Она вышла ему навстречу, но даже не успела задать вопрос: Артур Уизли заговорил первым. Слова сыпались сумбурно, без связи, он не мог собраться с мыслями, и Молли все никак не могла понять, что он там бормочет.

— Артур, соберись! Что случилось? — встряхнула она супруга.

Мистер Уизли поднял на жену взгляд, в котором читался чистейший ужас.

— Его размазало, Молли! — выдохнул он. — Просто размазало при перемещении!

Она моргнула, не сразу осознавая смысл.

— Кого размазало? О чем ты говоришь?

— Орион Блэк… — Артур провел дрожащей рукой по лицу. — Он… он погиб. И это… это моя вина.

Молли Уизли сжала губы, пытаясь осмыслить услышанное.

— Орион Блэк?! — повторила она, но в ее голосе было больше неверия, чем вопроса.

Артур кивнул. Губы его дрожали.

— Я… я не знаю, как это случилось…

— Начни с начала, Артур, — спокойно и твердо произнесла Молли. — Что ты сделал?

Он зажмурился и провел рукой по лицу.

— Дамблдор попросил меня изменить точку его выхода. Как и раньше. Ты же знаешь, я уже делал это… отслеживал маршруты, смещал вектора, перенаправлял, ставил блокировки…

Молли кивнула: это она знала.

— Ну вот. Сегодня он попросил сделать то же самое, — голос Артура сорвался. — Орион избегал контактов, а Дамблдору нужно было срочно переговорить с ним. Он дал мне адрес, куда нужно будет перенаправить перемещение Блэка. Я сделал все, как всегда, но… но что-то пошло не так.

— Что именно?

— Я не знаю! — вцепился себе в волосы мистер Уизли. — То ли адреса такого не существовало, хотя нет, вряд ли, тогда бы он просто вернулся на исходную точку, то ли защита стояла… Может, он запаниковал и попытался аппарировать прямо из камина, забыв про запрет на аппарацию… Молли, я не знаю, что произошло, но он мертв. Мертв! И это я его…

Он не договорил. Просто обессиленно опустился на крыльцо, уткнувшись лицом в ладони.

Артур винил себя. До глубины души. Он был уверен: он что-то сделал неправильно. Где-то допустил ошибку. Не так задал координаты, не учел защиту, не проверил нюансы. Он тряс головой, повторяя, что должен был перепроверить все трижды.

— Артур… — Молли положила руки ему на плечи, глядя прямо в глаза. — Ты уверен, что это была твоя ошибка?

— А чья же еще? — горько усмехнулся он. — Это я перенаправил его! Я его убил, Молли. Это я виноват.

— А что с его телом? Его нашли?

Артур медленно кивнул.

— Вернулось в поместье. Там… паника. Никто не понимает, что произошло. Мерлин! Что я скажу Сириусу?! Это же его отец!

— Ничего не скажешь, — отрезала Молли Уизли. — Давай, отправляйся к Дамблдору, нужно разобраться. Камин должен быть открыт.

— Смотреть на камины больше не могу, — затряс головой Артур Уизли, кажется, немного приходя в себя. — Я лучше в Хогсмид аппарирую, а оттуда пешком дойду.

Орион Блэк умер. И вместе с ним исчезло равновесие, которое он так долго поддерживал. Дом Блэков замкнулся в себе.

— Врагам рода Блэк не будет покоя, — вот то единственное, что сказала Вальбурга.

1979 год завершался напряженно.

Мир магов — он ведь как вода в хрустальном графине, которая с виду спокойна, прозрачна, почти безмятежна… но стоит подуть ветру, как по гладкой поверхности идет рябь, вода выплескивается наружу, графин качается, и — бах! — все летит к Мордреду. Так вот: в Магической Британии как раз подул ветер.

Выборы Министра магии, будучи и без того напряженным процессом, в этот раз оказались на грани политического фарса и откровенного хаоса. После смерти Ориона Блэка — фигуры, не участвовавшей напрямую в гонке, но определяющей равновесие интересов, — началась настоящая чехарда. Старые альянсы пошатнулись, новые формировались буквально на глазах, вырастая как грибы после дождя. Те, кто при жизни Ориона осторожничал, теперь и вовсе затаились, не желая предпринимать каких-либо действий, пока ситуация окончательно не прояснится. Другие — более ловкие, более жадные — напротив, рванули вперед, стремясь отхватить как можно больший кусок пирога и прибрать власть к своим рукам, пока зыбкое положение и неясность правил оставляли им пространство для маневра.

На этом фоне кандидатура Тома Реддла продолжала стремительно набирать поддержку. Харизматичный, умный, образованный, с определенной репутацией и таинственным шармом — он умел говорить то, что люди хотели слышать. Реддл не стеснялся раздавать обещания, уверенно заявляя, что наведет наконец порядок в стране, сократит влияние министерского аппарата, укрепит традиционные институты и восстановит пошатнувшийся авторитет Магической Британии в глазах международного сообщества. Именно он на этот раз считался безусловным фаворитом предвыборной гонки. Том уже практически сел в министерское кресло, и, казалось, лишь чудо могло его остановить.

Чудо звали Миллисента. Миллисента Багнолд. Фигура, которую многие сперва восприняли с удивлением, а кто-то и вовсе с откровенным недоверием. В отличие от Реддла, Миллисента не обладала невероятным животным магнетизмом, она не жонглировала пафосными речами, не блистала на светских раутах и не внушала трепет. Но именно это, по мнению Дамблдора, и делало ее идеальной кандидатурой в сложившейся ситуации: не слишком заметная, но с внутренним стержнем, умеренная, склонная к диалогу и компромиссам, не подверженная крайностям.

Дамблдор выдвинул ее на авансцену стремительно. Он знал, что времени почти не осталось. Реддл, почувствовав вкус победы, усиливал давление, и если не предпринять решительных действий, он мог получить власть официально — со всеми вытекающими последствиями. Альбус не мог этого допустить. Потому что Реддл был не просто амбициозным кандидатом. У него были последователи, деньги, влияние, но главное — идеи. Страшные, выверенные до запятой, обернутые в мантию патриотизма, сдобренные тем, что глупцы называют «порядком», а умные — контролем. Он был человеком, которому Дамблдор противостоял годами. Том Реддл почти победил. Почти. Пока не вмешался Альбус.

Молли Уизли отлично помнила, как решительно Дамблдор принялся за дело, ведь то, на что обычно уходят годы, им нужно было провернуть всего за несколько месяцев: вывести Миллисенту Багнолд в лидеры и помочь ей стать новым Министром магии. Вероятно, у Альбуса изначально был какой-то другой план или другой кандидат, но что-то пошло не так. Иначе оставалась загадкой, почему же директор Хогвартса тянул до последнего и практически позволил консерваторам одержать победу.

То самое собрание Ордена Феникса, положившее начало активной политической кампании в поддержку Багнолд, проходило не в Норе и даже не в одной из знакомых безопасных квартир, что держались под чарами Фиделиуса. На этот раз они встречались в доме одной дамы — Арабеллы Фигг. Когда-то она работала следователем Отдела магического надзора, но потом случилось что-то ужасно неприятное и в одночасье из успешной, подающей надежды волшебницы она превратилась в сквиба. Молли и не думала, что мисс Фигг тоже входит в состав Ордена.

Дамблдор стоял у камина, спиной к собравшимся, глядя на огонь. Наконец он заговорил так негромко, но внушительно, что каждому пришлось чуть податься вперед, чтобы не упустить ни слова.

— Мы стоим у черты, — произнес он. — Не между добром и злом, а между хотя бы иллюзией порядка и концом Магической Британии.

Он обернулся. Лицо его, обычно мягкое, сегодня было жестким, а взгляд — тяжелым и цепким.

— Магия, — медленно продолжил Дамблдор, — великая сила, но куда опаснее — магия человеческого доверия. Она способна возвысить ничтожного и погубить достойного. Именно поэтому мы здесь. Том Реддл, — Альбус не повышал голос, но даже те, кто сидел в дальних углах, почувствовали, как воздух в комнате сгустился, — готовится не к победе, а к захвату. Он формирует собственную беспощадную властную структуру, искусно встроенную в министерский механизм. Его поддерживают те, кто жаждет порядка, но не знают, какую цену им придется за него заплатить. Ему симпатизируют те, кто хочет вновь услышать, что есть «правильная кровь» и «неправильные люди».