Молли Уизли, которой Дамблдор практически силой впихнул в руки тетрадь, озадаченно посмотрела на нее.

— Что это, директор? — спросила она.

— Гарри Поттер, с которым дружит твой сын, — продолжил свою мысль Альбус Дамблдор, — это не просто не мальчик. Магия выбрала его, и те, кто рядом с ним, неслучайны. Они — камешки в основании дамбы. Убери один — и плотина треснет. Что до тетради… Передай ее дочери, Молли.

Молли стиснула пальцы. Ее бросило в жар. Чем бы ни являлось это нечно в ее руках, прикидывающееся простой тетрадью, оно явно было опасно. И совершенно точно не должно было попасть в руки Джинни.

— Не трогайте мою дочь, директор! Не втягивайте ее ни во что! Ни ее, ни других детей.

— Ей не будет от того вреда, не переживай. Ты говоришь: я втягиваю детей. Возможно. Но я даю им шанс стать теми, кто остановит новую волну, прежде чем она сметет все на своем пути. И да, возможно, я требую от тебя и других многого, но это — не ради власти. Это — ради тех, кто слишком мал, слишком стар, слишком прост, чтобы бороться сам. Ради будущего, где не будет ни Темных Лордов, ни чисток, ни сожженных домов, ни зла. И я напоминаю тебе, моя девочка, что ты все еще член Ордена, и все, что я прошу от тебя, я прошу не просто так. Поэтому, я настаиваю: как только увидишь Джинни, сразу же передай ей эту тетрадь. А сейчас иди, дорогая, навести Рона в больничном крыле. Мальчик показал себя молодцом, ты можешь им гордиться!

Молли медленно вышла из кабинета директора и задумчиво побрела по коридорам Хогвартса. Женщина вдруг поняла: Дамблдор верил в сказанное так искренне, так глубоко, что никакие доводы уже не могут поколебать его убеждений. Он не был злодеем. Он был убежденным праведником. Фанатиком. Человеком, готовым превратить каждого в пешку на доске ради своей версии победы добра над злом. И это было куда страшнее.

Молли Уизли выплыла из своих воспоминаний. Перед ней по-прежнему стояло зеркало «ЕИНАЛЕЖ», а рыжеволосая незнакомка все еще ждала ее ответа.

Желала ли женщина исправить свои ошибки? Да, однозначно! Хотела ли она вернуться в прошлое и спасти от такой ранней и несправедливой смерти родителей и братьев? Безусловно! Мечтала ли почувствовать себя снова полноценной, не находящейся под властью клятв, обетов и проклятья? Конечно! Вот только был один нюанс.

— А что будет здесь с моими детьми? — спросила Молли.

Рыжая пожала плечами:

— Кто знает? Они продолжат жить в этой версии реальности, и свою судьбу будут творить сами. Просто без тебя. Молли Уизли в этой истории больше не будет: она пропадет в неизвестном направлении. Ну так что ты решила? Согласна или нет? Время на раздумья кончилось. Если согласна, то давай руку и пойдем!

Поверхность зеркала пошла рябью. Незнакомка, приблизившись вплотную к стеклу, протянула руку вперед, и, на удивление, та спокойно прошла через преграду, отделяющую их с Молли друг от друга.

Миссис Уизли кивнула, сделала решительный шаг и коснулась чужой холодной ладони. В ту же секунду ее с немыслимой силой дернули вперед, и Молли, продолжавшая удерживать во второй руке неприятную черную тетрадь, исчезла в зазеркалье.

КОНЕЦ ПЕРВОЙ ЧАСТИ

Лисса потянулась и открыла глаза, с радостью отмечая, что привычная ей с детства обстановка ничуть не изменилась. Комната встретила ее теплым полумраком и знакомым запахом — легкий аромат календулы, смешанный с чистой тканью постельного белья. Все было на месте: фиолетовые портьеры с серебряной окантовкой, светло-зеленые обои, отливающие жемчугом, резной комод, украшенный гербом рода Пруэтт. Словом, это были ее дом, ее спальня и ее собственная жизнь.

Лисса сделала глубокий вдох, полный облегчения, и медленно выдохнула.

«Это был только сон».

Сон — безумный, кошмарный, и одновременно до тошноты правдоподобный. Она будто прожила в нем целую жизнь. Длинную, изнурительную, не свою.

«Семеро детей. Семеро! Мерлин милостивый!»

Сон был мучительно подробен. Там была она, но не Лисса, не Моллиссия Вирджиния Пруэтт, а Молли. Молли Уизли. Какая-то затравленная, измотанная женщина, едва тянущая дом, в котором стены держались только на магии. Муж, имя которого уже само по себе вызывало у нее внутреннее содрогание — Артур. Вечно копающийся в маггловском хламе, далекий от настоящей магии, от рода, от ответственности. А она — словно затертая тень прежней себя, с потухшей магией, с несбывшимися планами и надеждами, невнятной судьбой и долгами, которые измерялись не галлеонами, а жизнями близких.

Она, Лисса, вдруг вышла замуж за Артура Уизли. Как? Зачем?! Где было ее чувство вкуса?! Где был ее разум?! Дальше — хуже. Отказ от Рода. От Пруэттов, родословная которых уходит корнями в Первую Волну! Рода, который строил Британию вместе с Гриррами, с Барроу, с Талмейнами!

Лисса потрясла головой. Волосы рассыпались по подушке рыжим шелковым водопадом.

— Сон, — сказала она вслух. — Просто сон.

О, Мерлин всемогущий, какой же это был кошмарный, адский, чудовищный сон! Такой подробный, такой вязкий, такой до жути реалистичный…

Дети. Семеро. Семеро! Мерлин, ты чего там, с ума сошел?! Билл, Чарли, Перси, Фред, Джордж, Рон, Джинни… имена всплывали, воскрешая в памяти и образы всех этих людей из сна — ее детей. Словно она действительно знала их, жила с ними, любила их, растила… И это было, пожалуй, самое пугающее. Они казались такими настоящими.

Она снова вдохнула и села в кровати, нащупывая на прикроватной тумбочке палочку. Красивая, темная, гибкая. Когда девушка коснулась ее пальцами, по коже прошла легкая дрожь — реальный, живой и привычный отклик. В том чудовищном кошмаре (а подобрать иное определение сюрреалистическому сну, в который она окунулась, Лисса не могла), от внушительного магического резерва, который мисс Пруэтт ранее воспринимала, как должное, остались жалкие ошметки, а потому, беря в руки палочку, она невольно задержала дыхание — а ну как и правда? Вдруг и сейчас этот ужас продолжится? Но нет, все было в порядке.

Сон не отпускал. Лисса вновь и вновь воскрешала в памяти все увиденные события, и они ей безумно не нравились! Мало радости хоронить родителей и братьев, став невольной причиной не только их гибели, но и гибели Рода. Мог ли этот сон быть пророческим?

Чем больше она думала и вспоминала, тем страшнее ей становилось. Лисса не помнила, что было вчера или неделю назад. Вернее, помнила, но смутно. Вроде как все это случилось с ней не накануне, а очень, очень давно. Она отлично ориентировалась в самых важных и знаковых событиях, которые с ней происходили, но совсем не могла припомнить мелочей. Зато внезапно обнаружилось другое: она знала заклинания. Заклинания, которые ей еще не преподавали. Те, о которых даже в книгах она читала только вскользь. Некоторые были запрещенными или просто откровенно темными — к таким знаниям отец ее не подпускал!

Лисса с сомнением приподняла бровь, сжала пальцы на рукояти волшебной палочки и прошептала пару слов. Заклинание ударилось об пол, моментально освежая лаковое покрытие паркета на несколько десятков квадратных футов вперед! Видимость, конечно… Как и многое из жизни бедолаги Молли Уизли. Сам лак или тем более пол новыми не становились, но на какое-то время можно было придать пошарпанным вещам пристойный вид. Девушка нахмурилась: у Молли эти чары работали, конечно, не в пример слабее, но дело было не в этом. Самой Лиссе — Молиссии Вирджинии Пруэтт! — такая ерунда ранее и вовсе не была знакома! Бытовые чары! Да кому они вообще нужны, если есть домовые эльфы?!

И это было не все.

Она знала, как обращаться с маггловским чайником. Знала, как сделать яичницу без магии. Знала, как варить мыло вручную (!), как отключить электричество, как обращаться с паяльником и даже как отличить резистор от конденсатора. Лисса содрогнулась.

— Я НИКОГДА не интересовалась магглами! — прошипела она. — Что за…