажи мне об Авалоне. Про то, что здесь на самом деле происходит. И почему ты, овладев такой силой, сожалеешь о том, что сюда попал.

Лес был густым и непролазным. Удивительно, на самом деле: в конце концов, не тропики же! Тем не менее, авалонские чащи могли дать сто очков форы и джунглям, и даже Запретному лесу. Лисса сначала просто пробиралась под низко свисающими ветвями, то и дело раздвигая их, но затем ее терпение закончилось и в ход пошло «Секо». Рядом, посмеиваясь, шел Тристан. У него подобных проблем не было от слова совсем: деревья и прочая наглая растительность, которые буквально из ниоткуда появлялись перед Пруэтт, преграждая путь, к Селвину относились более дружелюбно и никак не мешали.

— Не понимаю! Неужели нет других способов добраться? Камины? Метлы? Ковры-самолеты? Так ничего и не придумали за века? — возмущенно вскинулась выбившаяся из сил Лисса, отдергивая ногу от назойливого корешка, пытавшегося ухватить ее за щиколотку.

— Неа, не придумали. Вернее, что тут думать? Все и так придумано до нас! Вот только тут, как и с зельями — нет необходимых ингредиентов. Чтобы метла летала, прутья должны быть замочены в драконьей крови. Ну и где нам на Авалоне раздобыть дракона? Из того, что тут произрастает и бегает, пока ничего в качестве замены не подошло. Можно, конечно, заставить лететь любой предмет, но уже за счет твоих внутренних ресурсов и твоей личной магии. Вот только энергоемко это, надолго не хватит, а из сил выбьешься. Так что ножками, дорогая, ножками. Это ведь ты хотела посмотреть на заброшенные лаборатории тех чокнутых ученых.

— Как насчет того замечательного способа полета, который ты мне продемонстрировал при первой встрече? — скептически приподняла бровь Лисса. — Может, подвезешь?

— Оглянись вокруг, дорогая, — Селвин улыбался, — вокруг лес. Нет простора, негде лететь и нет нормального ветра.

— Кстати о лесе. Тебя он почему-то не трогает.

— Потому что я условно свой, а ты пока нет.

За разговором время летело незаметно. Вскоре деревья расступились и Лисса с Тристаном вышли к небольшой поляне.

— Ладно, — осмотревшись, сказал Селвин. — Предлагаю пока тут и остановится. Смеркается. Пойду поставлю защиту и дров соберу, что ли. Палатку установить сможешь?

— Постараюсь, — неопределенно пожала плечами Пруэтт.

Палатка была самая обыкновенная, без пространственного расширения, — пространственная магия на Авалоне вообще практически не работала, как и много чего еще, — зато различных чар на ней было понавешано немеряно, из-за чего устанавливать ее следовало исключительно вручную.

Селвин кинул сумку с припасами и ту самую палатку под ближайшее дерево и, насвистывая незамысловатую мелодию, скрылся в лесу. Лисса бросила надоевшую сумку с вещами — не столько тяжелую, сколько объемную и неудобную — туда же и устало опустилась на трансфигурированное из бревна кресло. Чудное все же местечко, этот Авалон!

Прошел без малого месяц с того момента, как Пруэтт сошла с корабля на берег затерявшегося в нигде острова, но она до сих пор так и не поняла ни того, зачем ей было велено плыть сюда, ни, собственно, как потом выбраться назад, в Магическую Британию. Впрочем, кое-что прояснилось о самом Авалоне.

Когда-то в незапамятные времена, когда остров еще не был оторван от мира, он был местом чрезвычайно интересным, заповедным. Духовный и магический центр, где люди образованные и необделенные ни магией, ни умом, собирались вместе и изучали интересные для себя направления. Друиды, жрецы различных культов, ведьмы, колдуны и даже маггловские звездочеты пытались постичь непостижимое и раздвинуть границы реальности. Было это так давно, что от первоначальных обитателей Авалона уж никого и не осталось. Затем, около полутора тысяч лет тому назад, произошел некий катаклизм. Что конкретно произошло и почему это случилось, никто так и не понял: возможно, чей-то грандиозный ритуал что-то нарушил в картине бытия, может, маги столкнулись с какой-то сущностью, что была несоизмеримо выше по уровню, или же люди и вовсе не имели никакого отношения к произошедшему — фатальный разрыв ткани реальности, почему нет? Как бы то ни было, но Авалон вырвало из основного русла времени и пространства. И он исчез, увязнув в нигде, как муха в янтаре. Самое удивительное, что это и поняли-то не сразу. На остров гости прибывали нечасто, — последней была Моргана, король Артур и рыцари, — а потому очнулись все только тогда, когда заметили, что с большой земли давненько не поступает провизия и нужные для проведения опытов ингредиенты и твари, а с некоторыми направления магии что-то серьезно не так. Словом, сейчас на Авалоне шел 1440-й год. Отсчет времени теперь вели от момента Большого Разрыва.

Первые столетия после Разрыва стали временем хаоса и борьбы за выживание в изменившихся условиях. Магия, которая раньше подчинялась ясным законам, начала давать сбои. Целые ее пласты перестали работать. Остров, славящийся в легендах как хранилище древнейшего, могущественнейшего колдовства, на практике оказался магической пустыней с редкими оазисами.

Аппарация и пространственное расширение были невозможны. Лей-линии, по которым скользили маги при перемещении, оказались разорваны или отсутствовали вовсе. Попытки пробиться сквозь барьер лакуны заканчивались ничем или гибелью смельчаков. Не лучше дела обстояли и с пространственными чарами: незримое расширение в любой рандомный момент могло схлопнуться. Хорошо, что это было первым, о чем предупредил Тристан, и Пруэтт успела выложить все привезенные с собой вещи из сумки до того, как та потеряла свои волшебные свойства.

Бессмысленными и неактуальными стали целые направления. Обиднее всего, что именно данные школы как раз-таки и культивировались на Авалоне раньше — именно по ним было больше всего трудов в библиотеке, именно их развивали и именно им обучали! Демонология, некромантия, темпоральная магия, сложная астромагия и многое другое — все, что требовало контакта с внешними силами, учета фаз луны и солнца или обращения к потусторонним сущностям — стало бесполезным. Вызвать демона в место, отрезанное ото всех существующих измерений? Очень смешно! Древние трактаты превратились в исторические курьезы. Астрологические таблицы больше не имели значения. Небо Авалона было другим, а собственные «звезды», если они там были, ничего не предсказывали.

Зельеварение столкнулось с жестоким дефицитом: большинство необходимых магических растений здесь не росло. Не было и необходимых компонентов животного происхождения. То, что осталось — местная флора и фауна, — было скудным и часто нефункциональным с точки зрения классической алхимии. Привычные рецепты, требующие рога единорога, перьев феникса или даже самый простейший корень мандрагоры, пылились на полках. Пришлось начинать почти с нуля: искать аналоги, проводить тысячи экспериментов, создавать новую, «авалонскую» фармакопею, куда более скромную и в плане разнообразия, и в плане эффективности.

Зато получил бурное развитие другой пласт магии — тот, что опирался не на внешние ресурсы, а на внутренний резерв мага. Беспалочковое колдовство, телекинез, работа с элементами, ментальные техники. Местные маги научились делать многое одной силой мысли и жестом, но такая магия была энергоемкой, требовала длительной подготовки и не давала той оперативности и универсальности, к которой привыкли современные волшебники в мире за пределами лакуны. Нет, палочковая магия здесь тоже была в ходу, — в конце концов, это только совсем уж древние обитатели Авалона предпочитали посохи и кольца или и вовсе обходились без «костылей», — вот только беречь собственный концентратор следовало как зеницу ока. Олливандеров здесь, разумеется, не водилось, но и проблема-то была даже не в отсутствии мастера, а в том, что для создания нормальной палочки, полностью подходящей магу, нужны были — опять-таки! — частицы магических существ! Которых не было. Просто замкнутый круг какой-то!